Полная версия

Главная arrow Право arrow Актуальные проблемы защиты гражданских прав

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Право на защиту гражданских прав: понятие, содержание, проблемы установления природы данной категории

Право на защиту можно рассматривать в объективном и субъективном смысле. В объективном смысле оно представляет собой комплексный правовой институт, который включает в себя нормы материального и процессуального права, регулирующие отношения, связанные с осуществлением защиты гражданских прав. В субъективном смысле это правовая возможность субъекта выбирать определенный вариант поведения, исходя из характера посягательства или угрозы такого посягательства на его субъективное право или законный интерес с целью защиты последнего. При этом до сих пор в цивилистике не утихает дискуссия о правовой природе данного права, в связи с чем данное выше понятие права на защиту не содержит указания на его правовую природу.

Одной из самых значимых работ в науке гражданского права, в рамках которой право на защиту подверглось тщательному исследованию, была и остается работа В. П. Грибанова, написанная еще в 1972 г.: «Осуществление и защита гражданских прав», в которой автор обосновал и исследовал право на защиту гражданского права как одно из правомочий, входящих в состав этого права[1]. При этом выдвинутая концепция ученого основывается на позиции теоретиков права, которые в большинстве случаев отмечают, что субъективное право по своему содержанию представляет собой совокупность ряда возможностей, в частности возможности для управомоченного лица осуществить право своими собственными действиями, возможности требовать определенного поведения от обязанного лица и, наконец, возможности обратиться к компетентным государственным или общественным органам с требованием защиты нарушенного или оспариваемого права.

Также, характеризуя право на защиту как элемент (правомочие) всякого субъективного гражданского права, В. С. Ем пишет: «Субъективное право на защиту — это юридически закрепленная возможность управомоченного лица использовать меры правоохранительного характера с целью восстановления нарушенного права и пресечения действий, нарушающих право»[2].

Однако в научной литературе была высказана и иная точка зрения на правовую природу права на защиту, основанная на делении правоотношений на регулятивные и охранительные[3].

По мнению авторов, придерживающихся данной позиции, право на защиту у обладателя регулятивного гражданского права появляется лишь в момент нарушения или оспаривания последнего и реализуется в рамках возникающего при этом охранительного гражданского правоотношения[4]. Согласно такой точке зрения право на защиту, как и любое другое субъективное право, включает в себя, с одной стороны, возможность совершения управомоченным лицом собственных положительных действий, а с другой — возможность требования определенного поведения от обязанного лица. Право на собственные действия в данном случае включает в себя такие меры воздействия на нарушителя, как, например, необходимая оборона, применение так называемых оперативных санкций и т. д. Право требования определенного поведения от обязанного лица охватывает в основном меры воздействия, применяемые к нарушителю компетентными государственными органами, к которым потерпевший обращается за защитой нарушенных прав.

В. А. Белов отмечает, что «выделение в составе субъективного права правомочия на защиту самого себя логически несообразно, приходится признавать, что возможность защиты всякого субъективного права принадлежит управомоченному еще до нарушения его права и возникает из одного и того же основания, что началом течения срока исковой давности следует признавать момент возникновения субъективного права, а не момент его нарушения. Субъективное право, подлежащее защите, относится к возможности регулятивного характера, в то время как возможность защиты субъективного права является охранительной категорией. Признавая правомочие на защиту составной частью всякого регулятивного права, мы отказываемся от разграничения регулятивных и охранительных гражданских правоотношений»[5].

Однако, исследуя данную позицию, Д. Кархалев пишет: «Право (точнее, правомочие) на защиту в регулятивном правоотношении действительно является одним из правомочий любого субъективного гражданского права, в соответствии с которым правообладатель имеет “возможность” в случае нарушения права предъявлять требование о защите нарушенного гражданского права. Но каков будет характер и размер этого требования, пока право не нарушено, сказать невозможно. Таким образом, правомочие на защиту в регулятивном правоотношении не имеет объекта (вещи или денежной суммы), поэтому оно не может быть субъективным правом»[6].

Р. Ш. Менглиев высказал позицию, отличную от приведенных выше. Согласно его мнению, право на защиту — одно из правомочий субъективного права, но в результате правонарушения оно трансформируется в самостоятельное субъективное право.

М. К. Сулейменов полагает, что возникшая дискуссия по поводу самостоятельности субъективного права на защиту лишена смысла. Право на защиту является одним из правомочий субъективного гражданского права. В то же время его, как и любое другое право, можно рассматривать в качестве самостоятельного субъективного права. Оно возникает в момент нарушения (оспаривания) субъективного гражданского права и реализуется в рамках устанавливающегося при этом охранительного гражданского правоотношения. Возникновение самостоятельного субъективного права одновременно является реализацией правомочия основного субъективного гражданского права. Право на защиту можно назвать производным субъективным правом[7].

Вместе с тем одним из аргументов в пользу первой позиции может стать также то, что если рассматривать право на защиту как самостоятельное право, то ему в рамках соответствующего правоотношения должна противостоять юридическая обязанность другого участника данного правоотношения. Однако вряд ли будет корректным в качестве корреспондирующей праву на защиту обязанности рассматривать, например, обязанность надлежащим образом и своевременно исполнять обязательства, или обязанность не причинять вред, или обязанность не нарушать вещных прав, так как эти обязанности вытекают из запретительных норм гражданского права. Вследствие этого представляется не вполне обоснованным рассматривать право на защиту гражданских прав как самостоятельное субъективное право.

Исходя из изложенного, можно предложить следующее определение: право на защиту гражданского права — это правомочие, входящее в содержание субъективного права, или возможность, вытекающая из охраняемого законом интереса, предполагающие совершение управомоченным субъектом действий, направленных на устранение препятствий в осуществлении субъективного права и (или) удовлетворении имеющегося у субъекта законного интереса, в том числе путем признания или установления субъективного права на пресечение нарушений (угрозы их нарушения) и восстановление нарушенных прав, а также компенсацию всех потерь, вызванных нарушением субъективных прав и т. п.

При этом право на защиту имеет свое содержание, которое составляет совокупность соответствующих действий, позволяющих достичь целей защиты. Например, М. А. Рожкова вслед за приведенной выше позицией предлагает понимать под таким содержанием три правомочия:

  • — правомочие непосредственного воздействия на нарушителя с требованием от него определенного поведения;
  • — правомочие урегулирования спора сторонами (непосредственного либо через сторонних лиц);
  • — правомочие использования принудительной силы судебных или административных органов[8].

Поскольку защита представляет собой сочетание материальных и процессуальных аспектов, вполне разумно выделить материально-правовое и процессуальное содержание права на защиту. Так, В. П. Грибанов видел материально-правовое содержание права на защиту следующим образом:

«— во-первых, возможность управомоченного лица использовать дозволенные законом средства собственного принудительного воздействия на правонарушителя, защищать принадлежащее ему право собственными действиями фактического порядка (самозащита гражданских прав);

  • — во-вторых, возможность применения непосредственно самим управомоченным лицом юридических мер оперативного воздействия на правонарушителя, которые в литературе иногда не совсем точно называют оперативными санкциями;
  • — в-третьих, возможность управомоченного лица обратиться к компетентным государственным или общественным органам с требованием понуждения обязанного лица к определенному поведению»[9].

Со стороны его процессуальной формы, продолжает В. П. Грибанов, «право на защиту включает в себя, по крайней мере, три основные возможности:

  • — во-первых, возможность управомоченного лица обратиться с требованием о защите нарушенного права либо охраняемого законом интереса к компетентному государственному или общественному органу в исковой или иной предусмотренной законом форме;
  • — во-вторых, возможность пользоваться всеми предусмотренными законом правами и гарантиями в процессе рассмотрения этого требования, установленными применительно к данной форме защиты прав;

— в-третьих, возможность обжалования, опротестования в установленном законом порядке решения органа по данному делу, представляющегося заявителю неправильным»[10].

Однако, обладая известной самостоятельностью, процессуальная форма всегда представляет собой лишь форму принудительной реализации материально-правовых требований и, следовательно, лишь одну из форм осуществления субъективного материального права. Поэтому предъявление лицом иска при отсутствии у него субъективного материального права хотя и отражает известную самостоятельность правовой формы, но в конечном итоге повлечет за собой отказ в иске[11].

Не имея принципиальных возражений против предложенного выше содержания права на защиту, все же хотелось бы сделать небольшую ремарку. Представляется, что «сила» органов и должностных лиц, к использованию которой прибегает управомоченное лицо, не всегда может быть принудительной. Например, сила нотариального акта чаще всего не является принудительной. То же самое можно сказать и о решениях третейских судов, которые предполагают добровольное исполнение, хотя их принудительное исполнение реализуется через выдачу исполнительного листа судебным органом.

  • [1] См.: Грибанов В. П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав.М. : Изд-во Моек, ун-та, 1972. С. 154—155.
  • [2] Гражданское право : учебник : в 4 т. / отв. ред. Е. А. Суханов. 3-е изд.,перераб. и доп. Т. 1: Общая часть. М. : Волтере Клувер, 2005. С. 556.
  • [3] См., например: Власова А. В. Структура субъективного гражданскогоправа. Ярославль, 1998. С. 94; Гражданское право : учебник : в 3 т. / под ред.А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. Ч. 1. С. 281; Гражданское право : учебник :в 3 т. / под ред. А. П. Сергеева. М. : Велби, 2008. Т. 1. С. 541; Мотовилов-кер Е. Я. Теория регулятивного и охранительного права. Воронеж : Изд-во Воронеж. ун-та, 1990. С. 57—60.
  • [4] См., например: Кичатова В. С. Гражданско-правовая ответственностьв отношениях по подряду на капитальное строительство : автореф. дис. ...канд. юрид. наук. Свердловск, 1989. С. 29.
  • [5] См.: Гражданское право: актуальные проблемы теории и практики / подобщ. ред. В. А. Белова. М. : Издательство Юрайт, 2007. С. 233—234.
  • [6] Кархалев Д. Субъективное право на защиту // Арбитражный и гражданский процесс. 2008. № 1. С. 9.
  • [7] См.: Сулейменов М. К. Избранные труды по гражданскому праву / науч.ред. В. С. Ем. М. : Статут, 2006. С. 148.
  • [8] См.: Рожкова М. А. Указ соч.
  • [9] Грибанов В. П. Указ. соч. С. 107.
  • [10] Грибанов В. П. Указ. соч. С. ИЗ.
  • [11] См.: Грибанов В. П. Указ. соч. С. 115.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>