Полная версия

Главная arrow Педагогика arrow Детская литература

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

В. А. Жуковский (1783—1852)

Василий Андреевич Жуковский, замечательный русский поэт и талантливый переводчик, занимает особое место в русской литературе. Каждому ребенку знакомы волшебные строки о весне, о пробуждении природы:

На солнце темный лес зардел,

В долине пар белеет тонкий,

И песню раннюю запел В долине жаворонок звонкий.

«Жаворонок»

Необыкновенного изящества, красоты и чистоты звуки, тонкие, одухотворенные картины природы, таинственные, порой пугающие события, — все привлекательно в стихотворениях, балладах, поэтических повестях и сказках Жуковского. Многие поколения детей их слушали, читали, заучивали наизусть.

Поэт от бога, по словам Пушкина, «природою на песни обреченный»1, Жуковский был человеком непростой судьбы. Ему на долю выпало немало страданий, потерь, разочарований, а среди радостей одна не покидала его до конца жизни — творчество. По своей позиции Жуковский был космополитом и — патриотом. Живя последние годы в Германии, он рвался в Россию. «Мне снится, как радостный сон, мое возвращение на родину»[1] [2], — писал он своей племяннице А. П. Зонтаг в 1848 г.

Русские читатели обязаны Жуковскому знакомством с замечательными произведениями Ф. Шиллера и И. В. Гёте, Дж. Г. Байрона и В. Скотта, Л. Уланда и Р. Саути, и многих других. Великолепен перевод «Одиссеи» Гомера, который сам поэт считал «памятником, достойным отечества»1.

С юношеских лет поэт стремился к духовному совершенству. Его подвижническая работа поражает. Закончив Благородный университетский пансион, Жуковский продолжает образование самостоятельно. Круг его чтения необыкновенно широк и разнообразен: история, философия, экономика, эстетика и, конечно, литература — как русская, так и других народов. Поэт стремится подняться на вершины мировой культуры, чтобы участвовать в дальнейшем строительстве этой культуры. Жуковский старается освоить все формы и жанры поэзии и разработать язык, который позволил бы выразить любую мысль, любое движение души. «Единственная цель поэзии лирической есть трогать человеческую душу, изумлять ее чудесными картинами и чувствами, возбуждать в ней великие идеи, стремить ее ко всему возвышенному и необыкновенному могуществом поэзии и гармонии» (Дневник, 1806)[3] [4] [4]. С этой задачей поэт блестяще справился.

Пером и делом Жуковский служил отечеству: в 1812 г. вступил в ополчение. Ему не пришлось участвовать в сражениях, но в лагере под Тарутиным поэт написал своего знаменитого «Певца во стане русских воинов», лучшее произведение того времени об Отечественной войне и ее героях. С 1814 г. Жуковский был приближен ко двору, сначала назначен чтецом к вдовствующей императрице, потом преподавателем русского языка к великой княгине Александре Федоровне, а после вступления на престол Николая I стал наставником его сына, будущего царя Александра II. Педагогической деятельности поэт отдал 24 года своей жизни.

Служением отечеству была для него помощь талантливым русским поэтам и писателям А. С. Пушкину, А. В. Кольцову, Е. А. Баратынскому, Н. В. Гоголю, И. И. Козлову, Т. Г. Шевченко, художникам А. А. Иванову, Н. И. Уткину. Пытался он помочь и опальным декабристам, их семьям. Пушкин в письме к брату называл его «святым», а его душу «небесной» (май, 1825)з.

По словам Белинского, Жуковский наполнил русскую поэзию содержанием. Знаменитый критик предсказал бессмертие его творческому наследию: «Как не любить горячо этого поэта, которого каждый из нас с благодарностию признает своим воспитателем, развившим в его душе все благодарные семена высшей жизни, все святое и заветное бытия?... Жуковский выразил собою столько же необходимый, сколько и великий момент в развитии духа целого народа, — и он навсегда останется воспитателем юных душ» (1842)1. Сам Жуковский еще в 1816 г. в письме к своему лучшему другу А. И. Тургеневу высказал мнение о своем понимании значения литературы: «Она должна иметь влияние на душу всего народа, и она будет иметь это благотворное влияние, если поэт обратит свой дар к этой цели. Поэзия принадлежит к народному воспитанию. И дай Бог в течение жизни сделать хоть шаг к этой прекрасной цели»[6] [7]. Всю свою жизнь, все силы ума и сердца поэт посвятил этой благородной задаче.

Любя свою родину, считая ее «землей обетованной», Жуковский с огромным вниманием относился к русской истории и фольклору. Прекрасно ему удалось поэтическое переложение памятника древнерусской литературы «Слово о полку Игореве» (1818—1819). Интерес к русским сказкам проявился у него еще раньше, он призывает записывать их, изучать, так как в сказках «заключаются народные мнения; суеверные предания дают понятие о нравах их и степени просвещения, и о старине...» (письмо А. П. Зонтаг, 1816).

Летом 1831 г. Жуковский вместе со своим воспитанником живет в Царском Селе, там же в это время был и Пушкин с молодой женой. Между поэтами возникает своеобразное творческое состязание — оба пишут сказки. Результат — «Сказка о царе Салтане» Пушкина и три сказки Жуковского — «Сказка о царе Берендее», «Спящая царевна» и незаконченная «Война мышей и лягушек».

Первая из них называется пышно, в традициях литературы XVIII в. — «Сказка о царе Берендее, о сыне его Иване-царевиче, о хитростях Кощея Бессмертного и о премудрости Марьи-царевны, кощеевой дочери». Считается, что в основу этой сказки положен сюжет, рассказанный Пушкину его няней Ариной Родионовной. Если даже это так, а это, скорее всего сюжет сказки «Морской царь и Василиса премудрая», Жуковский не только по-своему его изложил, но и добавил в него эпизоды, детали из других сказок. Чувствуется, что поэт знаком с устным народным творчеством, глубоко, тщательно изучал его, отбирая самое ценное и поэтичное.

Сказка написана гекзаметром — одним из любимых стихотворных размеров Жуковского. Гекзаметр «Сказки о царе Берендее» настолько «прилажен» к русскому языку, что великолепно передает русский сказочный колорит. Он настолько оригинален и кажется столь естественным в сказке, что наводит на мысль о какой-то третьей форме речи, помимо прозы и стихов. О гекзаметре Жуковского великолепно сказал Н. В. Гоголь: «Еще ни у кого не достигла такой полноты русская речь. Тут заключились все ее извороты и обороты во всех видоизменениях. Бесконечно огромные периоды, которые у всякого другого были бы вялы, темны, и периоды сжатые, краткие, которые у другого были бы черствы, обрублены, ожесточили бы речь, у него братски улегаются друг возле друга, все переходы и встречи противоположностей совершаются в таком благозвучии, все так и сливается в одно, улетучивая тяжелый громозд всего целого, что пропал вовсе всякий слог и склад речи: их нет».

Сюжет в целом повторяет народный. Некоторые детали, введенные Жуковским, слегка нарушают логику. Например, Кощей Бессмертный царит в подземном мире. Это вполне закономерно — он злой дух тьмы. Более того, его дворец «высечен был весь из карбункула-камня». Если вспомнить переведенную в 1816 г. Жуковским сказку «Красный карбункул», там этот камень подарен герою сатаной. Всмотримся в портрет Кощея:

Нет ответа, лишь страшная смотрит со дна образина,

Два огромные глаза горят, как два изумруда,

Рот разинутый чудным смехом смеется; два ряда Крупных жемчужин светятся в нем, и язык, меж зубами Выставясь, дразнит царя; а в бороду впутались крепко Вместо пальцев клешни.

«Сказка о царе Берендее»

Жемчужины, клешни вместо рук, зеленоглазость — все это портрет царя морского, а не подземного. Возможно, в портрете сохранился намек на героя народной сказки.

Каждый персонаж Жуковского индивидуален, особенности характера проявляются в поступках. Не догнав беглецов (Ивана-царевича и Марью-царевну), Кощей в гневе «пересек беспощадно всех до единого слуг». Такое поведение свойственно какому-нибудь помещику-са- модуру, а не всемогущему владыке подземного царства. Кощей любит шутовство. Иван-царевич при встрече ползет на коленях, чем вызывает смех Кощея, и тот сменяет гнев на милость. Тоже очень узнаваемая деталь. Фантастическое подкрепляется вполне убедительным реалистичным. Вокруг сказочного дворца, который по приказу Кощея должен выстроить Иван-царевич, предполагается «регулярный сад, и в саду пруд с карасями». Подобная деталь есть в описании Мишенского, имения отца Жуковского, где поэт провел годы детства и юности.

Марья-царевна не только дочь Кощея, премудрая волшебница, но и прелестная девушка, нежная, кроткая, любящая. Возможно, этот образ создавался с мыслью о незабвенной Маше Протасовой, человеке необычайного обаяния, утонченной души. «Белым камнем у дороги» остается Марья-царевна в ожидании суженого, в лазоревый цветок превращается, не дождавшись Ивана-царевича. «Росинки слез на листках голубых заблистали». Героиня народной сказки не отличается такой утонченностью, ей заранее известно, как будут разворачиваться события. Героиня Жуковского страдает, оскорбляется, готова на самопожертвование, но и на борьбу за счастье. Так что имя изменено не случайно.

Иван-царевич тоже имеет ярко выраженный характер, Он храбр, поездка в подземное царство его не пугает. Полон царского достоинства:

...шей я ему сапоги с оторочкой;

Разве какой я сапожник?

Я царский сын; я не хуже Родом его. Кощей он бессмертный!

Видали мы много этих бессмертных.

«Сказка о царе Берендее»

При знакомстве с Марьей-царевной он тактичен и благороден. «Скромно прочь отошедши, стал за кустом». Он религиозен, как и родители. Крест и ладанка помогают ему избавиться от погони Кощея.

Индивидуализируя своих героев, Жуковский стремится передать их внутренний мир, сделать их более интересными для читателя. С этой же целью он вводит портрет, пейзаж, описание деталей интерьера. Для народной сказки подобные средства выразительности не характерны.

В области языковой поэт тоже нарушает привычные каноны. Наряду с традиционными сказочными устойчивыми выражениями («ни в сказке сказать, ни пером описать», «двух смертей не бывать, а одну не минуешь», «ни свет ни заря», «видом не видано, слыхом не слыхано», «по усам текло, а в рот не попало» и многих других), постоянными эпитетами («красная девица», «дремучий лес», «белый камень» и др.). Жуковский вводит совершенно нетипичные для фольклора сравнения («голосом звонким, как струны», «голосом сладким, как флейта», «вскочил как безумный», «царь отряхнулся, как гоголь» и т. п.). В «Сказке о царе Берендее» нет характерных для устного народного творчества повторов. Поэт ограничивается лаконичными замечаниями: «все рассказал», «страшную тайну открыл» и т. п.

Все нововведения Жуковского, конечно же, отдаляют его сказку от народной, но делают ее более поэтичной, красивой, увлекательной.

Незаконченная сказка «Война мышей и лягушек» имеет подзаголовок «отрывок». Это вольное переложение части древнегреческой поэмы «Батрахомиомахия» Пигрета Карийского, пародии на эпос Гомера. Это произведение уже переводилось на русский язык еще в 1700 г. под названием «Брань мышей и жаб». Некоторые его эпизоды вошли в лубочную литературу. Например, «Погребение кота», «Освобождение льва мышами из тенет» и др. Жуковский, используя канву известного сюжета, пародирует, по мнению ученых, литературную борьбу 1830-х гг.

Написана сказка гекзаметром, торжественный строй которого тоже создает комический эффект. Детям вряд ли стоит расшифровывать, кого и зачем показал поэт в том или ином образе. Юные читатели воспринимают это создание Жуковского как забавную сказку о животных, нарисованных очень интересно. Показаны и внешность, и характер, и поведение. Мышиный наследник Петр Долгохвост по прозванию Хват рассказывает лягушкам о врагах грызунов: хитром двуногом злодее человеке и его верном помощнике коте. За внешней серьезностью описания чувствуется улыбка автора, веселого человека, наделенного незаурядным чувством юмора.

Вот неопытный мышонок впервые видит кота:

...зверокусастый, сизая шкурка,

Розовый нос, зеленые глазки, пушистые уши,

Тихо сидит и за птичками смотрит, а хвостик, как змейка,

Так и виляет. Потом он своею бархатной лапкой Начал усастое рыльце себе умывать. Облилося Радостью сердце мое, и я уж сбирался покинуть Щелку, чтоб с милым зверком познакомиться...

«Война мышей и лягушек»

Учитель мышонка крыса Онуфрий совсем другого мнения о «милом зверке», он поясняет Хвату:

...приятель,

Так обольстивший тебя своей лицемерною харей,

Был не иной кто, как наш злодей записной, объедало Кот Мурлыка; хорош бы ты был, когда бы с знакомством К этому плуту подъехал: тебя б он порядком погладил Бархатной лапкой своею...

«Война мышей и лягушек»

Смешные имена, занятные ситуации, мышиные «страсти» — все привлекательно в этом отрывке. Сказка обрывается на самом интересном месте... Детям остается пожалеть, что они не узнают, что же привело к войне мышей и лягушек. Правда, такой конец дает импульс к развитию фантазии, творческого воображения, пробе сил в самостоятельном сочинительстве.

Третья сказка 1831 г. — «Спящая царевна» написана по мотивам сказки братьев Гримм «Царевна-шиповник», незадолго перед этим переведенной на русский язык Жуковским (подобный сюжет есть и у Ш. Перро). Вместо гекзаметра поэт использует четырехстопный хорей, в этом сказывается влияние А. С. Пушкина. Жуковский стремится придать своему созданию русский колорит. Герои «Спящей царевны» — «добрый царь Матвей», его жена, двор, прекрасная царевна, царский сын. В сказке есть традиционный зачин народных сказок («жил-был»), концовка («По усам вино бежало,/В рот ни капли не попало»), устойчивые выражения («Что ни в сказке рассказать,/Ни пером не описать»). Царевна одета и причесана по-русски:

Ночи темныя темней Заплетенные косой Кудри черной полосой Обвились вокруг чела;

Грудь как свежий снег бела;

На воздушный, тонкий стан Брошен легкий сарафан;

Сжаты в легких сапожках Ножки — чудо красотой.

«Спящая царевна»

Все остальное, пожалуй, описано вполне нейтрально. Пейзаж, интерьер, герои могут быть соотнесены с любой страной. Хотя в мастерстве описания Жуковскому не откажешь. Замечательно нарисован царский двор, погруженный в сон:

...каждый спит:

Тот как вкопанный сидит;

Тот, не двигаясь, идет;

Тот стоит, раскрывши рот,

Сном пресекся разговор,

И в устах молчит с тех пор Недоконченная речь;

Тот, вздремав, когда-то лечь Собрался, но не успел:

Сон волшебный овладел Прежде сна простого им;

И три века недвижим,

Не стоит он, не лежит И, упасть готовый, спит.

«Спящая царевна»

В сказке сильна романтическая струя. Судьбами героев, их поступками руководит рок, предначертанное должно сбыться до мельчайших деталей. Три века должен продлиться сон царевны, поэтому все смельчаки, отправлявшиеся на ее поиски до срока, погибали в «диком бору».

Тема судьбы, данной свыше, уже была разработана поэтом в похожем сюжете баллады «Двенадцать спящих дев»: герой этой баллады Вадим более, чем царевич, чувствует над собой власть предначертанного, сознательно отказываясь от возможного счастья с киевской княжной, он отправляется в неизвестность, слыша таинственный зов.

Герои «Спящей царевны», как и других произведений Жуковского, наделены индивидуальными чертами характера. Царевич, например, не только решителен, пылок, но и деликатен.

По широким ступеням Хочет вверх идти; но там На ступенях царь лежит И с царицей вместе спит.

Путь наверх загорожен.

«Как же быть! — подумал он. —

Где пробраться во дворец?»

Но решился наконец,

И, молитву сотворя,

Он шагнул через царя.

«Спящая царевна»

Сказка «Спящая царевна» — творческая удача Жуковского, хотя в поэтическом состязании победил все-таки Пушкин.

Гоголь, тоже живший в это лето в Царском Селе, с восторгом следил за результатами творчества старших друзей. Он пишет своему другу А. С. Данилевскому: «Жуковского узнать нельзя. Кажется, появился новый обширный поэт и уже чисто русский».

Вторично к сочинению сказок и вообще творчеству для детей Жуковский обратился в 1840-е гг., когда стали подрастать его собственные дети — Александра и Павел. Поэт составляет для них русскую азбуку, некоторые другие учебные пособия, пишет детские стихи, маленькую стихотворную сказку «Мальчик-с-пальчик», а в 1845 г. — три сказки: «Сказка о Иване-царевиче и Сером Волке», «Тюльпанное дерево», и «Кот в сапогах».

Самая «русская» из трех — это «Сказка о Иване-царевиче и Сером Волке». В основу ее, кроме одноименной народной сказки, положены некоторые другие сказочные сюжеты. У незадачливых леших Иван-ца- ревич добывает волшебные предметы: скатерть-самобранку, шапку-невидимку и дубинку. Победить злого Кощея герою помогают Баба-Яга и морская щука, которую царевич спасает. Коварные братья погибают от руки Кощея, двенадцатиголовый змей сам разорвал себя с досады, что справиться не может с драчливою дубинкой. Иван-царевич зла не творит, он милостив и благороден. В эту сказку Жуковский добавляет много интересных подробностей, характеризующих героев, расцвечивающих сказку детальными описаниями, занимательными поворотами сюжета. Иван-царевич отправляется на поиски Жар-птицы по своей воле, хочет «людей увидеть, и себя им показать». И хотя снова действует романтическая формула «так следовало быть», Иван-царевич более активен, чем его предшественник из «Сказки о царе Берендее». Он настоящий русский богатырь, необыкновенный силач. Это качество проявляется, когда он добывает могучего коня:

Почуяв седока, на молодецкий Свист богатырский конь из стойла прянул И прибежал, легок, могуч, красив, юн Глаза, как звезды, пламенные ноздри,

Как туча грива, словом, конь не конь,

А чудо. Чтоб узнать, каков он силой,

Иван-царевич по спине провел рукой могучей Конь захрапел и сильно пошатнулся,

Но устоял, копыта втиснув в землю.

«Сказка о Иване-царевиче и Сером Волке»

Богатырскую силу герой применяет, выворачивая с корнем дуб на острове Буяне, чтобы достать сундук с кощеевой смертью. Интересно, что сказка не заканчивается традиционно свадебным пиром, хотя он, конечно, есть и все его моменты вплоть до яств и пития детально обрисованы. Жуковский продолжает рассказ и дает концовку сказке почти романную.

Вот напоследок царствовав премудро,

И царь Иван Демьянович скончался;

За ним последовал и Серый Волк В могилу. Но в его нашлись бумагах Подробные записки обо всем,

Что на своем веку в лесу и свете Заметил он, и мы из тех записок Составили правдивый наш рассказ.

«Сказка о Иване-царевиче и Сером Волке»

В этой сказке авторская фантазия уводит читателя все дальше от народного сюжета. Показателен в этом отношении образ Серого Волка. Только в первой части он ведет себя как сказочный волк. По народным представлениям образ волка мог принимать человек-оборотень. Волк и впрямь умеет «оборачиваться», превращаться то в коня Золотогрива, то в Елену Прекрасную, то в жар-птицу. С присущим ему юмором рисует Жуковский сцены возвращения волка к своему прежнему облику и наказания корыстолюбивых, жадных на диковинки царей. Вот как распростился царь Далмат с «конем Золотогривом»:

И впереди у всех он поскакал За зайцем; все придворные кричали:

«Как молодецки скачет царь Далмат!»

Но вдруг из-под него на всем скаку Юркнул шершавый Волк, и царь Далмат,

Перекувырнувшись с его спины,

Вмиг очутился головою вниз,

Ногами вверх, и, по плечи ушедши В распаханную землю, упирался В нее руками, и, напрасно силясь Освободиться, в воздухе болтал Ногами...

«Сказка о Иване-царевиче и Сером Волке»

Другие цари описаны также в комическом ключе.

Серый Волк учтив, не только сам много знает и умеет, но и стремится к познанию, расспрашивает, например, старого ворона и «мудрости его необычайной» дивится. На свадебный пир к Ивану-царевичу приезжает в карете с гербом, на котором графская корона, и ведет себя не просто как человек, но как истинный царедворец. Царевич дважды с почтением ему целует лапу и оставляет жить вместе с собой. Добавления, внесенные Жуковским, не загромождают сюжет, а делают сказку более занимательной и интересной.

Сказка «Кот в сапогах» написана по мотивам Ш. Перро. Жуковский не включает в нее какие-то дополнительные эпизоды и сюжетные линии, в целом он следует сюжету оригинала, стремясь сделать свою сказку динамичной и захватывающей. Без излишних подробностей, несколькими штрихами поэт создает яркую, запоминающуюся картинку. Вот хитрости кота в войне против мышей и крыс, пока он еще не надел сапоги:

То, мертвым притворясь, висел на лапах Вниз головой, то пудрился мукой,

То прятался в трубу, то под кадушкой Лежал, свернувшись в ком.

«Кот в сапогах»

В сапогах Кот чувствует себя светским человеком, и окружающие воспринимают его так же. Придворные считают, что «жизнь свою провел / Он в лучшем обществе». Не изменяет Жуковскому и его чувство юмора. Вот людоед превратился в страшного льва:

Кот при этом

Так струсил, что (хоть был и в сапогах)

В один прыжок под кровлей очутился.

«Кот в сапогах»

Таких шуток в сказке немало. Например, в конце поэт пишет, что произведенный в чины Кот завел бархатные сапоги и бросил ловить мышей:

А если и ловил,

То это для того, чтобы немного Себя развлечь и сплин, который нажил Под старость при дворе, воспоминаньем О светлых днях минувшего рассеять.

«Кот в сапогах»

Сказка «Кот в сапогах» радует юных читателей, учит их правильной русской речи, оптимистическому взгляду на мир.

«Тюльпанное дерево» основано на бродячем сюжете о злой мачехе, погубившей пасынка и жестоко поплатившейся за это. В сборнике братьев Гримм есть похожая сказка с названием «Миндальное дерево». Думается, что это произведение Жуковского — самый неудачный вариант сказки для детей: чересчур много ужасных подробностей убийства, которое коварная женщина перекладывает на плечи собственной маленькой дочери Марлиночки, заставляя ее прятать труп брата. И даже возмездие за содеянное преподносится в таком экспрессивно-мистическом ключе, что жутко становится даже взрослым. А возвращение к жизни убитого ребенка не воспринимается как торжество справедливости.

К детскому чтению вполне можно отнести перевод идиллии И. Гебеля «Овсяный кисель». В этом стихотворном переложении в живой, поэтичной форме рассказано, как из маленького овсяного зернышка, посаженного в землю, вырастает колос, как он зреет, как его убирают, молотят, мелют и уже из муки делают вкусный кисель для ребят. «Овсяный кисель» можно считать произведением научно-художественным.

В 1840-е гг. Жуковский планировал издать «самую образовательную детскую книгу». В рукописный черновой проект этого собрания включены сказки, стихотворные повести, библейские сказания, сюжеты из русской истории, из Гомера, «Песни о Нибелунгах» и многое другое. Этот замысел не был осуществлен. И все-таки очень многое из написанного Жуковским вошло в золотой фонд детского и юношеского чтения и продолжает приобщать к мировой и отечественной культуре все новые поколения русских детей. Как сказал поэт еще в юности: «Для чего же и жить, как не для усовершенствования своего духа всем тем, что есть высокого и великого?»[8]

  • [1] Пушкин А. С. Собр. соч. В 10 т. М., 1981. Т. I. С. 133.
  • [2] Жуковский В. А. Все необъятное в единый вздох теснится // Жуковский в документах. М., 1986. С. 260.
  • [3] Жуковский В. А. Все необъятное в единый вздох теснится. Т. II. С. 250.
  • [4] Там же. С. 159.
  • [5] Там же. С. 159.
  • [6] Жуковский В. А. Все необъятное в единый вздох теснится. Т. II. С. 249—250.
  • [7] Там же. С. 185.
  • [8] Жуковский В. А. Все необъятное в единый вздох теснится. Т. II. С. 159.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>