Полная версия

Главная arrow Педагогика arrow Детская литература

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

И. П. Токмакова (1929—2018)

Ирина Петровна Токмакова принадлежит к поколению поэтов, пришедшему в детскую литературу в 1950-е гг. Была известная закономерность и в том, что она обратилась к этой области художественной литературы, и в том, что избрала один из труднейших участков — литературу для дошкольников.

Еще в школьные годы приходилось будущей поэтессе участвовать в работе с детьми. Ее мать заведовала распределителем для детей, оставшихся без родителей. «Дома разговоры о детях; болеют, выздоравливают. У одного — коклюш, у другого — выдающиеся способности, — писала о своем детстве Токмакова. — Всем этим я и объясняю то, что стала писателем именно детским»[1].

Писать она пыталась рано, еще в школьные годы; первые стихи были одобрены поэтом В. Лебедевым-Кумачом. Началом своей творческой биографии поэтесса считала 1958 г., когда в журнале «Мурзилка» был напечатан первый стихотворный перевод шведских народных песенок для детей.

Первый отдельный сборник Токмаковой «Водят пчелы хоровод» появился в 1960 г. Это был пересказ народных песенок, сделанный весело, с задорными и лукавыми интонациями. В 1962 г. выходит из печати сборник «Крошка Вилли-Винки» с пересказами народных шотландских песенок, выполненных в лучших традициях поэтических переводов, утвержденных в детской советской литературе еще в 1920—1930-е гг. К. Чуковским и С. Маршаком. Образ гнома Вилли-Винки, сказочного, но шаловливого и веселого, как ребенок, удался поэтессе так, как будто он всецело был создан ее творческой фантазией.

Тогда же, в 1962 г. был издан первый сборник оригинальных стихотворений Токмаковой «Деревья». В нем девять стихотворных зарисовок о яблоньке, березе, соснах, елях, пихте, осинке, иве, дубе, рябине. Даются не просто описания деревьев, наиболее распространенных на территории нашей страны. Каждое дерево как бы включено в сферу жизни ребенка. С яблонькой хочется подружиться («Я надела платьице с белою каймой. Маленькая яблонька, подружись со мной»). Осинку нужно согреть («Дайте осинке пальто и ботинки, надо согреться бедной осинке»). У дуба можно поучиться выносливости («Кто сказал, что дубу страшно простудиться? Ведь до поздней осени он стоит зеленый. Значит, дуб выносливый, значит, закаленный»). Метафоры и сравнения просты, непосредственны, лаконичны: ива плачет, как маленькая девочка, которую дернули за косичку; ели-бабушки слушают, молчат, смотрят на «внучат» — маленькие елочки; береза, если б ей дали расческу, заплетала бы по утрам косичку. Таким образом, метафоры перерастают в олицетворения, близкие и понятные детям.

За книгой «Деревья» последовали сборники «Звенелки», «Где спит рыбка», «Зернышко», «Вечерняя сказка», «Поехали», «Котята», «Кукареку», «Весело и грустно». С. Маршак, оценивая первые творческие шаги поэтессы, отмечал, что в ее стихах есть непосредственное чувство, фантазия и словесная игра; стройность и законченность формы.

В 1967 г. вышел сборник «Карусель», в котором было опубликовано основное из написанного Токмаковой за десять лет. Поэтесса становится признанным мастером поэзии для дошкольников. Кроме С. Маршака, ее творчество высоко оценили Л. Воронцова, С. Баруздин, В. Берестов, Б. Заходер, В. Приходько.

Так, Л. Воронцова отмечала зримость и конкретность поэтических образов, созданных Токмаковой; С. Баруздин — близость ее поэзии к народной традиции и подлинную любовь к ребенку; В. Берестов — тонкий юмор и непринужденность, сочетающиеся с внутренней собранностью; Б. Заходер говорил о талантливости переводов и собственных стихов поэтессы; В. Приходько в очерке творчества поэтессы подчеркнул, что важной его особенностью является многожанровость.

Одним из любимых жанров Токмаковой является литературная сказка. «Вечерняя сказка», «Кукареку», «Букваринск», «Котята» стали добрым вкладом поэтессы в воспитание детской души.

«Вечерняя сказка» (1965) вобрала в себя как традиции литературных сказок, так и фольклорные: в ней угадываются элементы колыбельных песен и волшебных сказок. Активная роль принадлежит рассказчику. Функцию зачина выполняют строки:

Я целый день бродил в лесу,

Смотрю — уж вечер на носу.

На небе солнца больше нет,

Остался только красный след.

Примолкли ели. Дуб уснул.

Во мгле орешник потонул.

Затихла сонная сосна.

И наступила тишина:

И клест молчит, и дрозд молчит,

И дятел больше не стучит.

Эти строки создают определенное настроение, способствующее восприятию сказочной ситуации. Здесь нет еще открыто выраженных сказочных образов, но всё соседствует с ними, всё — на границе между метафорой, олицетворением и антропоморфизацией: ели примолкли, дуб уснул, сонная сосна затихла.

Ребенок как будто переносится в сказочный лес, который должен ожить и заговорить. И он оживает — ухнула и заговорила сова:

Уху! Уходит время зря,

Потухла на небе заря.

Давай утащим крикуна,

Пока не вылезла луна.

Ей ответила вторая. Разговор сов служит завязкой сказочной ситуации. Рассказчик узнает, что совы собираются украсть и превратить в совенка мальчика Женю, который не спит по ночам и, капризничая, кричит:

Не гасите огня,

Не просите меня,

Все равно Не усну,

Всю постель Переверну,

Не желаю,

Не могу,

Лучше к совам Убегу...

Мальчик этот — сосед рассказчика. Ему пять с половиной лет, он сам умеет есть кашу, рисовать линкор, дрессировать злых собак. Единственный недостаток этого «странного мальчика» — он «все ночи напролет кричит, буянит и ревет».

Рассказчик, являющийся и героем сказки, хочет спасти Женю — опередить сов. Совы здесь — антагонисты героя. Но есть и друзья, волшебные помощники. Это дятел, мышь, крот, светлячки, которые все вместе помогают рассказчику найти дорогу в темном лесу и прибежать домой раньше сов. Сказочное испытание завершается благополучно, развязка проста: как только Женя узнал, что совы хотят его заколдовать, он сразу замолчал и с тех пор «как только скажут: “Спать пора”, он засыпает до утра». Концовка: «А совы по ночам не спят, капризных стерегут ребят» — не выводит из сказочной ситуации, сохраняя ее как назидание капризным детям, аналогичное тому, что встречается в колыбельных песнях, наподобие «придет серенький волчок, он ухватит за бочок и утащит во лесок».

Мы видим, что в «Вечерней сказке» есть эволюция сказочного фольклора и развитие традиций литературной, авторской сказки. Структура ее, как можно убедиться, восходит к композиции народных сказок (зачин, мотив путешествия героя, свой и чужой, антагонистический мир, сказочное испытание, концовка). В то же время в сказке четко проявляется авторская индивидуальность. Прежде всего, она выражается в ритме стиха, в его подвижности, изменчивости в зависимости от ситуационных поворотов и характеристики персонажей. То это ритм колыбельной песни (в зачине, например), то наполненный аллитерациями прерывистый ритм (в диалоге сов), то протяжный ритм плача (трижды повторенный монолог мальчика). Необычно дан и образ героя. Это одновременно и герой, и рассказчик, поэтому нет его характеристики со стороны, чужими глазами. Ребенок сам приходит к выводу о том, что это добрый, отзывчивый человек. Трансформирован и мотив путешествия: герой бродит по лесу, не имея определенной цели, — она появляется позже, когда совы раскрывают ему свой замысел. Традиционное и индивидуальное находятся в «Вечерней сказке», как и в других сказках Токмаковой, в тесном взаимодействии, образуя неразрывное единство.

В 1980 г. был опубликован сборник «Летний ливень», в который вошли лучшие произведения поэтессы, созданные за двадцать лет работы. Книга состоит из нескольких разделов. В одном — стихотворения из сборников «Деревья», «Зернышко», «Где спит рыбка», «Весело и грустно», «Разговоры»; в другом — стихотворные сказки «Вечерняя сказка», «Кукареку», «Сказка о Сазанчике», «Котята»; в третьем — прозаические повести «Ростик и Кеша», «Аля, Кляксич и буква “А”».

Подписи к картинкам, считалки, колыбельные песни, лирические стихи, сюжетные, игровые стихотворения, стихотворные сказки, поэмы — таков жанровый диапазон поэзии Токмаковой.

В критике неоднократно отмечалась не только многожанровость, но и эволюция творчества поэтессы. Начав с колыбельных и веселых игровых стихов, Токмакова приходит к разработке серьезных жизненных конфликтов и, как точно подметил В. Приходько, к проблеме положительного героя-ребенка. Лирический герой ее зрелой поэзии тоже дошкольник, как и в ранних стихах. Он тоже мечтатель. Ему видятся голубые, золотые, а то и совсем «никакие» страны, населенные голубыми, золотыми и «никакими» людьми, лошадьми, индюками, как герою ранних стихов березка и ива представлялись девочками, а старые ели и молодые елочки — бабушками и внучатами.

Но сходство на этом, пожалуй, заканчивается, потому что рамки окружающего мира раздвинулись в восприятии лирического героя поэзии Токмаковой конца 1970-х — 1980-х гг. Он вбирает в свое сознание не только позитивные, но и негативные стороны окружающего и по- своему, по-детски, противодействует последним:

Я могу и в углу постоять,

Час могу, два могу или пять.

Я не брал эту запонку красную,

Ну зачем говорите напрасно вы!

Дважды повторенное (только во второй строфе вместо «час» — «день»), это четверостишие составляет законченное стихотворение. Казалось бы, зачем повтор? А он необходим; с помощью этого приема автор подчеркивает и убежденность ребенка в своей правоте, и готовность ее отстаивать, и обиду на несправедливость взрослых.

Несправедливость взрослых по отношению к ребенку — очень серьезный конфликт, разрабатываемый поэтессой в таких стихотворениях, как «Это ничья кошка», «Я ненавижу Тарасова», «Как пятница долго тянется», «Я могу и в углу постоять». Но и здесь поэзия Токмаковой не утрачивает присущей ей мажорности. Только характер мажорности меняется. Раньше она была наивным приятием всех новых впечатлений: «Маленькая яблонька, подружись со мной!»; «Рыбка, рыбка, где ты спишь?»; «Где же прячутся птицы и зверь?»; «По мосточку пойдем, в гости к солнышку придем». Теперь это активное проявление маленьким человеком своей позиции: «Но он же совсем взрослый — не мог он неправду сказать!»; «Я ненавижу Тарасова. Пусть он домой уходит!»; «Я не брал эту запонку красную, ну зачем говорите напрасно вы!». Стихи Токмаковой полны внутреннего движения, даже когда они, как в приведенных примерах, представляют собой монологи лирического героя.

Поэзия Токмаковой была диалогична, как отмечала критика, уже в раннем периоде: вопросы и ответы, загадки и отгадки — характерная особенность ее мастерства:

Кто сказал, что дубу страшно простудиться?

Ведь до поздней осени он стоит зеленый...

«Дуб»

Или:

То ли эта ягодка Просто недозрела,

То ль рябина хитрая Подшутить хотела?

«Рябина»

В зрелых стихах поэтессы диалогичность становится полемической, меняется ее наполняемость:

Это ничья кошка,

Имени нет у нее.

У выбитого окошка Какое ей тут житье.

Холодно ей и сыро.

У кошки лапа болит.

А взять ее в квартиру Соседка мне не велит.

«Ничья кошка»

В каждой строке полемика с бездушием: боль за «ничью» кошку, протест против тех, кто обижает слабых. Поэзия Токмаковой — гуманистическая поэзия, она пробуждает активную доброту, развивается в русле тех нравственных идей, которые были присущи и устному творчеству народа, и классической литературе.

Оригинальна и своеобразна проза Токмаковой. Повести «Сосны шумят», «Ростик и Кеша», сказочная повесть «Аля, Кляксич и буква “А”», поэтические очерки «Далеко — Нигерия» и «Синие горы, золотые равнины» сразу и надолго привлекли внимание маленьких читателей. Дети писали Токмаковой о том, что им понравилось больше всего, просили продолжить полюбившиеся повести, говорили, что хотят быть похожими на героев ее книг. И это неудивительно. Каждая книга прозы прошла через сердце писательницы, как и ее поэтические произведения.

Так, повесть «Сосны шумят» (1966) во многом автобиографична. События ее происходят в Доме ребенка во время Великой Отечественной войны. Дом этот приютил многих детей, родители которых либо погибли, либо находятся на фронте. У заведующей Домом ребенка есть дочь Олеся, в которой угадываются черты самого автора. Реальные прототипы и у большинства героев повести: Веры Александровны, заведующей; Степана Степановича, учителя; Исаака Марковича, завхоза. Многие из детей, для которых Дом ребенка стал родным, в повести действуют под своими, невымышленными именами. Повседневная жизнь Дома и новогодний праздник составляют содержание книги. С детьми постоянно находится Олеся. Она заботится о них, старается обласкать, ходит на прогулку, мастерит игрушки к Новому году. «Большая девочка», как ее часто называют в повести, становится старшей сестрой осиротевших ребят. Дом ребенка расположен под Пензой, в деревне Со- сновке, на опушке соснового леса. Недалеко — госпиталь, в котором Олеся и детдомовцы выступают с концертом. Жизнь детей военного времени постоянно соприкасается с войной.

Сюжет повести «Ростик и Кеша» (1972) основан на дружбе мальчика Ростика с псом Кешей, на их приключениях после того, как Ростик ушел из детсадовского изолятора. В главах «Разные люди на пароме», «Ростик без Кеши», «Кеша без Ростика», «У каждой собаки должен быть хозяин» раскрываются характеры детей и взрослых, с которыми встретились мальчик и собака во время путешествия. Повесть эта, в отличие от другой — «Аля, Кляксич и буква “А”», не имеет подзаголовка сказка, однако в ней есть не только реалистические, но и сказочные элементы. Так, Ростик и Кеша разговаривают друг с другом и Ростик понимает язык пса. Когда Ростик решил убежать из изолятора, береза всплеснула веткой: «С ума сошел!» Сосны на косогоре выскакивают на тропинку, чтобы преградить Ростику путь. И все-таки это только отдельные элементы метафоризации, олицетворения, антропоморфизации. Автор дает читателю возможность выбора: воспринимать все или целиком в сказочном плане, или в реалистическом.

Иначе все обстоит в повести-сказке «Аля, Кляксич и буква “А”» (1968), сюжет которой развивается в соответствии с законами жанра. Завязка сказочной ситуации — появление у девочки Али буквы «А» с сообщением о том, что в «Азбуку» пробрался Кляксич, который ссорит буквы друг с другом и хочет заменить их своими родственниками — Кляксами. Развитие сюжета — встречи девочки Али и буквы «А» с разными буквами, одни из которых помогают, а другие мешают героям разыскать и стереть резинкой Кляксича.

В повести использован необычный прием: автор подключает читателей к разрешению конфликта между добром и злом. Они выступают как представители доброго мира сказки: разгадывают строчки и акростихи, соединяют палочки буквы «Ш» и тем самым помогают освободить все буквы «Азбуки». Художественное и дидактическое в повести-сказке составляют единую сюжетную структуру. Принцип обучать забавляя осуществляется здесь наиболее удачно.

Творческое дарование Токмаковой многогранно и тем важнее то, что основной адресат ее книг — ребенок дошкольного возраста. Это делает ее творческое наследие неустаревающим.

  • [1] Детская литература / под ред. Е. Зубаревой. М., 1989. С. 293.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>