Полная версия

Главная arrow Педагогика arrow Детская литература

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

В. К. Железников (1925—2015)

Творческие поиски отечественных писателей второй половины XX в., создававших книги для детей и юношества, часто шли в направлении углубленно-психологическом, потому что мастеров слова интересовал человек нового поколения, его облик, его запросы, его будущее. И писатели, воспроизводя в индивидуальном то, что характерно для многих, нащупывали пути формирования растущего поколения.

В русле этого поиска находится творчество Владимира Карповича Железникова. Он родился в 1925 г. и принадлежит к тем, кто вошел в детскую литературу в 1960-е гг. До начала творческой деятельности, до 35 лет, успел получить хорошую жизненную закалку, повидать многие края нашей страны. Его отец был военным, и семья жила в приграничных городках Белоруссии и Прибалтики. Война привела мальчика в эвакуацию, а затем — в артиллерийское училище. После войны юноша поступил в юридический институт, но тяга к литературе оказалась сильнее, и профессиональную подготовку он получил в Литературном институте имени А. М. Горького.

Творчество Железникова привлекло внимание критиков; уже в 1960- е гг. появилось значительное количество рецензий и несколько статей, в которых речь шла о его книгах. В центре внимания критики — вопрос об идейной основе, эстетическом идеале, принципах исследования действительности писателем. Разговор о творчестве молодого писателя только начинался, поэтому неудивительны иногда очень неоднородные, даже противоположные точки зрения на отдельные стороны его мастерства.

Так, в статье 3. Кузьминой, в общем очень доброжелательно оценившей сборник «Чудак из шестого “Б”», замечалось: «В. Железников нашел своего героя; хочется надеяться, что в своих будущих книгах писатель не бросит своих интересных чудаков, а подружится с ними крепче, сумеет глубже заглянуть в душу героя, показать, как же складываются такие характеры, откуда берутся они, чудаки»1. А в статье И. Мотяшова «Повесть о невезучем “Сократике”» как раз подчеркивалось это умение «заглянуть в душу героя», глубина психологического анализа: «Писатель и на этот раз сумел рассказать ребятам о сложном, не подменил анализа внутреннего мира подростка поверхностной дидактикой»[1] [2].

Оба автора статей сходились в мысли об отсутствии ложной или поверхностной дидактики в педагогических вопросах, поднятых писателем.

В творчестве Железникова можно выделить два периода. Для первого характерны такие произведения, как сборники рассказов «Разноцветная история», «Хорошим людям — доброе утро», повесть «Чудак из шестого “Б”».

Сборник «Разноцветная история», адресованный младшим школьникам, — веселая, праздничная книга, с юмором раскрывающая наивность детского восприятия, радость освоения окружающего мира. «Писал, будто это я сам. Заложено во мне наивное восприятие жизни. Хотя и вышибают его из меня, конечно», — вспоминает писатель.

В сборнике «Хорошим людям — доброе утро» некоторые рассказы еще сохраняют интонации «Разноцветной истории», например, «Вожак», но приходит и иное: раздумья о сложностях и тревогах взрослого мира, вторгающегося в судьбы детей.

По словам Железникова, бытовало тогда убеждение, что все беды детей — от плохих взрослых и от непонимания детей взрослыми. Так, в рассказе «Да поможет человек» прослеживается разрушительная сила того зла, которое приносит секта иеговистов. Запоминается не только худое лицо и большие печальные глаза Василя, сына иеговистки Магды, но и та борьба, которую ведут за мальчика комсомольцы карпатской деревни Пильник. Писатель показывает, что ни убеждения односельчан, ни истязания Василя Мотрюком за вступление мальчика в пионеры не раскрыли глаза сектантам. Только когда началось наводнение в деревне и Мотрюк бездействовал, надеясь на Иегову, а колхозное добро спас комсомолец, будто спала пелена с глаз многих иеговистов, появилась надежда на изменение жизни Василя.

Проблема рассказчика всегда важна для Железникова, поиски его — это часто поиски главного персонажа. Так было с повестью «Чудак из шестого “Б”». Долго мучился, искал, какого характера не хватает в детской и юношеской литературе. Чувствовал, что в нем должны быть юмор, оптимизм, доброта и в то же время лидерство.

Когда нашел характер, «придумал чудака», по выражению самого Железникова, написал за пять дней. «Не строил сюжета», «лилось само», и стал «Чудак из шестого “Б”» для писателя «головной вещью», по собственному признанию.

И в то же время сейчас не мог бы написать такого чудака («он так наивен»). Сейчас стал писать иначе: «заключаю себя как бы в схему». А ведь мечтал написать много повестей о чудаке, передать рост его как человека. И должен был чудак стать учителем. Даже в «Чучеле» один из вариантов был с чудаком: как он с тетей Олей приезжает в город, где живут Бессольцевы, и становится свидетелем происшедшего с Ленкой- Чучелом.

Не состоялся этот вариант, состоялось другое: новое, дополненное и переработанное издание «Чудака», но уже с измененным названием «Жизнь и приключения чудака» в 1974 г., через двенадцать лет после выхода первого. За эти двенадцать лет и совершился переход ко второму этапу творчества, когда пришло критическое осмысление жизни и поступков самих детей и подростков. Детство и отрочество стали восприниматься как определенные отрезки жизненного пути, встала необходимость рассмотреть те или иные черты человека во временной протяженности: детство, отрочество, юность, зрелость. Начиная свой писательский путь, боялся, что все характеры подростков будут похожи друг на друга, потому что шел к ним от себя. Потом понял, что в одном человеке много пластов, и они не сливаются, существуют самостоятельно, меняются, совершенствуются, может быть. Менялся сам — менялись герои. Так изменились в новом варианте характеры, изменились повороты сюжета и композиция повести.

Повествование в «Чудаке из шестого “Б”» ведется от лица шестиклассника Бори Збандуто, назначенного вожатым во второй класс; сюжет не имеет каких-либо головокружительных зигзагов в своем развитии. Боря начинает знакомство с подопечными октябрятами нехотя, с трудом отрываясь от привычных мальчишеских дел. Затем, увлекшись, придумывает интересные занятия для второклассников: ведет их в моментальную автоматическую фотографию, идет записывать в детский кружок по плаванию и в конькобежную секцию. Он вместе с ребятами помогает убирать снег матери одного из октябрят, работающей дворником, и заботится о девочке Нине, родители которой — врачи — были командированы в Африку.

Все идет хорошо, но вдруг Боря сорвался: подсказал решение задачи второклассникам во время контрольной работы, когда учительница попросила его последить за учениками в ее отсутствие. О своем проступке Боря рассказал другу Саше Смолину, вожатому параллельного класса, с которым соревнуется Борин второй «А». Саша пожаловался старшей пионервожатой Наташе, которая решила строго наказать Борю, отстранив от выполнения обязанностей и поставив вопрос на совете дружины. Неприятность предотвратил Леонид Сергеевич, тренер ребят в конькобежной секции. Повесть заканчивается посещением больницы, в которую отвезли заболевшую Нину, и ощущением общей близости ребят и Бори с самоотверженными людьми всей земли.

Сюжет несложен, но 13 глав повести включают большое гуманистическое содержание, поднимая вопрос о формировании характера положительного героя.

Железников в числе тех, что поднимает серьезные вопросы, затрагивает трудные проблемы в детской литературе. Но постановка проблемы — это вопрос о том, что решается тем или иным произведением. А вот как в художественном комплексе оформляется содержание — это не менее важный вопрос и, если говорить об исследовании творчества Железникова, пока остающийся в стороне.

Писатель в повести «Чудак из шестого “Б”» разрешает большие, жизненно важные проблемы, связанные с формированием мировоззрения подростков, при помощи юмора как одного из аспектов эстетического отношения к действительности.

Например, речь, которую Боря решил произнести перед второклассниками при знакомстве. Автор пародирует казенный стиль торжественных речей, но, не ограничиваясь этим, показывает, как Боря читает эту речь по бумажке.

«Да, печальная это была история. Язык у меня сразу одеревенел, и я спотыкался на каждом слове. Можно сказать, я брал эти слова приступом, а потом перешел на шепот. Отшептал и замолчал. Неловко было поднять глаза на малышей.

Не каждый может произносить такие речи, — решил я. — И мне бы лучше не соваться в это дело. Все равно из меня вожатого не выйдет. Вот Наташа — та говорит, как ходит. Иногда даже непонятно о чем, а гладко, четко».

Вся сцена дается через Борину интерпретацию, и это усиливает ее эмоциональное воздействие и увеличивает юмористическую насыщенность. Боря последовательно анализирует свое позорное поражение при чтении речи и дает оценку каждому этапу этой «печальной» истории. Читатель приобщается к восприятию Бори, почти ощутимо представляя, как «деревенеет» язык у мальчика, как от волнения и стыда он «спотыкается на каждом слове» все чаще, и наконец, переходит на шепот, как ему совестно поднять глаза на малышей, которые «по- прежнему смотрели на меня, как на дикого зверя. Теперь-то у них для этого были все основания. Они, видно, первый раз в жизни слушали такую речь».

Мальчик беспощаден в оценке себя и своей речи, а ведь пока он не читал ее ребятам, речь ему нравилась, и он с удовольствием добавил в нее побольше слов о мужестве. Откуда у него это стремление к словесным штампам? Ведь оно противоречит всей его натуре, его открытому, честному характеру фантазера. Ответ мы находим в той же самооценке речи, о которой только что говорили. Там есть несколько фраз о старшей вожатой Наташе, которая умеет произносить подобные выражения хоть и непонятно, но «гладко, четко». Эта характеристика, полная искреннего восхищения, звучит иронической похвалой. Вспомним к тому же, что именно Наташа была невольным вдохновителем этой речи, сказав: «Подумай, о чем ты будешь говорить с ними. Нужна какая-то находка для первого раза».

И вот Боря составил речь в духе Наташиных наставлений, но он совсем иного склада человек, он не умеет лицемерить и ханжествовать даже неосознанно, поэтому речь его звучит пародией, поэтому сам он чувствует стыд и разочарование. Писатель в данном случае обновил уже бытующий в литературе для детей и взрослых прием разоблачения штампованных обращений к аудитории. Обычно это разоблачение дается со стороны, от аудитории, а Железников показал, что чувствует произносящий подобную речь, и вскрыл истоки этой словесной болезни, продемонстрировав, как бездумное отношение к слову калечит человеческую душу.

Боря Збандуто изображен автором не как идеальный герой, он показан в процессе становления и развития характера. Ему приходится бороться с собой, когда он хочет сделать что-нибудь хорошее. Его положительный поступок обычно дан через борьбу в сознании, как победа хорошего над плохим, победа, которая не осознается как таковая мальчиком.

Очень удачно найден способ показа характера героя с его психологическими переживаниями: герой как бы старается казаться хуже, чем он есть. Точнее, даже не старается, а откровенно рассказывает о всех движениях своей души. Он готов обвинить во всех своих неприятностях малышей, так как «уже давно заметил: если виноват в чем-нибудь сам, ругай другого — сразу станет легче». Автор пользуется приемом юмористических алогизмов, чтобы передать непосредственность характера своего положительного персонажа: Боря жалуется, что пропал аппетит и не хочется есть даже любимые блинчики, и тут же сообщает, что все-таки съел их и даже успокоился после этого.

Алогизм ситуаций часто встречается в повести: решив больше не ходить к второклассникам, Боря оказывается непоследовательным и соглашается помочь Нине решать примеры по арифметике. Он даже сам не знает, как это получилось: ведь только что, услышав Нинину просьбу, он мысленно сказал себе: «Только этого еще не хватало: тут сам еле-еле заставляешь себя сделать уроки, а она — помоги ей с арифметикой. Да еще после уроков! Нет, это уж слишком. Я, конечно, был готов ко всяким неожиданностям и трудностям. Но не к таким. На это я не согласен». Такой убедительный внутренний монолог понадобился Боре, чтобы набраться сил отказать Нине. Но эгоизм не настолько силен в характере мальчика, чтобы победить. И неожиданно для самого себя он согласился, забыв, что обещал играть со своими одноклассниками в футбол. Как всегда, его «подвела жалость», и он забыл, что следовало «перетерпеть», пока жалость исчезнет. Юмористический алогизм в данном случае имеет значение не только для понимания одной из сторон характера героя, но важен в композиционном отношении. Разговор с Ниной, помощь ей заставили Борю вспомнить о ребятах и неожиданно пожалеть их. Эта сцена завершает колебания Бори, и он остается пионервожатым, почувствовав, как приятно совершить «первый благородный поступок» в жизни.

В литературе для детей уже встречалась подобная ситуация: старший делает задание по арифметике младшему. Достаточно вспомнить повесть Носова «Витя Малеев в школе и дома», в которой Витя помогает решить задачу своей сестре Лике и думает: «...Это третьеклассникам задают такие задачи, что и четвероклассник не может решить! Как же они учатся, бедные!» Почти теми же словами сказано у Желез- никова: «Нечего сказать, нагружают маленьких, — подумал я. — Мало им сложения и вычитания, нет, надо еще задать умножение и деление», но он сумел найти новые повороты ситуации с решением задания по арифметике. В повести не показан процесс решения примеров, а воспроизведена обстановка, в которой этот эпизод происходит.

«Долго думать было неудобно, а Нина смотрела мне прямо в рот, точно я какой-то арифметический волшебник или счетная кибернетическая машина и у меня тут же начнут выскакивать изо рта готовые решения.

Молча взял ручку, листок бумаги и стал переписывать этот несчастный пример. Видно, я здорово волновался, что-то перепутал, с ответом у меня не сошлось.

Посмотрел на Нину: заметила ли она, что я ошибся? Нина тяжело вздохнула и сказала:

— Вот и я так: решаю быстро, а с ответом не сходится».

Юмористическая окраска возникает в данном случае не только благодаря ситуативному комизму, но и потому, что читатель включается в процесс восприятия происходящего, становясь сторонником Бори, и потому, что автор использует средства речевого юмора. Используется, например, сравнение, содержащее семантически не связанные слова («точно я какой-то арифметический волшебник или счетная кибернетическая машина»), расширяются юмористические возможности общеупотребительных эпитетов путем своеобразной модификации («несчастный пример»), употребляются слова сниженного лексического плана («здорово волновался»).

Железников показывает своего положительного героя фантазером и мечтателем. И это не только в повести «Чудак из шестого “Б”», но и во многих рассказах. Димка из рассказа «Вожак» прибегает к товарищам в тот момент, когда они готовы перессориться, потому что не могут придумать никакого занятия и отчаянно скучают. Димка кричит: «— Я видел, я видел гремучую змею!.. Она ползла, тихо пошептывая, и я слышал ее шипение. Я хотел ее тут же убить, чтобы добыть яд для лекарства. Но потом я подумал, что вам тоже будет интересно посмотреть на живую змею. И примчался за вами.

Мальчишки тут же вскочили.

  • — А она вас не укусит? — спросила девочка.
  • — Трусиха! — сказал первый мальчик.
  • — Девочка! — поддержал его второй.
  • — Пошли, Димка, без нее.
  • — Что ты, — сказал Димка девочке и тихо добавил. — Эта змея — обыкновенный уж. Про гремучую я придумал для интереса. И убивать мы ее не будем. Ужи — безвредные змеи.

Девочка засмеялась и побежала с Димкой догонять нетерпеливых мальчишек. Так я и не успел сказать ребятам, что самым лучшим вожаком для них будет Димка. Он научит их всех мечтать».

Жизненная радость, бьющая ключом в мальчишках Железникова, может иногда толкнуть их на действия, не выверенные разумом до конца. Так бывает с Юрой из рассказа «Разноцветная история», часто делающим не то, что он сам одобрил бы, если бы был в состоянии видеть свой поступок в завершении. И никак не может неугомонный Юра остановиться вовремя, начиная какое-нибудь дело. Поэтому и решил он однажды придумать «Устав для фантазеров».

«Никогда не берись за то, что не умеешь делать. Если взялся мыть посуду, то зачем ее бить? Если берешься заклеивать окна, то не надо висеть в открытом окне по 2 часа и пускать мыльные пузыри на головы прохожих. Если взялся варить компот, то ешь его в сыром виде умеренно».

Боря Збандуто чем-то напоминает этих отчаянных мальчишек — Димку и Юру. Это о нем говорит соседка Ольга Андреевна: «Ты ведь сам не знаешь, что сделаешь в следующий момент, настоящая загадка природы. Тунгусский метеорит». Но в Боре сильна тяга к мечте, дерзанию, поэтому он придумывает для своих второклассников занятия, которые не укладываются в готовые рамки расписанных Наташей мероприятий и вызывают ее недовольство: «Это частности. А ты глубже смотри на вопрос, вовлекай весь коллектив в общественную работу».

Перенесение штампов казенного бюрократического языка в обиход детского коллектива создает сатирическую насыщенность сцены разговора Наташи с Борей.

В обрисовке Наташи автор пользуется не юмористической, а сатирической формой эмоциональной критики, отрицая в самом существе концепцию жизни и действий подобных персонажей. Он дает понять, что Наташа повторяет чужие, сказанные кем-то из взрослых, безоговорочно авторитетных для нее людей слова. Может быть, Наташа слышала их в райкоме, может быть, их повторяли без конца на педсовете, а она усвоила определенную форму обращения к аудитории. И теперь Наташа произносит, обращаясь не столько к Боре, которого отчитывает, сколько ко всем ребятам, фразы о роли вожатого — «воспитателя и политического руководителя своих младших товарищей». Наташа из тех высмеянных еще Маяковским людей, которые не привыкли рассуждать: «Нам, мол, с вами думать неча, если думают вожди», которые считают возможным жить по циркулярам и диктовать предписания нижестоящим — пусть это пока дети, пионеры, все равно.

Неумение и нежелание Наташи думать автор разоблачает буквально одной фразой, встречным вопросом Бори: «А что же имеет отношение к работе вожатого?»

И тут-то, как мыльный пузырь, разлетелась вся надутость и важность пионервожатой. Оказывается, она и сама толком не знает, что должен делать вожатый: «Ну, организуй танцевальный кружок. Разучи, например, танец гопак».

После напыщенных фраз о роли пионервожатого такое снижение его функций кажется парадоксальным, алогичным. Происходит саморазоблачение отрицательного персонажа, сделанное умелой, точной штриховкой его речевой характеристики.

В повести нет «вдохновителей» Наташи, нет тех, которые искалечили душу девочки и научили ее не считаться с людьми, не интересоваться их жизнью и делами, ставить бумажные циркуляры превыше всего. Ее еще можно убедить в том, что она ошибается, и это пытается сделать Леонид Сергеевич, советующий ей поехать после школы в Сибирь, где «ребята ее быстро уму-разуму научат». Может быть, жизнь и в самом деле изменит мировосприятие этой девушки, но это — в будущем. А в настоящее время, как показывает Железников, ядовитые ростки зла, посеянные Наташей, начинают пробиваться в душах некоторых ребят. Так, Сашка Смолин, лучший друг Бори Збандуто, сам вызвавшийся быть вожатым у второго «Б» класса, уже научился искать казенные, внешние формы работы с ребятами.

«Через несколько дней он совершенно спокойно подходит ко мне и говорит:

  • — А твои по сравнению с моими слабаки.
  • — Почему ты решил? — спокойно спросил я. — Без году неделя попал в вожатые и уже все знаешь.
  • — А потому, что я взял классные журналы и сравнил. У твоих отме- точки хуже, — и он мне показал аккуратно выписанные отметки своего и моего классов.
  • — А ты буквоед и бюрократ, — сказал я. — Но отметки это еще не все. У моих душа хорошая».

Казалось бы, нет ничего плохого в том, что Саша заинтересовался оценками своих ребят, но автор настораживает читателя саркастически подобранными деталями этой сцены: выражением Саши — «отметоч- ки», подчеркиванием — «аккуратно выписанные отметки», презрительно звучащим юмористическим псевдонимом «слабаки», дальновидностью Сашиного сравнения отметок двух классов, очень напоминающим «реестрик» Иудушки Головлева. И когда через некоторое время Саша вызвал на соревнование класс Бори, становится ясно, что не бескорыстная цель достижения хорошей успеваемости и дисциплины второклассников манит Сашу, а желанные лавры лучшего вожатого.

Железников не избегает острых ситуаций, в которых драматические положения окрашиваются композиционным юмором, возникающим в результате неожиданности вывода, замечания героя. В эпизоде, приведенном выше, не правы оба персонажа, но отношение автора, а благодаря ему и читателя неодинаковое к оценке поступка того и другого. Экспансивного, увлекающегося Борю можно хоть и не оправдать, но понять, когда он, почти не колеблясь, помог своим ребятам шпаргалкой, пожалев их. Писатель показывает разные аспекты доброты: это и большая человеческая доброта, которая поможет воспитать настоящих людей из тех же второклассников, и ненужная доброта — жалость, которая помешала бы им научиться честности. Это и спор о нужности доброты вообще, ведущийся между Наташей и Сашей, с одной стороны, и Борей, Иннокентием Иннокентьевичем, Леонидом Сергеевичем и второклассниками — с другой. Автор дифференцирует понятие доброты, гуманизма, разъясняя его сложную сущность ребятам через понятное, близкое им в школьной жизни.

Боря Збандуто, движимый добротой, не раз совершал поступки, за которые ему приходилось расплачиваться. Но эти поступки были разными, отношение автора и читателя к ним тоже неодинаковое. Когда, например, пожалев Гену Симагина, Боря разменял три рубля, оставленные отцом для подарка в день рождения матери, он тоже совершил проступок — с обычной точки зрения. Но тут его можно было понять и простить, потому что он помог мальчику не почувствовать отъединение от коллектива, потому что он поступился своим спокойствием ради младшего товарища, тем самым подавая положительный пример, уча настоящей доброте и бескорыстию.

В истории с контрольной по арифметике победила доброта, истоки которой лежат в какой-то мере в жалости, а в какой-то и в стремлении вытянуть свой класс, не ударить лицом в грязь перед вторым «Б», т. е. тоже жалость, но приучающая ребят к обману, к поискам легкого пути.

Автор, развивая сюжет, дает внутренне сложные, наталкивающие на размышление и работу мысли ситуации, неотъемлемой частью которых является юмористическая настроенность, звучащая в диалогах, внутренних монологах, обрисовке поступков, жестах персонажей.

О чудаках, мечтателях и фантазерах рассказывал в первом варианте повести Железников — умно, весело, заглядывая далеко в их будущее, показывая всеобъемлемость подлинной, человечески доброй фантазии.

Повесть «Жизнь и приключения чудака» во многом только условно может быть названа обновленным вариантом «Чудака из шестого “Б”». Она состоит из двух частей, первая — «Тетрадь с фотографиями», вторая — «Женитьба дяди Шуры». Если материал первой части еще как- то перекликается с «Чудаком», то вторая — совершенно новая.

Композиционным центром по-прежнему остается Боря Збандуто. Однако теперь все начинается не с избрания Бори пионервожатым, а с отъезда отца в командировку и траты денег, оставленных им для подарка ко дню рождения матери. Будет дальше и сюжетная линия, связанная с работой пионервожатым и первоклассницей Наташей (а не Ниной). Ниной теперь названа старшая пионервожатая, характер которой смягчен, даже несколько смазан. Стерты сатирические краски, появилась история ее несчастной любви и ухода из школы.

Любовь в сюжете теперь занимает значительное место: Боря и Сашка влюбляются в одноклассницу Настю; Нина, безобидный Колобок, — в учителя; отец первоклассницы Наташи — в Надежду Васильевну. И, соответственно, любовь доминирует в сюжетных линиях.

Вообще мир, в котором живут герои «Жизни и приключений чудака», иной, чем «Чудака из шестого “Б”». Он жестче, сложнее, даже огрублен- нее. Прежде всего, взрослый мир. Отец еще не знает, что Боря разменял подарочную десятку, но допрашивает его по телефону, куда он ходил за подарком, где расположен этот магазин, с подозрением замечает, что не знает такого магазина. Фразы типа «А ты, часом, не врешь?», видимо, привычны в обращении к сыну, а от матери он слышит: «Растешь балбесом».

Да если бы только это. По грустно-ироническому замечанию Бори, «рука у мамы тяжелая» — ей ничего не стоит отвесить ему походя подзатыльник. Отец же в восприятии сына «беспокойный тип», в телефонном разговоре он «дотошно» расспрашивает, «грубо» обрывает, продолжает «допрос» и в конце концов «завопил». Предположим, Борины оценки субъективны и гиперболизированы. Но ведь есть еще взгляд тети Оли, которая убеждена, что недоверчивость мешает отцу Бори «наслаждаться жизнью».

Тетя Оля в повести не столько новый персонаж, сколько спасительный якорь для Бори в этом чужом, грубом, трудном мире взрослых. Не удивительно, что, примеряясь к этому миру, чудак усвоил: «главное в жизни — не поддаваться, а то погибнет всякая индивидуальность». И он нашел защитную форму поведения: перед взрослыми извернуться, сфантазировать, солгать, перед сверстниками бравировать.

Если прежний Боря ведущей чертой характера имел доброту, то нынешний старается ее спрятать даже от самого себя и воспитать в себе лидера. Поэтому десятку он разменивает, приглашая Сашку в кино, чтобы «добить» его. Сашка по-прежнему лучший друг чудака. Но если первый чудак был с ним открыт, незащищен и вызывал симпатию, то теперь они стоят друг друга.

Да, в ином, изменившемся мире появляется иной чудак. Вернее, писатель теперь видит мир иным, изменившимся и потому меняет своего героя. И тональность повести меняется: если первая часть еще во многом сохраняет юмористическую, то вторая — серьезна, порою грустна.

И все-таки новый чудак, как и прежний, готов противостоять злу, он идет своей дорогой и, спрашивая себя, какой она будет, отвечает словами тети Оли: «В ухабах, но жизнь все-таки прекрасна, надо идти вперед».

Эти слова тети Оли — мысли самого автора, и, пожалуй, в них ключ к пониманию не только второго варианта «Чудака», но и второго периода творчества Железникова.

Кульминационным произведением этого периода является «Чучело». Первый вариант его был не повестью, а сценарием, и назывался «Бойкот». Позже Железников написал повесть, кроме того, по просьбе горьковского ТЮЗа сделал пьесу. Потом снова обратился к повести. Всего, по подсчетам автора, было, наверное, восемь вариантов ее с разными названиями: «Бойкот», «Всего-то несколько дней...» и, наконец, «Чучело».

В ходе работы над произведением не только шлифовалась структура, но и уточнялся замысел. Первоначально автору хотелось, чтобы оно было трагедией по эстетическому звучанию. Пусть, думалось ему, сверстники Ленки-Чучела почувствуют: зло рядом, более того, они сами могут принести его. Хотелось очистить их души, если в них уже были ростки зла. Ведь трагедия очищает. Хотелось полемизировать с теми родителями и воспитателями, которые оберегали растущих детей от трагических конфликтов в литературе, забывая, что их, незащищенных, подстерегают трагические конфликты в жизни. Хотелось сказать ему: не всегда отличают дурное от доброго и могут переступить черту добра. Литература же видит многие явления раньше, чем они разрослись, она обязана предупреждать о них растущее поколение.

Основное направление раздумий писателя сохранилось при окончательной реализации замысла, но эстетическая тональность повести не трагична. Слова, завершающие ее, которые Рыжий написал на доске: «Чучело, прости нас!» — это выражение веры писателя в здоровое начало растущего поколения. В начало, способное победить семена зла, попавшие в души шестиклассников небольшого городка и проросшие за несколько дней школьных каникул. «Всего-то несколько дней...» — так и был назван вариант повести, печатавшейся в журнале «Пионер» в 1981 г.

Сюжет и конфликт «Чучела» основан на том, что шестиклассники сбежали с урока, один из них проговорился об этом учительнице — и класс был наказан: лишен поездки в Москву на каникулах. Взбудораженные ребята устроили бойкот предателю, благо он сам сознался. Ленка, или Чучело, как ее прозвали, на самом деле не предатель, она взяла на себя вину Димки Сомова, в которого влюблена.

Налицо экстремальная ситуация, которая диктует динамичность развития сюжета и способствует предельному раскрытию психологии подростков. На композиционную структуру повести наложили отпечаток предшествующие поиски автора в жанрах сценария и пьесы: обилие диалогов, напряженность эпизодов, зрелищность микросцен. Да и вообще для Железникова характерна драматургичность мышления. Она проявлялась сначала в его рассказах и повестях, затем в пьесах и сценариях («Последний парад», «Путешественник с багажом», «Бойкот», «Игра мотыльков», «Белый ворон» и др.).

Драматургичность ощутима уже в первой главе, краткой, стремительной, кульминационной. Будто на одном дыхании создана она, будто авторское сознание слилось с сознанием Ленки, бегущей по причудливо-горбатым улочкам города, способной в эту минуту на самый отчаянный поступок. «Подумать только, что же они с нею сделали! И за что?!» — этот вечный вопрос страдающих без вины, вопрос, завершающий главу, определяет невидимое движение сюжета, его психологическую наполняемость.

И в самом деле: перепутались причинно-следственные связи. За что злые люди, ее одноклассники, озверевшие, словно медведи, волки, лисы, гонят Ленку Бессольцеву по улицам старорусского городка, словно зайца по дремучему лесу? Неужели та причина, что была названа, породила такую мстительность, такой взрыв озлобленности? Ведь все равно о срыве урока узнали бы, рано или поздно класс был бы наказан. И это знают ребята. Просто срывают на Ленке зло? Не исключено. Или их охватило то, что принято называть немотивированной жестокостью? И как следствие, негативизм той группы, или команды, или компании Железной кнопки — Мироновой, которая гнала Ленку, оказался равным негативизму каждого, умноженному на негативизм всех остальных. Пугающее следствие. Несравненно более тяжелое, чем причина. Ведь Ленка на грани срыва, она способна не пощадить себя, и тогда эстетическая тональность повести оказалась бы трагической, т. е. той, которую не исключал автор в первых вариантах.

Но вторая глава приглушает звенящую напряженность первой. Она выполняет функции экспозиции. Эпически описывается появление Николая Николаевича Бессольцева, старого человека, коллекционирующего картины, в родном городке на берегу Оки. Рассказывается история городка, насчитывающего столько же лет, сколько и самой Руси. Плавно ведет эта глава к завязке событий: приезжает к Бессольцеву внучка Ленка, чтобы жить и учиться, осенью приходит в шестой класс. Нет, открытой сюжетной завязки еще не будет в этой главе.

Сюжетное время — всего несколько дней в осенние каникулы, остальное внутри, подспудно, его поиск автор ведет в психологии подростков, в психологии взрослых.

Эта повесть замкнула на себе основные проблемы творческого поиска Железникова за многие годы, и прежде всего проблему характера, проблему взаимоотношений детей и взрослых, проблему гуманизма. Мир детей определяется миром взрослых — от этой прописной истины никуда не уйдешь. Мир детей в повести существует параллельно с миром взрослых, таясь от него, стараясь не пересекаться с ним.

По типологическим признакам «Чучело» — школьная повесть, поэтому мир семьи почти не показан. Но он узнаваем в поведении ребят, в их фразах. Веселый шестиклассник Валька, по кличке Живодер, завидует Димке Сомову: у того «родители деньгу зашибают». И хочется ему «мордочку почистить» этому «красавчику». Разве не ясно, какой мир окружает Вальку дома? Кокетливая Шмакова хвастается перед Маргаритой Ивановной, классной руководительницей, новым платьем, и, когда ее поклонник Попов проговаривается, что сшито оно его мамашей, она зло обрывает его: «Кто тебя за язык тянул? А может, мне его из Москвы, из Дома моделей привезли». И тут все понятно с миром семьи.

Сложнее у Мироновой, Железной кнопки: мать ее, как говорят девочки, одевается «отпадно», а дочь подчеркнуто скромно. Что негативное видит в своей семье Миронова, сделавшее ее «железной», бессердечной? Что сделали с ее душой взрослые, если она никому не верит, никого не способна пожалеть, никому не может сопереживать? Откуда у нее такая жизненная программа: «Каждый должен получать по заслугам», «У меня ко всем один счет: живешь не по правде — расплата! Никто не должен оставаться безнаказанным. И никто не уйдет от ответа. Ни-ког-да!».

По какой неправде живут ее родители, какой счет она ведет на них — об этом в повести не сказано. Но счет этот есть — к миру взрослых и к миру одноклассников в итоге, когда Миронова оказалась лидером класса.

Наверное, Мироновой кажется, что она за правду, за нравственность: ведь предавать товарищей не нравственно, вот и необходима расплата — бойкот предателя. Бойкот превращается в преследование не только Ленки, но и всех, кто хоть чуть осмеливается нарушить его. Нагнетается напряженность действия, сюжетного и психологического. «Уснувший мальчик» Сомов неожиданно для себя обнаруживает, что он не герой, не лидер, а трус. Сломавшись, подставив под удар Ленку, он оказывается главным исполнителем задуманного Мироновой бойкота, гона Ленки, сожжения ее платья на костре.

От главы к главе усугубляется конфликт между дегуманизмом нравственности Мироновой и ее компании и гуманностью нравственности Ленки Бессольцевой. Вот она, реальная причина, породившая, как следствие, бойкот, а история с предательством была только толчком, который все сдвинул, — и понеслось!

Возникает вопрос: если это школьная повесть, то где же те взрослые, которые должны не только обучать, но и воспитывать? Воспитывать гуманное, истинно нравственное в детях. Их что, нет? Есть, и, в общем-то, неплохие. Но загруженные работой или погруженные в себя. Та же Маргарита Ивановна в какой-то момент поняла, что в классе неблагополучно. Она знала, что Ленке объявили бойкот, даже спросила, почему это случилось, но тут же отвлеклась на другое и забыла. Это другое — ее свадьба, и в счастье своем забыла она об ответственности за счастье каждого подростка, которого ей доверили как классному руководителю.

Сцена разговора с Маргаритой Ивановной, как и многое в повести, дается через восприятие Ленки: «Я не ответила, потому что поняла, что Маргарита тут же забыла про меня, — она стояла вроде бы с нами, а на самом деле уже катила в автобусе в Москву к своему жениху. А может, уже видела себя в Москве, как она приехала, как ее встретил жених и они схватились за ручки и побежали во Дворец бракосочетания. Нет, я ее не осуждала, у нее было такое радостное и счастливое лицо, что мне самой весело стало».

Да, истинная нравственность гуманистична. Она способна понять, сопереживать и горю, и счастью другого, она безошибочно выбирает из многих вариантов поведения единственно верный.

Ленка — не только развитие характера чудаков в творчестве Желез- никова, она — тот положительный герой, близкий к эстетическому идеалу, о котором постоянно дискутируют, кто, отвергая, кто, призывая.

Не открылась она Маргарите и на повторный ее вопрос ответила, что это игра. Ну, ладно, пусть Маргарита Ивановна оказалась в стороне, но ведь рядом был дед, Николай Николаевич Бессольцев, человек чуткой души. Был рядом — и не рядом. Не случайны авторские замечания с самого начала повести о том, что Николай Николаевич мало что замечал вокруг, что он забывал все, занимаясь любимым делом. Когда гонимая компанией Мироновой Ленка не выдержала и в день рождения Сомова как безумная вбежала в комнату деда, он вначале даже не заметил ее отчаяния. Конечно, выслушав ее путаные объяснения, он многое понял, что-то попытался изменить, но повернуть вспять время он не мог. Наверно, если бы он предвидел, что произойдет, его забота о внучке проявилась бы не только в том, что он иногда покупал на базаре мясо. Но он не предвидел.

Повесть заставляет взрослых задуматься о том, как необходимо взаимопонимание с подростками, как важно тактично руководить ими в жизни, поддерживая и оберегая в период нравственного становления. Железников сумел нащупать серьезный нравственный конфликт и исследовал его с художнической достоверностью и гуманистической откровенностью.

  • [1] Зубарева Е. Детская литература. М., 1984. С. 100.
  • [2] Там же. С. 100.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>