Основные темы древнерусской литературы

Древнерусская литература, неразрывно связанная с историей развития Русского государства, русской народности, проникнута героическим и патриотическим пафосом. Тема красоты и величия Руси, родины, "светло светлой и у красно украшенной" русской земли, которая "знаема" и "ведома" во всех концах мира, – одна из центральных тем древнерусской литературы. Она прославляет созидательный труд отцов и дедов наших, самоотверженно защищавших великую землю Русскую от внешних врагов и крепивших могучее суверенное государство "велико и пространно", которое сияет "светло", "аки в небе солнце".

В ней звучит резкий голос осуждения политики князей, сеявших кровавые феодальные раздоры, ослаблявших политическое и военное могущество государства.

Литература прославляет моральную красоту русского человека, способного ради общего блага поступиться самым дорогим – жизнью. Она выражает глубокую веру в силу и конечное торжество добра, в способность человека возвысить свой дух и победить зло.

Древнерусский писатель менее всего был склонен к беспристрастному изложению фактов, "добру и злу внимая равнодушно". Любой жанр древней литературы, будь то историческая повесть или сказание, житие или церковная проповедь, как правило, включает в себя значительные элементы публицистики.

Касаясь преимущественно вопросов государственно-политических или моральных, писатель верит в силу слова, в силу убеждения. Он обращается не только к своим современникам, но и к далеким потомкам с призывом заботиться о том, чтобы славные деяния предков сохранились в памяти поколений и чтобы потомки не повторяли горестных ошибок своих дедов и прадедов.

Литература Древней Руси выражала и защищала интересы верхов феодального общества. Однако она не могла не показать острой классовой борьбы, которая выливалась либо в форму открытых стихийных восстаний, либо в формы типично средневековых религиозных ересей. В литературе ярко отразилась борьба прогрессивных и реакционных группировок внутри господствующего класса, каждая из которых искала опоры в народе.

И поскольку прогрессивные силы феодального общества отражали интересы общегосударственные, а эти интересы совпадали с интересами народа, мы можем говорить о народности древнерусской литературы.

Проблема художественного метода

Вопрос о специфике художественного метода древнерусской литературы впервые поднят советскими исследователями И. П. Ереминым, В. П. Адриановой-Перетц, Д. С. Лихачевым, С . Н. Азбелевым, А. Н. Робинсоном.

Д. С. Лихачев выдвинул положение о многообразии художественных методов не только во всей древнерусской литературе, но и у того или иного автора, в том или ином произведении. "Всякий художественный метод,– отмечает исследователь,– составляет целую систему крупных и мелких средств к достижению определенных художественных целей. Поэтому каждый художественный метод имеет множество признаков, и эти признаки определенным образом соотносятся между собой"[1]. Он полагает, что художественные методы различаются по индивидуальностям писателей, по эпохам, по жанрам, по различным типам соединения с деловой письменностью. При таком расширительном понимании художественного метода этот термин лишается определенности своего литературоведческого содержания и о нем нельзя говорить как о принципе образного отражения действительности[2].

Более правы исследователи, которые полагают, что древнерусской литературе присущ один художественный метод, С. Н. Азбелев определил его как синкретический[3], И. П. Еремин – как предреалистический[4], А. Н. Робинсон – как метод символического историзма[5]. Однако эти определения не совсем точны и не являются исчерпывающими. И. П. Еремин весьма удачно отметил две стороны художественного метода древнерусской литературы: воспроизведение единичных фактов во всей их конкретности, "чисто эмпирической констатации", "достоверности" и способ "последовательного преображения жизни".

Чтобы понять и определить своеобразие художественного метода древнерусской литературы, необходимо остановиться на характере миросозерцания средневекового человека[6].

Оно вбирало в себя, с одной стороны, умозрительные религиозные представления о мире и человеке, а с другой – конкретное видение действительности, вытекавшее из трудовой практики человека феодального общества.

В своей повседневной деятельности человек сталкивался с реальной действительностью: природой, социальными, экономическими и политическими отношениями. Окружающий человека мир христианская религия считала временным, преходящим и резко противопоставляла миру вечному, невидимому, нетленному.

Присущее средневековому мышлению удвоение мира во многом определяло специфику художественного метода древнерусской литературы, его ведущий принцип – символизм. "Вещи явленные суть воистину образы вещей незримых",– подчеркивал псевдо-Дионисий Ареопагит. Средневековый человек был убежден, что символы скрыты в природе и самом человеке, символическим смыслом наполнены исторические события. Символ служил средством раскрытия смысла, обретения истины. Как многозначны знаки окружающего человека видимого мира, так многозначно и слово: оно может быть истолковано не только в своем прямом, но и в переносных значениях.

Этим определяется характер символических метафор, сравнений в древнерусской литературе[7].

Религиозная христианская символика в сознании древнерусского человека тесно переплеталась с народнопоэтической. И та и другая имели общий источник – окружающую человека природу. И если трудовая земледельческая практика народа придавала этой символике земную конкретность, то христианство вносило элементы абстрактности.

Характерным свойством средневекового мышления являлись ретроспективность и традиционализм. Древнерусский писатель постоянно ссылается на тексты "писания", которые он истолковывает не только исторически, но и аллегорически, тропологически и аналогически. Иначе говоря, то, о чем повествуют книги Ветхого и Нового заветов,– это не только повествование об "исторических событиях", "фактах", но каждое "событие", "факт" – аналог современности, образец морального поведения и оценки и содержит в себе скрытую сакраментальную истину. "Приобщение" к Истине осуществляется, по учению византийцев, посредством любви (их важнейшая гносеологическая категория), созерцания божества в себе и вне себя – в образах, символах, знаках: путем подражания и уподобления богу, наконец, в акте слияния с ним"[8].

Древнерусский писатель творит свое произведение в рамках устоявшейся традиции: он взирает на образцы, каноны, не допускает "самомышления", т. е. художественного вымысла. Его задача – передать "образ истины". Этой цели подчинен средневековый историзм древнерусской литературы, который неразрывно связан с провиденциализмом. Вес события, происходящие в жизни человека и общества, рассматриваются как проявление божественной воли. Бог посылает людям знаки своего гнева – небесные знамения, предупреждая их о необходимости покаяния, очищения от грехов и предлагая изменить свое поведение – оставить "беззакония" и обратиться на стезю добродетели. "Грехради наших" Бог, по убеждению средневекового писателя, наводит иноплеменных завоевателей, посылает стране "немилостивого" правителя или дарует победу, мудрого князя в награду за смирение и благочестие.

История являет собой постоянную арену борьбы добра и зла. Источником добра, благих помыслов и поступков является Бог. Назло же толкает людей дьявол и его слуги бесы, "искони ненавидяй роду человеческого". Однако древнерусская литература не снимает ответственности с самого человека. Он волен избрать себе либо тернистый путь добродетели, либо просторную дорогу греха. В сознании древнерусского писателя категории этического и эстетического органически сливались. Добро всегда прекрасно, оно исполнено света и сияния. Зло связано с тьмой, помрачением ума. Злой человек подобен дикому зверю и даже хуже беса, так как бес креста боится, а злой человек "ни креста не боится, ни людей не стыдится".

Свои произведения древнерусский писатель обычно строит на контрасте добра и зла, добродетелей и пороков, должного и сущего, идеального и отрицательного героев. Он показывает, что высокие моральные качества человека – результат упорного труда, нравственного подвига, "высокого жития". Древнерусский писатель убежден, что "имя и слава честнее е человеку нежели красота личная, зане слава в век пребывает, а лице по умертвии увядает".

На характер средневековой литературы накладывает печать господство сословно-корпоративного начала. Героями ее произведений, как правило, выступают князья, правители, полководцы либо церковные иерархи, "святые", прославившиеся своими подвигами благочестия. Поведение, поступки этих героев определяются их общественным положением, "чином".

"Чинность" и "урядство" составляли характерную особенность общественной жизни средневековья, которая была строго регламентирована "порядком", системой правил, ритуалом, церемониями, традицией. Порядок должен был строго соблюдаться с момента появления человека на свет и сопровождать его всю жизнь до смерти. Каждый человек обязан занимать подобающее ему место в общем ряду, т. е. общественном порядке. Соблюдение порядка – "чинность", красота, его нарушение – "бесчиние", безобразие. Древнерусское слово "чин" соответствует греческому "ритмос". Строгое соблюдение ритма, заведенного предками порядка составляет жизненную основу этикетности, церемониальности древнерусской литературы[9]. Так, летописец прежде всего стремился "положить числа по ряду", т. е. отобранный им материал изложить в строгой временной последовательности. Нарушение порядка всякий раз специально оговаривалось автором. Ритуал и символ являлись ведущими принципами отражения действительности в средневековой литературе.

Таким образом, символизм, историзм, ритуальность, или этикетность, и дидактизм являются ведущими принципами художественного метода древнерусской литературы, вбирающего в себя две стороны: строгую фактографичность и идеальное преображение действительности. Будучи единым, этот художественный метод по-разному проявляется в конкретных произведениях. В зависимости от жанра, времени создания, степени талантливости его автора эти принципы получали различное соотношение и стилистическое выражение. Историческое развитие древнерусской литературы шло путем постепенного разрушения цельности ее метода, освобождения от этикетности, дидактизма и христианской символики.

  • [1] Лихачев Д. С. К изучению художественных методов русской литературы XI-XVII вв.// Груды отдела древнерусской литературы. М.; Л., 1964. Т . 20. С. 7. См. также: Лихачев Д. С. Поэтика древнерусской литературы. 3-е изд. М., 1973.
  • [2] Поспелов Г. И. Проблемы исторического развития литературы. М., 1972. С. 14 .
  • [3] Азбелев С. Н. О художественном методе древнерусской литературы // Русская литература. 1959. № 4. С. 9-22.
  • [4] Еремин ИЛ. Литература Древней Руси. М; Л., 1966. С. 245-254.
  • [5] Робинсон А. Н. Литература Древней Руси в литературном процессе средневековья XI-XIII в. М., 1980. С. 5-44.
  • [6] См.: Гуревич А. Я. Категория средневековой культуры. М, 1984.
  • [7] Адрианова-Перетц В. П. Очерки поэтического стиля Древней Руси. М.; Л., 1947. С 9-132.
  • [8] Бычков В. В. Византийская эстетика. М., 1947. С. 44.
  • [9] Лихачев Д. С. Поэтика древнерусской литературы. М., 1979. с. 80-101.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >