"Слово о погибели русской земли"

Событиями монголо-татарского нашествия, очевидно, порождено и такое выдающееся поэтическое произведение, как "Слово о погибели Русской земли", впервые обнаруженное только в конце 70-х годов прошлого века К. Г. Евлентьевым и опубликованное в 1892 г. X. М. Лопаревым. Новый список произведения был найден в 30-е годы нынешнего века И. Н. Заволоко и опубликован В. И. Матышевым в 1947 г.

"Слово о погибели Русской земли" исполнено высокого гражданского патриотического звучания. В центре – образ Русской земли, "светло-светлой" и "украсно-украшеной". Неизвестный автор слагает гимн родине. Он говорит о природных красотах и богатствах родной земли. Неотъемлемой ее частью, ее гордостью являются города великие, села дивные, сады монастырские, дома церковные (храмы). Славу Руси составляли князья грозные (могущественные), бояре честные, вельможи многие. Автор говорит о могуществе Всеволода (Большое Гнездо), его отце Юрии Долгоруком и деде Владимире Мономахе.

Подобно автору "Слова о полку Игореве", автор "Слова о погибели Русской земли" сопоставляет былое величие Руси с нынешним упадком. "А в ты дни болезнь крестинном, от великого Ярослава и до Володимера, и до ныняшнего Ярослава, и до брата его Юрья, князя Володимерьскаго". Здесь нетрудно заметить своеобразную периодизацию истории Руси, как бы продолжающую периодизацию "Слова о полку Игореве". Автор "Слова о полку Игореве" связывал со "старым Ярославом" период расцвета политического могущества Руси, а затем говорил о "невеселой године" княжеских крамол и распрей, приведших к усилению "поганых". Автор "Слова о погибели Русской земли" как бы развивает дальше мысль гениального певца: от "великого Ярослава", т. е. Ярослава Мудрого, "до Володимера" Мономаха продолжались княжеские распри, "губившие" Русскую землю; Владимир Мономах добился прекращения усобиц, сплотил все силы Руси для борьбы со степными кочевниками и нанес им сокрушительный удар. Поэтому в "Слове о погибели" образ Мономаха приобретает героическое и эпическое звучание.

После Владимира и до "ныняшннго Ярослава", "до брата его Юрья" продолжается период княжеских раздоров, что и привело к "погибели Русской земли", т. е. захвату ее врагом.

Сопоставление "Слова о погибели Русской земли" с летописями показывает, что о "погибели" земли русские люди стали говорить только после захвата Батыем Киева, который в глазах народа продолжал оставаться центром Русской земли (об этом же свидетельствуют былины). В связи с этим естественнее всего предположить, что "Слово о погибели" было написано южанином, переселившимся на север Руси, не ранее 1240 г., после падения Киева. Это произведение можно отнести к жанру историко-публицистических "слов" – "речи", призванной вселить в сердца слушателей мужество, бодрость, пробудить чувство гордости за свою землю, подвергшуюся опустошительному разгрому "языка немилостивого", "лютого", вдохновить на борьбу против поработителей, для чего необходимо преодолеть "болезнь" – княжеские усобицы.

"Слово о погибели Русской земли" породило обширную исследовательскую литературу, в которой высказан ряд интересных, подчас противоречивых мнений о времени и месте создания этого произведения, о его отношении к "Житию Александра Невского"[1].

"Житие Александра Невского"

"Житие Александра Невского", написанное вскоре после смерти князя (ум. в 1263 г.), создает идеальный образ правителя, защитника своего отечества от военных и идеологических посягательств внешних врагов. Оно не укладывается в каноны житийной литературы, и это понимали древнерусские книжники, внесшие его прежде всего в состав летописей (первая редакция жития вошла в состав Лаврентьевской и Второй Псковской летописей), и только в XVI в. оно вошло в "Великие Четьи-Минеи" Макария и "Пролог".

Само заглавие произведения дает определение его специфики: "Повести о житии и о храбрости благоверного и великого князя Александра" – рассказ о жизни, главным содержанием которой явились подвиги "храбрости". Основу жития Александра Невского составляют две воинские повести о битве на Неве и на Чудском озере.

Врагом Русской земли выступает в житии "король части Римъскыя от полунощныя страны"; тем самым автор подчеркивает, что русскому православному князю предстоит вступить в борьбу с римско-католическим западным миром, ставящим целью захват "земли Александровой". Враг преисполнен уверенности в своих силах: "в силе тяжце", "пыхая духом ратным", "иштаяся безумием", "загордевся" шлет он послов к Александру со словами: "Аще можеши противитися мне, то се есмь уже зде, пленяя землю твою". Типологически данный эпизод близок эпосу, "Девгениеву деянию", "Александрии".

"Разгореся сердцем", Александр укрепляет свой дух молитвой, поступая как подобает благочестивому князю. Он обвиняет врага в нарушении заповеди божией, повелевающей "зкити не преступающе в чюжую часть". Уверенный в правоте своей борьбы, Александр воодушевляет войска и с "малой дружиной" устремляется на врагов. В бой он идет с верой "к святыма мученикома Борису и Глебу". Так мотивируется в житии видение старейшины земли Ижорской Пелгуя: на утренней заре он видит плывущих в насаде Бориса и Глеба, спешащих на помощь "сроднику своему князю Александру".

Подробно описывается в житии ход сражения 15 июля 1240 г., большое внимание уделяется подвигам Александра и его храбрым "шести мужам" – богатырским ратникам. Сам Александр проявляет необычайное мужество и бесстрашие в бою, он "возложи печать на лицы шведского короля острым своим копием". Мужеством и храбростью отличались "мужи" Александровы: Таврило Алексии по единой доске въехал на коне на вражеский корабль и избил бесчисленное множество врагов, его столкнули в воду, но он выплыл [это был знаменитый предок А. С. Пушкина Радча (Радша)]; молодой новогородец Савва подрубил столб златоверхого шатра шведского короля, и падение шатра вызвало ликование в русском стане; Ратмир в пешем строю мужественно бился с врагами и скончался от ран на поле боя; Сбыслав Якунович рубился с врагами "единым топорком, не имеяиш страха в сердце своем". Ловчий князя Яков Полочанин наехал с мечом на полк. Миша в пешем бою с дружиной "погуби три коробли римлян". При этом сообщается, что о подвигах этих славных "мужей" автор слышал от "своего господина" Александра Ярославича.

Битва на Чудском озере с немецкими рыцарями 5 апреля 1242 г. изображена в традиционной стилистической манере воинских повестей: "Бе же тогда субота въсходящю солнцю, и съступишася обои. И бысть сеча зла и труск от копий ломления и звук от сечения мечнаго, яко же и озеру померзьичо двигнутися; и не бе видети леду: покры бо ся кровию".

Ссылаясь на "самовидца", автор жития говорит о помощи Александру небесного полка. На самом деле Александр в этой битве проявил незаурядный полководческий талант, разгадав тактический замысел врагов.

Князь возвращается в Псков, ведя подле коней пленных, "иже именують себе божии риторы". Победа приносит Александру, подчеркивает житие, всемирную славу: "Инача слыти имя его по всем странам и до моря Египетьскаго и до гор Араратьскых и обону страну моря Варяжьскаго и до веЛикаго Риму".

О других воинских подвигах Александра житие сообщает кратко: "единым выездом" он побеждает 7 ратей "языка Литовъскаго".

Много места отводится в житии взаимоотношениям Александра с Ордой. "Царь силен на Вьсточней стране" шлет русскому князю своих послов, и их речь служит своеобразным оправданием поездки Александра в Орду. "В силе велице" он приходит во Владимир: И бысть грозен приезд его, и промчеся весть его и до устья Волги. И начата жены моавитьскыя (татарские) полошати (устрашать) дети своя, ркуще: "Александр едет"!

Обдумав и получив благословение епископа, Александр идет в Орду. Как ведет себя там князь, житие умалчивает, отмечая только удивление Батыя: "Истинну ми сказасте, яко несть подобна сему князя".

Если Александру Батый воздает честь, то по отношению к его меньшому брату проявляет гнев. Причины гнева автор не указывает и лишь отмечает, что его проявлением было пленение Суздальской земли ордынским воеводой Неврюем. Это дает повод автору жития прославить Александра – идеального правителя, который "церкви въздвигну, грады испольни, люди распуженыа собра в домы своя".

Прославлению Александра – защитника православия – посвящен в житии рассказ о приходе на Русь папских послов. Александр отвергает их предложение принять католичество, и в этом автор жития видит торжество национальной политики русского князя.

Лаконично сообщает житие о насилиях врага и вторичном хождении князя в Орду, дабы "отмолитилюдии и от беды тоя", т. е. от участия русских воинов в походах татарских войск.

Завершается житие сказанием о смерти Александра (он был отравлен в Орде) в Городце и его погребении во Владимире. Народ оплакивает любимого князя, "яко земли потрястися". Обращаясь к народу, митрополит Кирилл говорит: "Чада моя, разумейте, яко уже зайде солнце земли Суждальской!""Уже погыбаемь!" – ответила толпа. В агиографической традиции описано посмертное чудо Александра: подобно

Алексею (под именем Алексея Александр перед смертью был пострижен в схиму), божьему человеку, он протягивает руку из гроба и берет "прощальную грамоту" у митрополита.

Характерной особенностью жития является постоянное присутствие автора-рассказчика. Он спешит заявить о своем смирении во вступлении к житию. Сам он "самовидец... возраста его", "домочадец", об Александре он также слышал "от отець своих". Его присутствие постоянно ощущается в отборе и интерпретации материала. Александр в изображении автора является средоточием лучших качеств прославленных героев ветхозаветной истории: красота лица его подобна красоте Иосифа, сила – часть силы Самсона, премудрость – Соломона, а храбрость–римского царя Веспассиана. Так с помощью ретроспективной исторической аналогии житие прославляет красоту, силу, мудрость и храбрость Александра. Интересно, что среди этих качеств не нашлось места христианским добродетелям – кротости и смирению.

Автор восхищается героем, гордится им, сочувствует ему. Эмоциональное напряжение достигает высшей точки в конце жития: "О, горе тобе, бедный человече! Како можеши написати кончину господина своего! Како не упадета ти зеници вкупе с слезами! Како же не урвется сердце твое от корения!" Он гиперболизирует чувство скорби и горя: "Отца бо оставити человек может, а добра господина не мощно оставити: аще бы лзе, и в гроб бы лезл с ним!"

Таким образом, "Житие Александра Невского" обнаруживает тесную связь как с агиографической литературой, так и с воинскими повестями. Его автором был житель Галицко-Волынской Руси, переселившийся вместе с митрополитом Кириллом III во Владимир[2]. Исследователи установили связь стиля жития с Галицкой летописью, "Девгениевым деянием", "Историей Иудейской войны" Иосифа Флавия, "Сказанием о Борисе и Глебе" и паремийным чтением.

"Житие Александра Невского" становится образцом позднейших княжеских жизнеописаний, в частности жития Дмитрия Донского. Имя Александра Невского пользуется популярностью в Московском государстве. Он оказывает помощь (уже в качестве святого патрона Русской земли) Дмитрию Донскому в победе над монголо-татарскими завоевателями, Ивану Грозному при осаде Казани, а Петр I делает Александра Невского патроном Петербурга.

  • [1] См.: Гудзий Н. К. "Слово о погибели Русской земли" // ТОДРЛ. М.; Л., 1956. Т . 12. С. 527–545; Бегунов Ю. К. Памятник русской литературы XIII века: "Слово о погибели Русской земли". М.: Л., 1965.
  • [2] См.: Лихачев Д. С. Галицкая литературная традиция в Житии Александра Невского Ц Лихачев Д. С. Исследования по древнерусской литературе. Л., 1986. С. 201–225.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >