"Повесть об Иве рекой царице Динаре"

Решению этой темы посвящена также "Повесть об Иверской царице Динаре" (конец XV – начало XVI в.). В повести прославляется мудрая царица Грузии (исследователи полагают, что ее историческим прототипом явилась знаменитая царица Тамара)[1], управляющая своей страной подобно доброму кормщику. Христианское благочестие и воинская доблесть – отличительные качества царицы, которые раскрываются в центральном эпизоде повести, посвященном изображению борьбы Динары с персидским царем. Угрожая лишить Динару власти, персидский царь требует, чтобы она немедленно послала ему дары вдвое больше тех, какие посылал ему ее отец Александр. Динара с гордым достоинством московского государя отвечает, что свою власть она получила от бога, и персидский царь отнять ее не может. Она противопоставлена не только "зверозлобному" персидскому царю, но и нерешительным грузинским вельможам, которые боятся выступать против персов. Динара воодушевляет вельмож мужественной речью. А затем, совершив паломничество в монастырь, устремляется на персов и одерживает победу, отрубив голову нечестивому царю.

"Повесть об Иверской царице Динаре" только условно может быть отнесена к жанру исторических повестей. Главное в повести – апофеоз единодержавной власти благочестивой царицы. Повесть утверждает, что только "самодержец" способен защитить свою державу от иноземных врагов и править царством в мире и тишине. Для этого он должен обладать христианским благочестием и воинской доблестью. Власть государя начинает окружаться ореолом святости, поэтому в изображении Динары широко используются приемы агиографии, выступающие в тесном переплетении с приемами воинских повестей. В известной мере "Повесть об Иверской царице Динаре" подготавливает создание тех христианских идеализированных биографий правителей Руси, которые затем войдут в Степенную книгу. В то же время она свидетельствует о крепнущих культурных и литературных связях России и Грузии.

Мудрость, смелость и находчивость – вот качества, необходимые царю. Эта мысль является центральной и в сказочно-"исторической" повести о Басарге. Здесь же осуждается жестокий, немилостивый и коварный правитель Антиохии – царь Несмеян Гордый, ненавидящий православие[2].

"Хожение за три моря" Афанасия Никитина

Выдающимся произведением конца XV в. является "Хожение за три моря" тверского купца Афанасия Никитина, помещенное под 1475 г. в Софийской летописи.

Свое "хожение" в Индию Никитин совершал с 1466 по 1472 г.[3]. Он был одним из первых европейцев, вступивших на землю "брахманов", о громадных богатствах и сказочных чудесах которой рассказывали "Александрия" и "Сказание об Индии богатой".

"Хожение" – это драгоценный исторический документ, живое слово человека XV столетия, замечательнейший памятник литературы. Для своего произведения Афанасий избирает жанр путевых записок, очерков. В отличие от "путешествий-хождений" XII–XIII вв., его "хожение" лишено религиозно-дидактических целей. Никитин едет в неведомую русским людям Индию для того, чтобы собственными глазами видеть ее, чтобы там "посмотреть товаров на Русскую землю".

Таким образом, нс только любознательность, но и практическая сметка купца руководила Афанасием в его путешествии.

На основании "Хожения за три моря" мы можем отчетливо представить себе незаурядную личность русского человека, патриота своей родины, прокладывающего пути в неведомые страны ради "пользы Руския земли". Никакие невзгоды и испытания, выпавшие на долю Афанасия на многотрудном пути, не могли испугать его, сломить его волю. Лишившись в устье Волги своих кораблей, которые были разграблены степными кочевниками, он продолжает путь. Возвращение назад в Тверь не сулило ему ничего, кроме долговой тюрьмы, а вперед манила даль неведомых земель.

Переплыв Каспий, пройдя через Персию и переехав Индийское море, Никитин, наконец, достигает цели. Он в центре Индии: посещает города Чивиль, Джуннар, Бедер, Парват.

Пытливо присматриваясь к нравам и обычаям чужой страны, Афанасий свято хранит в своем сердце образ родины – Русской земли. Чувство родины обостряется на чужбине, и хотя на Руси много непорядков, ему дорога его отчизна, и он восклицает: "Русская земля, да будет богом хранима!.. На этом свете нет страны, подобной ей, хотя вельможи Русской земли несправедливы. Да станет Русская земля благоустроенной и да будет в ней справедливость!"

Православная вера является для Никитина символом родины. Отсутствие возможности точного и строго соблюдения религиозного обряда в чужой стране вызывает у него чувство горечи. Никакими угрозами невозможно заставить Афанасия "креститься в Махмет дени", т. е. принять мусульманство. Переменить веру для него равносильно изменить родине. Однако Афанасий чужд религиозного фанатизма. Он внимательно присматривается к религиозным верованиям индийцев, подробно описывает буддийские святыни в Парвате, религиозные обряды и замечает: "...правую веру бог ведает". Поражает Никитина обилие в Индии каст – "вер" – 84, а "вера с верою не пьет, не ест и не женится".

"Хожение за три моря" отличается обилием автобиографического материала, Никитин подробно описывает свои внутренние переживания. Однако центральное место в "Хожении" занимает обстоятельный рассказ Афанасия об Индии.

Русского человека интересуют быт и нравы чужой страны. Его поражает "черный" цвет кожи местных жителей, их одежда: "...люди ходят нагы все, а голова не покрыта, а груди голы, а волосы в одну косу плетены". Особенно странным и необычным для русского человека был вид "простоволосых" замужних женщин. Ведь для русской женщины "опростоволоситься" – раскрыть свои волосы – было величайшим позором. Не едят индийцы "никоторого мяса", а едят днем дважды, а ночью не едят и не пьют вина. В пищу употребляют "брынец" (рис) да "кичири" (морковь) с маслом, да "травырозные едят". Перед приемом пищи омывают руки, ноги и прополаскивают рот. Едят правою рукою, а ложки и ножа не знают. Во время еды многие накрываются покрывалом, чтобы их никто не видел.

Бросается в глаза Афанасию социальные неравенство и религиозная рознь: "...сельскыя люди голы велми, а бояре сильны добре и пышны велми; в все их носять на кроватех своеих на сребряных, да пред ними водят кони в снастех золотых..."

Описывает Никитин пышный выезд на охоту султана, великолепие и роскошь султанского дворца, имеющего семь ворот, в которых сидят по сто сторожей да по сто писцов, записывающих входящих и выходящих.

Русского купца привлекает ежегодный грандиозный базар, проводимый близ Бедера. На этот базар съезжается "вся страна Индейская торговати", "да торгу ют ь Юдний", всякий товар свозят. Никитин ищет товаров "на нашу землю" и сначала ничего не находит: "...все товар белой па бесермьньскую землю, перець да краска, то дешево". Интересует русского путешественника вооружение индийского войска и техника ведения боя. Однако он с осуждением говорит о бессмысленности и пагубности войн.

Отмечает Афанасий и особенности климата Индии: "...зима у них стала с троицына дни", а всюду вода, да грязь и тогда пашут и сеют пшеницу, просо, горох и все съестное. Весна же наступает с Покрова дня, когда на Руси начинаются первые зазимки. Поражает Никитина, что в Индии "кони ся не родят", а родятся волы да буйволы.

Описание Индии у Афанасия Никитина строго фактично, и лишь в двух случаях он приводит местные легенды. Такова легенда о птице "гукук" в городе Алянде. Она летает по ночам и кричит "гу-кук" и на "которой хоромине сядет, тут человек умрет"; а кто ее хочет убить, "то ино у нее из рта огонь выйдет". Вторая легенда, приводимая Никитиным, – это легенда об обезьяньем князе, навеянная, очевидно, индийским эпосом "Рамаяной".

Заканчивается "Хожение" кратким путевым дневником о возвращении героя на родину, где он и умер близ Смоленска.

Трудно переоценить литературное значение произведения Афанасия Никитина. Его "Хожению" чужда книжная украшенная речь. Просторечная и разговорная лексика русского языка переплетается с арабскими, персидскими и турецкими словами, усвоенными Никитиным во время путешествия. Характерно, что к иноязычной лексике он прибегает и тогда, когда выражает свои сокровенные мысли о Русской земле, о любви к родине и осуждает несправедливость русских вельмож. Примечательно, что в "Хожении" нет никаких тверских областнических тенденций. В сознании Афанасия Тверь, ее "Златоверхий Спас" сливаются с образом Русской земли.

Отличительная особенность стиля "Хожения" – его лаконизм, умение автора подмечать и описывать главное; точность и строгая фактичность. Все это выгодно отличает "Хожение за три моря" от описаний Индии европейскими путешественниками. Оно входит в русло демократической городской литературы, развитие которой намечается в псковских летописях и некоторых произведениях московской литературы.

  • [1] См.: Шепелева Л. С. Культурно-литературные связи Грузии с Россией в X–XVII веках // ТОДРЛ. М.; Л., 1953. Т. 9 . С. 297–322.
  • [2] См.: Повесть о Басарге и его сыне Борзосмысле / Исслед. и подгот. текстов М. О. Скрипиля. Л., 1969.
  • [3] Л. С. Семенов считает, что Афанасий свое путешествие начал в 1466 г. и находился в Индии с 1471 по 1474 г. См.: Семенов Л. С. Путешествие Афанасия Никитина. М.. 1980.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >