Полная версия

Главная arrow Литература arrow История древней русской литературы. Часть 1

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Западные научные теории в русской науке

После отступления, касающегося того, как история литературы развивалась на Западе у гуманистов, романтиков и т. д., можем продолжать наше ознакомление с историей изучения истории литературы в России. Мы остановились на школе Румянцева, когда у нас наметилось сознательное накопление литературного материала, которое продолжается и до настоящего времени. При Румянцеве же видим и первые попытки разработать этот материал. Имея в виду то, что русская наука и русская жизнь тесно связаны с западноевропейской, причем так, что чем дальше от нашего времени, тем наша зависимость от западноевропейской мысли и науки является все теснее и теснее, естественно предположить, что и первые зачатки изучения у нас литературы, попытки разобраться в накопленном материале будут сделаны по указаниям Западной Европы. И действительно, первые же попытки научного изучения истории литературы у нас повторяют, но в несколько упрощенной, видоизмененной форме то, что мы узнали относительно этого предмета на Западе: первые историки русской литературы в России находятся под влиянием западных теорий, западных взглядов. И эти западные взгляды, соображаясь с русскими условиями, применяются к изучению русской литературы; поэтому естественно нам перейти к обозрению того, с чего началась научная работа над историей русской литературы и в каких фазах она выразилась.

У нас изучение литературы, как было уже сказано, прошло те же стадии своего развития, что и на Западе, но прошло несколько ускоренным темпом, так как методы и приемы мы брали оттуда готовыми. Основываясь на этом, историю изучения истории литературы у нас можно проследить гораздо более кратко, чем это мы сделали по отношению к Западу.

У нас научно-историческое изучение литературы началось с того, что стали применять к памятникам русской литературы тот метод романтиков, который мы условно назвали школой мифологической, школой солярной. С другой стороны, начало этого изучения совпадает у нас с общественным движением, которое в своих корнях точно так же восходит к аналогичному западному, но применительно к нашей почве приняло своеобразные формы. Мы имеем в виду известную борьбу между славянофилами и западниками.

В конце двадцатых годов у нас под влиянием роста общественного самосознания нарождается особое течение, которое стремится к самоопределению в национальном смысле, то есть стремится указать русские характерные черты в отличие от других народностей, указать практическую ценность этих особенностей для выработки миросозерцания. На этой почве, почве пересмотра основных элементов нашей народной физиономии, создаются две крупные общественные группы, получившие значение идейное, литературное и общественное. Одна из них — славянофилы — стоит за национальную самостоятельность, самобытность основ нашей культуры. Подобно немецким романтикам, они указывают на то, как важно в жизнь и дальнейшее развитие России положить национальную основу. Они стремятся указать, в чем заключается эта национальная основа, и этим самым стремятся поставить на нее нынешнюю русскую жизнь. Под влиянием этого стремления у славянофилов нарождается прямо отрицательное отношение к Западу. В качестве аргумента они вырабатывают еще не забытую и до настоящего времени свою формулу отношения к Западу (впрочем, теперь употребляемую не с такой настойчивостью, не с такой остротой); формула эта — противоположение России и Запада в прошлом, а следовательно, и в настоящем: у России были и есть особые, отличные от Запада культурные задачи, основанные на прошлом, также отличном от Запада.

Другая группа — западников — смотрит на задачи России иначе: возможно быстрое и полное слияние России с Западом в культурном отношении должно быть целью и средством дальнейшего прогресса. Они относятся критически к тому, что говорят их противники, восхвалявшие русскую древность как носительницу русской народности. Западники указывают, что в русской древности и с ее якобы народными основами нет начатков истинной культуры и прогресса, а есть только признаки варварства и застоя. Под влиянием этой борьбы все общество распадается на поклонников и врагов Запада. Но в области науки обе партии сходятся: и та, и другая восходят к немецкому романтизму, который в виде старого шеллингизма дает начало нашим славянофилам, а в виде гегельянства кладет основание западникам. Таким образом, славянофилы и западники — близкие родственники, но расходятся в задачах и в способе проведения новых идей при обновлении русской жизни. В приложении к литературе мы видим почти то же самое, что и на Западе, почти такое же деление, какое установилось в самом обществе. Славянофилы преимущественно являются представителями солярной теории, мифологической школы; западники идут преимущественно по пути исторического заимствования. Таким образом, благодаря общественной группировке, получается сразу две школы в изучении истории литературы: школа славянофилов, главным образом представителей мифологической, националистической теории, и школа западников, иначе, представителей школы бенфеевской теории исторического заимствования. Как та, так и другая школа действительно вносят очень много нового в изучение нашей литературы; поэтому и изучение литературы подвигается у нас гораздо быстрее, чем на Западе. Представители славянофильского, националистического течения дорожат больше всего тем, в чем выражалась и выражается исконная, по их мнению, русская народность. Они обращают большое внимание на изучение таких памятников, в которых можно было бы найти эти драгоценные для них элементы русской народности, ее славное, далекое прошлое. Для них, конечно, удобна солярная теория и тот подбор памятников, на которых основывалась в Германии эта теория, т. е. памятников устной народной словесности, в которых и они находили остатки отдаленного национального прошлого, находили глубокий этический смысл, видели остатки прежнего цельного русского или, по крайней мере, славянского миросозерцания, насколько оно рисовалось в памятниках русской словесности в их истолковании; поэтому они усматривали в русской народной сказке, в русской былине отзвуки отдаленной мифологической старины. Таким образом, подобно немцам, они строили поэтическую, но далекую от научной действительности, красивую картину русской старины. Для построения этой картины они усердно собирают материал. В этом и заключается главная заслуга славянофильской школы перед русской литературой.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>