Полная версия

Главная arrow Литература arrow История древней русской литературы. Часть 1

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Рукописи

Другой группой библиографического материала, важной для историка древней литературы, являются, как сказано, описания рукописей. Но прежде чем говорить об этом, нужно напомнить о том явлении, в связи с которым возникла эта обширная область библиографии — описания рукописей. Нам уже известно, что в конце XVIII в. у нас замечается интерес к собиранию древних предметов, редкостей. В числе их находятся и памятники старинной письменности. Так как русская литература вплоть до второй половины XVI в. могла пользоваться для своего развития только письменностью, то есть литературные памятники сохранялись и распространялись путем переписывания, потому что печатных книг еще не было, то легко себе представить, какую роль играла письменность до второй половины XVI в. Но и тогда, когда появилась печатная книга, привычка распространять рукописным путем интересные произведения не утратилась по той простой причине, что первоначально печатные книги были предназначены для узко определенной цели: до конца XVII в. печатались почти исключительно книги богослужебные, притом в ограниченном количестве. По этой причине печатный станок первое время не мог успешно служить для развития всей литературы, а потому рядом с печатными книгами продолжают распространяться рукописные. Громадное количество рукописей пишется и переписывается в течение XVI—XVII вв. В XVIII в. дело обстоит лучше: появление гражданской печати значительно усилило средства литературы, но все-таки и в XVIII в. рукопись не изгнана из употребления. Если припомнить общий характер литературы XVIII в., как он обычно представляется, то увидим, что печатные станки нового петровского шрифта обслуживают не всю русскую литературу, а только ее аристократическую, передовую часть, литературу той части русского общества, которая быстро сближается с Западной Европой или сознательно гонится за этим сближением. Эта часть общества живет новой литературой, развивающейся под сильным воздействием Запада. Остальная, большая часть русского грамотного общества не интересуется или мало интересуется этой чуждой ей литературой; она живет по-прежнему традициями и памятниками старой литературы XVI—XVII вв., читая и перерабатывая их по своим взглядам и вкусам; поэтому новая, передовая, аристократическая литература для этой части общества почти не существует, а потому не существует для нее и печатный станок, который служит теперь таким писателям, как Державин, Ломоносов, Сумароков и др. Книги, удовлетворяющие потребности старого читателя, не воспринимающего новую литературу, по-прежнему должны размножаться при помощи рукописи. И вот мы видим, что в XVIII и даже в начале XIX в. в средних и низших классах русского общества рукопись продолжает еще существовать. Таким образом, древнерусская литература, как рукописная по преимуществу, в своем развитии находится в зависимости от тех средств, которыми она пользуется. Печатный станок передает очень точно то, что написано автором, и передает сразу в массе экземпляров, в нескольких сотнях, тысячах, десятках тысяч и т. д. С рукописью дело обстоит иначе. Там каждый экземпляр приходится воспроизводить отдельно. Следовательно, рукописное дело идет медленно, слабее способствует развитию литературы. В рукописном деле существуют собственные правила, собственные законы, свои навыки. Если в настоящее время такие поступки, как переписывание чужих произведений или их перепечатывание, считаются актом контрафакции, то мы исходим здесь из определенного понятия об авторской собственности: то, что написано каким-нибудь лицом, то принадлежит только этому лицу; если кто воспользуется без согласия автора произведением его, то совершит своего рода кражу — плагиат. Старый русский человек иначе смотрел на литературную собственность: раз произведение было написано, раз оно было пущено в оборот, оно переставало в его глазах быть личной собственностью написавшего. Имя писателя сохраняется, если оно представляет интерес; но по большей части читателя мало интересует имя автора, его гораздо больше интересует само произведение. Часто имя автора совершенно пропадает, произведение становится анонимным. Мы не знаем имени целого ряда авторов, хотя произведения их существуют: существует, например, целый ряд «Слов святых отец, как жить христианам» — это произведения главным образом практического характера и нравоучительного; авторов этих произведений мы не знаем. Мало этого — иногда для придания этим анонимным произведениям большего значения или из уважения к ним произведения эти приписывались умышленно, чаще неумышленно, другим лицам, известным, авторитетным. Так, например, большой популярностью пользовался крупный писатель, но не русский, а византийский — Иоанн Златоуст, и пользовался популярностью не только в Греции, но и у всех славян, в частности и у нас. И среди русских рукописей мы встречаем массу произведений с именем Иоанна Златоуста в заголовке; но было бы ошибкой предполагать, что все это подлинные произведения Иоанна Златоуста: почти треть их не принадлежит указанному автору, они только надписаны именем Иоанна Златоуста, как лица почетного, чтобы тем самым выразить оценку того или иного важного и любопытного произведения. Словом, произведение, ставшее доступным публике, становится общим достоянием. Всякий, кто имеет список этого произведения, является его хозяином. Отсюда то свободное отношение к подлинным произведениям, которое мы видим в древней письменности, и не только в XI—XII вв., но и в XVI—XVII вв. и отчасти в XVIII в. Взяв известное произведение, писец не считает себя обязанным переписывать буквально: он распоряжается произведением так, как находит нужным. Интересны, например, некоторые произведения, направленные против евреев, не верующих во Христа. Эти произведения переходят из византийской письменности; они ценны в жизни старого читателя, как направленные к защите христианства. Появились они в нашей письменности в XI—XII вв. Наступают XV—XVI вв., период своеобразной русской рационалистической эпохи, окрашенной в некоторой степени чертами еврейства. Произведение, написанное в XI—XII вв., хотя и подходит для известной цели — борьбы православных с жидовствующими, но условия жизни XVI в. уже не те, что были в XI—XII вв. И вот мы видим, что книжник XV—XVI вв., переписывая старое произведение, изменяет его, применяясь к условиям современности, вносит еще много полемических элементов против своих врагов, намеки на современность, угрозы и наказания, которыми грозит еретикам правительство, и таким образом получается переработка старого произведения, новая редакция, причем памятник может сохранить свое прежнее название. Так, существует популярная «Толковая Палея», памятник XII—XIII вв.; в XV в., под влиянием условий борьбы с жидов- ствующими, он начинает перерабатываться, но в основе сохраняет свое содержание и свое прежнее заглавие. Таким образом, получилась новая редакция «Толковой Палеи». По всем этим причинам разбираться в старинных памятниках нелегко. Недостаточно найти какой-нибудь текст старого памятника: надо убедиться в том, что этот текст на всем протяжении своей литературной истории оставался в том виде, в каком его написали, а это бывает очень редко. Большинство памятников испытывает изменения вроде указанных. Возьмем, например, «Слово митрополита Илариона», памятник XI в. Чтобы установить подлинный его текст, мы должны по возможности собрать большое количество его списков, изучить эти списки, и тогда только окажется возможным установить — и то предположительно — первоначально подлинный текст. Тогда только мы получим возможность сказать, что «Слово Илариона» имело тот или иной вид.

Такое состояние древней письменности объясняет, почему первые собиратели, изучавшие русскую литературу, собирая рукописи, не говоря уже о погоне за редкостью, старались собрать как можно больше того, что осталось от древнерусской литературы. В зависимости от того, при каких условиях приходилось работать собирателю, получалось большее или меньшее количество материала. В русском обществе еще в конце XVIII в. появились специальные собрания рукописей[1]. Это был своего рода патриотический подвиг, спорт пробуждавшегося самосознания. Но, начиная с тридцатых годов XIX в., особенно в московском обществе, собирательство развивается в своего рода страсть. Появляется целый ряд собраний. Прежде всего, состоятельные люди, родовитые дворяне и купцы, начинают собирать коллекции рукописей. Позднее этим собранием занимаются и частные и казенные учреждения, само правительство. Не имея возможности приобретать все, что представляет интерес, начинают изучать собрания, которые сохранились до нашего времени от старины при церквях, при монастырях, в отдельных учреждениях, вроде бывших старых приказов Московского государства, и т. д. Обладатели рукописного материала и сами стараются разобраться в этом, оказавшемся действительно огромным, материале. Сразу этого сделать, конечно, не было возможности: для этого не хватает ни сил, ни средств. Приходилось издавать только то, что было можно, чаще же ограничиваться более скромной ролью: приводить в известность то, что до сих пор нашлось. Эту то цель и преследуют те описания рукописей, о которых мы начали говорить. С тридцатых годов и до настоящего времени эта работа непрерывно продолжается, но далеко не все добытое до сих пор приведено в известность, хотя имеется в печати уже целый ряд описаний.

Перечислять все эти описания бесполезно[2]; для нашей настоящей цели достаточно дать понятие об этой отрасли библиографии. Но все же нужно указать на некоторые рукописные собрания, с которыми нам чаще всего придется иметь дело, и которые представляют наибольшую научную ценность для изучающего историю литературы. Параллельно с указанием наиболее ценных собраний рукописей укажем и на те описания, которые существуют для этих собраний, причем ограничимся преимущественно московскими крупными собраниями, как наиболее нам доступными; описания эти, помимо непосредственной библиографической, иногда имеют ценность и чисто историко-литературную.

На первом месте из таких собраний нужно поставить Московскую Синодальную (Патриаршую) библиотеку. Она находится в Кремле при синодальной, или патриаршей, ризнице. Эта библиотека представляется одной из наиболее ценных библиотек в России по значению собранных в ней памятников, по своему старейшему происхождению. Название ее «патриаршей» показывает, что эта библиотека рукописей существовала еще тогда, когда существовало у нас патриаршество, то есть еще в XVII в. Это была домашняя, подручная библиотека патриарха всероссийского, главы русской церкви, и в силу того положения, которое занимал в государстве глава русской церкви, и в силу интереса, который он проявлял к русской письменности, преимущественно церковной, эта библиотека сосредоточила в своих стенах такие крупные и древние памятники. Там мы находим памятники XI в., например, сборник 1073 г. князя Святослава, целый ряд «Апостолов», «Евангелий», «Творений святых отцов», — и все это в древних списках, часто даже XI, XII, XIII вв. Очевидно, эти рукописи собирались здесь в течение долгого времени, вероятно, отчасти еще митрополитами — до утверждения патриаршества. Одним из крупных вкладчиков в этом направлении был патриарх Никон. Решившись ввести в церковный обиход книгу новой печати, патриарх для справок собирал те старые рукописи, на основании которых можно было бы произвести исправление богослужебной книги, подлежащей изданию. Так как в этом отношении важное значение представляли книги греческие, с которых был когда-то сделан перевод всех церковных книг, то он снаряжает экспедицию под начальством дьякона Арсения Суханова на Восток, чтобы собрать нужные для этого книги. Суханов тратил много денег на собирание книг на Афоне, в Иерусалиме, на Балканском полуострове и собирает их в громадном количестве; книги эти греческого и реже южнославянского происхождения. В то же время патриарх, пользуясь своей властью, рассылает по всем так называемым «степенным» монастырям, то есть монастырям, которые в своем управлении связаны с центральным управлением московского патриарха, указы, чтобы они присылали в Москву старые богослужебные книги из своих библиотек. Таким путем собралось громадное количество книг, древних рукописей от самого древнего времени, греческих от VI—VII вв., славянских рукописей XI в. и т. д. Несомненно, это собрание в научном смысле представляет громадный интерес и громадную ценность, но оно несколько односторонне по своему содержанию: собирание производилось для справок при исправлении церковных книг; следовательно, это будет церковная литература, прежде всего, которая исчерпывается, главным образом, священным писанием, богослужебными книгами, писаниями отцов церкви, которые играют важную роль в церковном обиходе, в церковной литературе. Остальные же литературные произведения собирались, разумеется, не так старательно и составляют меньшую и более или менее случайную часть библиотеки. Как известно, в половине XVII в. патриарх Никон строит свой скит, Новый Иерусалим, иначе Воскресенский монастырь, где также старается объединить возможно большее количество книжного богатства. Так составляется знаменитая Воскресенская библиотека из древних рукописей, но уже не столь односторонне подобранная, хотя все же преимущественно церковная. Это собрание недавно было перенесено в Синодальную библиотеку вместе с небольшими коллекциями других московских монастырей. Таким образом, Синодальная библиотека является своего рода памятником практической деятельности патриарха Никона в XVII в. и одним из центральных собраний рукописей, а потому описание ее богатств для нас очень важно. Там мы найдем древнейшие памятники языка и древнейшие памятники славянской письменности, поскольку эти памятники входят в историю русской литературы. Лучшим, образцовым, которое оставляет за собой позади все другие, является «Описание рукописей Синодальной библиотеки» (Москва, 1855—1869, 4 тома), составленное, но, к сожалению, не оконченное большими учеными А. В. Горским и К. И. Невоструевым. Горский был преподавателем, а затем ректором Московской духовной академии в пятидесятых и шестидесятых годах, т. е. в то время, когда академия обладала лучшими научными силами. В то время относились с большим вниманием к научным потребностям духовенства, Синод отпускал большие средства на выполнение таких научных потребностей. Целый ряд второстепенных ученых и студентов академии командируется на помощь Горскому и Невоструеву; дело идет медленно, но строго научно. В результате мы получаем четырехтомное описание рукописей Синодальной библиотеки. Туда вошли все древнейшие рукописи священного писания, богослужебных книг, отцов церкви и в значительной степени памятники русской литературы более позднего времени, начиная с XIV и кончая XVII в. Это описание действительно удовлетворяет самым строгим научным потребностям. Оно является не только библиографическим трудом, но и крупным трудом по истории литературы. Так как Горский и Невоструев были исследователями, стоящими вполне на научной почве, а разработана древняя письменность была еще слабо, то они не только описывали то, что видели в библиотеке, но и должны были производить расследование того, что там находили; а находили они много нового, неизвестного, необследованного. Постепенно их описание превратилось в целый ряд научных исследований по отдельным памятникам, с которыми им пришлось встречаться в библиотеке. К этим описаниям Горского и Невос- труева мы должны постоянно обращаться за справками, за указаниями о том, на какой научной стадии стоит в настоящее время тот или другой вопрос. Для примера достаточно указать на вопрос о переводе священного писания на славянский язык, имеющий громадное значение для историка литературы, потому что язык церковной службы прежде всего является литературным языком для древней Руси, а священное писание — источником первого знания. Поэтому литературная история священного писания на славянском языке представляется крупной страницей в истории русской литературы: эту страницу на основании исследования рукописей и написали Горский с Невоструевым. Если бы мы хотели познакомиться с вопросом, как совершался перевод священного писания на славянской и русской почве в течение целого ряда веков, но оставили бы в стороне труды Горского и Невоструева, то не узнали бы и половины того, что должны были бы знать[3].

Затем идут другие собрания, имеющие также крупное значение, и описания которых до известной степени являются необходимыми для историка литературы, и не только как справочные пособия. Это прежде всего — самое крупное по объему из московских собраний, а именно: собрание Румянцевского музея, являющегося в значительной степени результатом деятельности Н. П. Румянцева, о котором уже не раз приходилось говорить. В числе прочих редкостей, которые Румянцев собирал для своей библиотеки, было собрание рукописей, около 500 с небольшим рукописей. Благодаря своему влиянию и положению, в числе этих рукописей Румянцев мог сосредоточить ряд крупных и ценных памятников не только литературы церковной, но и литературы светской. Собрание самого Румянцева является, несомненно, если не особенно крупным по своему объему (синодальное собрание почти в три раза больше по числу рукописей), то по своему содержанию стоит не ниже, если не выше синодального собрания. Преимущество его заключается в том, что оно не является собранием, составленным со специальной целью, какова Синодальная библиотека, а составлено учеными, которые понимали всю широту и важность всестороннего изучения русского прошлого. Оно богато по разнообразному подбору текстов, которые в него вошли; но еще большую ценность приобретает собрание Румянцева в связи с тем описанием, которое было к нему составлено. Это описание составлено родоначальником научного изучения славянского и русского языка, знаменитым А. X. Востоковым. Описание рукописей Румянцевского музея, составленное Востоковым, вышло в 1842 г. Востоков составлял его в течение с лишком 19 лет; это вышло также непростое описание того, что содержится в Румянцевском собрании: Востокову, так же, как и Горскому с Невоструевым, пришлось иметь дело с громадным количеством новых неизвестных памятников и быть одним из первых, приступивших с научным методом к рукописи. Он их описывает и исследует, хотя не так подробно, как Горский и Невоструев, но дает указания не только внешних, но и внутренних свойств данного памятника. Описание Востокова является такой же настольной книгой для историка литературы, как и описание Горского и Невоструева. Мало того, описание Востокова имеет и более широкую цель. Востоков был знатоком палеографии, то есть исследователем древней письменности как искусства, как фактора культуры. Поэтому в румянцевском описании сосредоточено большое количество научных данных для истории нашей письменности как искусства, для нашей палеографии. Эти замечания настолько ценны, что А. Н. Пыпин еще в пятидесятых годах сделал извлечение из описаний рукописей Румянцевского музея этих данных и дал, таким образом, первый учебник русской палеографии. Несомненно, что эта сторона румянцевского описания показывает, почему мы до сих пор часто обращаемся к описанию Востокова, не только отыскивая там указание на известный текст, но и стараемся узнать, что сказано об этом тексте таким осторожным, образцовым исследователем, как Востоков.

Но собрание Румянцевского музея не ограничивается собранием Румянцева. Как известно, Румянцевский музей постепенно превратился в публичную библиотеку. В собрание Румянцева поступают одно за другим любительские собрания рукописей 40—50-х гг. и делаются общественным достоянием. Туда поступило одно из крупных собраний — В. М. Ундольского, около 1500 рукописей и более тысячи старопечатных книг, отчасти собрание известного исследователя славянского Востока В. И. Григоровича, исследователя славянства и греческого искусства Севастьянова, ряд собраний других ученых: так, здесь мы находим большое собрание в 700 с лишком рукописей Н. С. Тихон- равова, собрания Беляева, Пискарева, Большакова, А. Попова и других. В настоящее время Румянцевский музей насчитывает в своем собрании уже более 9000 славянских и русских рукописей[4], причем только около 500 падает на румянцевское собрание. Разумеется, такое крупное собрание является важным источником для изучающих русскую литературу. Правда, там есть еще много неизученного, нового, но вместе с тем есть и описания собранного; но они, конечно, не могут быть поставлены рядом с описаниями Востокова, Горского и Невоструева: это простые каталоги ежегодных приобретений музея в его «Отчетах»[5].

Наконец, третьим собранием, которое представляет немалый интерес по своему объему и разнообразию, является собрание Исторического музея. Оно еще до сих пор не имеет никакого описания, кроме карточного, инвентарного; пользование им пока довольно затруднительно ввиду отсутствия особого такого описания. В этом собрании насчитывается около 8000 рукописей, преимущественно русских, древних немного, но зато там большое количество рукописей с роскошными, интересными заставками, миниатюрами, что дает возможность изучать историю искусства, историю русской графики.

Наконец, четвертое из крупных и ценных собраний в Москве — это библиотека при Синодальной типографии с 2000 приблизительно рукописей, начиная с XI в. (такова Саввина книга — Евангелие), составившаяся частью еще в XVII в. при Московском печатном дворе и бывшая прежде соединенной с Патриаршей Синодальной. Часть рукописей имеет печатные каталоги. Библиотека важна для изучения развития у нас печатного дела с XVII в. и до начала XIX в.

Кроме этих собраний, в Москве есть и еще собрания рукописей, которые большей частью не имеют печатных описаний, например, большое собрание епархиального ведомства, небольшое собрание Московского университета и другие известные собрания. Среди них должно быть отмечено собрание, которое занимает видное положение в науке: это собрание А. И. Хлудова. Оно находится в единоверческом Никольском монастыре. Хлудов был богатым московским фабрикантом, старообрядцем. Он тратил много денег на собирание редких книг и, как старообрядец, на собирание старых печатных книг. Он пользовался большим уважением и доверием среди своих единоверцев; поэтому ему удалось при своих средствах составить такое собрание, какое редко кому удавалось в наше время. Он приобретает рукописи южнославянские, чрезвычайно ценные, дорогие, древние, собранные А. Ф. Гильфердин- гом; к нему стекаются рукописи, которые хранились у старообрядцев, и которых последние нестарообрядцам не продали бы. Это собрание после смерти Хлудова поступило в единоверческий монастырь и составляет собственность этого монастыря; но, несмотря на это, оно является общедоступным. Оно описано одним из лучших знатоков древних рукописей, одним из наиболее опытных библиографов, именно Андреем Поповым, который в данном отношении является учеником Горского, Невоструева, Востокова, Тихонравова и других. Его описание может удовлетворить не только библиографов. Он знает цену каждого отрывка, каждой статьи, которые находит в хлудовском собрании; поэтому, если он и не пускается в подробные исследования, то делает ценные указания, а иногда и издает целиком произведения, которые по своей ценности и редкости имеют большое значение. Поэтому описание собрания Хлудова является в то же время и изданием наиболее ценных памятников, поскольку эти памятники сохранились в рукописях Хлудова.

Из других московских собраний, представляющих более или менее важное значение для исследователей древней литературы, можно упомянуть библиотеку Общества истории и древностей при Московском университете, имеющую подробные печатные каталоги рукописей (более 400, с XIV в. и по XVIII в.), П. Строева (1845) и Е. И. Соколова (1905), библиотеку Архива Министерства иностранных дел, куда вошли собрания князя Оболенского (преимущественно исторического характера), Мазурина, свое собрание и др.; к сожалению, это богатое собрание печатного каталога до сих пор не имеет.

Нужно, наконец, упомянуть также об одном собрании, которое представляет несомненный интерес для историка литературы: это бывшее собрание Чудова монастыря (в Кремле). Чудов монастырь — митрополичий и один из самых крупных по своему литературному и общественному значению в древней Руси. Он имел большое собрание рукописей, отличающихся большой ценностью. Там в большом количестве находятся списки XII—XVII вв. книг священного писания, отцов церкви, между ними — список «Четьи-Минеи» митрополита Макария и др.[6] Это собрание долгое время было недоступно или почти недоступно, имеет краткое и не везде точное описание, составленное киевским профессором духовной академии Петровым, которому удалось пробраться в стены монастыря. Теперь это собрание находится в Синодальной библиотеке. Описание Петрова дает, конечно, хотя и неполные, указания на то, что там может быть найдено.

Остается указать еще на немногие из подобных собраний, находящихся не в Москве. Одним из владельцев крупных собраний около Москвы является Троицкая лавра. Эта лавра — один из старых монастырей, которые играли крупную культурную роль, начиная с XV в. и в течение всего XVI и XVII вв. Поэтому естественно, что там скопились большие книжные богатства. В той же Троицкой лавре находится и Московская духовная академия, высшее духовно-научное учреждение, для которого старая литература, в особенности духовно-церковная, должна представлять немалый интерес: в виду этого в пятидесятых годах в духовные академии в лучшую пору их научной жизни — в Петербургскую, Московскую и Казанскую — были переданы старые библиотеки из других мест, главным образом из монастырей, старых культурных центров Руси. В Московскую академию попала библиотека Волоколамского монастыря (Московской губернии), одна из крупнейших библиотек XVI—XVII вв.; в этом монастыре сосредоточивался большой круг ученых, преимущественно консервативного направления; здесь широко культивировалась письменность. Поэтому в Троицкой лавре, помимо своих, оказались собранными большие книжные сокровища. Лаврские рукописи и рукописи академии имеют печатные каталоги. Правда, эти каталоги не представляют большого научного труда, но имеют характер хорошего справочного указателя[7].

Кстати, следует упомянуть о библиотеке Казанской академии. Это тоже один из крупных центров, где сосредоточено довольно много материала. В Казанскую духовную академию перевезены собрания с Севера: из Соловецкого и других монастырей Беломорского поморья. Для них тоже существует каталожное обстоятельное описание (Казань, 1881, 1885, 1898 гг., 3 т.), но неоконченное.

Что касается Петербурга, то он, как и Москва, представляет большое сосредоточение рукописного материала. Здесь на первом месте должна быть поставлена Публичная библиотека, обладающая громадным количеством рукописей; это самое крупное собрание рукописей в России[8]. Рукописи эти описываются в «Отчетах» библиотеки, хотя и очень кратко и неполно, что составляет невыгодную сторону пользования этой библиотекой. Затем большое собрание рукописей есть в Академии наук, где рукописи собирались с самого основания Академии с двадцатых годов XVIII столетия. По уставу Академия имела даже обязанность собирать памятники древнерусской истории и литературы, и на ней лежала обязанность издавать эти памятники. Академия первое время собирала памятники, но не особенно усердно, потому что в XVIII в. там господствовал среди ученых иноземный элемент, который не был в этом заинтересован. Поэтому только в наши дни появляются более или менее обстоятельные описания рукописей, находящихся в академической библиотеке. Третьим собранием, находящимся в Петербурге и представляющим интерес, является собрание духовной академии, особенно ценное для нас. В состав этого собрания вошли собрания рукописей двух культурных центров древней Руси, а именно: из Новгорода, который в течение долгого времени, вплоть до конца XV в., был несомненно самым культурным и литературным центром всего Севера: около св. Софии Новгородской группировались ученые новгородцы; Софийская библиотека еще в XVI и XVII вв. славилась своим богатством. В богатых новгородских монастырях тоже были сосредоточены издавна большие собрания рукописей. Все эти собрания и перенесены в духовную академию. Другая библиотека, которая поступила в духовную академию, это — библиотека Кирилло-Белозерского монастыря: в XV—XVII вв. Кирилло-Белозерский монастырь стоял во главе целого общественно-литературного течения «Заволжских старцев», этих аскетов-рационалистов. Монастырь этот сыграл очень важную роль в нашей истории. В нем несомненно, как и в других подобных центрах, должны были быть сосредоточены большие книжные богатства, которые теперь и вошли в состав Петербургской духовной академии. Эти рукописи новгородские и кирилло-белозерские до сих пор не имеют полных порядочных описаний.

Описание новгородских рукописей еще только начинается, пока вышло три тома, охватывающие незначительную часть этого громадного собрания[9].

Кроме Москвы и Петербурга, большим средоточием рукописного материала является Киев с его академией. Киевские собрания большой древностью собранных рукописей не отличаются, но важны как собрания материалов для истории местной, юго-западной и малорусской литературы XV—XVIII столетий. Большинство рукописей сосредоточено в библиотеке академии, Печерской лавре и отчасти монастырях (например Михайловском). Большинство этих собраний описаны кратко, но точно в большинстве случаев, профессором академии Н. И. Петровым («Описание рукописей церковно-археологического музея при Киевской духовной академии», 3 вып., Киев, 1875—1879 гг., и «Описание рукописных собраний, находящихся в городе Киеве», 3 вып., М., 1891, 1896, 1904 гг.). Собрание рукописей, интересных для юго-западной же литературы, есть и в Вильне в Публичной библиотеке (каталог его издан в 1882 г. Ф. Добрянским).

Нет надобности перечислять описания мелких собраний. Достаточно и того, что было указано, для того чтобы представить себе, какого рода источники и пособия находятся в нашем распоряжении. В общем следует отметить еще только то, что в большинстве монастырей, если только они имеют за собой более или менее значительное историческое прошлое, сохраняются остатки прежнего их книжного богатства; в одних монастырях сохраняются они бережно, в других гниют, тлеют, раскрадываются, расхищаются. Кроме этого, очень многие из этих естественных книгохранилищ привлекли к себе внимание экспедиций, собиравших рукописи, и затем внимание развивших свою деятельность собирателей, которые не пренебрегали никакими средствами для приобретения книг, вследствие чего из монастырей пропадали рукописи и попадали в частные руки, но тем спасались иногда от неминуемой почти гибели. Затем в большинстве русских провинциальных центров, главным образом в губернских городах, учреждаются в наше время Архивные комиссии, которые собирают в свои библиотеки и сберегают местные источники для русской истории и литературы. Большинство этих Архивных комиссий пользуются в качестве источников для своих собраний теми же мелкими монастырями и церквями, где уцелели еще небольшие собрания рукописей. Все это понемногу описывается, частью поступает в библиотеки комиссий. Некоторые комиссии в этом случае достигают больших успехов, например, Тверская, которая обладает собранием до 2000 рукописей в своем музее; из них некоторые описаны.

Наконец, и за пределами России есть рукописный материал, полезный для историка литературы, главным образом в тех славянских землях, которые культурно в прошлом более или менее тесно были связаны с Русью, а также в западноевропейских библиотеках (Вена, Берлин, Дрезден, Париж, Лондон и Рим) есть небольшие коллекции славянских и русских рукописей, в большинстве случаев имеющих описания в каталогах этих библиотек[10].

Но особенно крупные собрания и наиболее важные для нас сосредоточены, разумеется, у славян, главным образом в Праге (Чехия), Загребе (Хорватия), Белграде (Сербия), Софии, Филиппополе, Рыль- ском монастыре (Болгария), отчасти на Афоне, где с давних пор был культурный центр для славян и русских. Довольно значительное собрание преимущественно русских и притом чаще южнорусских рукописей мы знаем во Львове (Галиция). Почти все эти собрания также имеют более или менее удовлетворительные описания[11].

Таким образом, главным источником для нашего ознакомления с русской литературой древнего периода являются рукописи. Этими рукописями приходится постоянно почти пользоваться непосредственно, разыскивая и изучая их. Из всего этого громадного количества рукописей, которые являются главным источником древней литературы и которые дошли до нашего времени, а также памятников, в них заключающихся, издано сравнительно немного. Если у нас есть целый ряд изданий, подчас достаточно крупных, которые посвящены как раз этим древним памятникам, то это все-таки незначительная доля того, что приведено в известность, и что нам нужно еще привести в известность. Поэтому почти ни одна работа по древней литературе до сих пор не может обойтись одними печатными изданиями материала: постоянно приходится обращаться к рукописям, нередко по довольно элементарным и крупным вопросам. Тем не менее, теперь издания древних памятников уже представляют целые серии, подчас многотомные, стоившие много труда, подчас многолетнего и сложного, целого ряда ученых.

  • [1] Первое собрание, составлявшееся с научной целью, было созвано Академией наук,которая еще по завету Петра Великого должна была собирать летописи и хронографыдля создания истории России.
  • [2] Имеются довольно полные перечни печатных описаний рукописей, каков,например, в «Очерке кирилловской палеографии» Е. Ф. Карского (Варшава, 1901),стр. 18—32; А. И. Соболевского, «Славяно-русская палеография» (изд. 2, СПб., 1908,стр. 18—19); см. также в предисловии к начатому (вышел пока первый выпуск) большому труду Н. К. Никольского «Рукописная книжность древнерусских библиотек» (XI—XVII вв.), СПб., 1914 (изд. «Общества любителей древней письменности»), стр. XIII и сл.
  • [3] Для непосредственного пользования рукописями Синодальной библиотеки существует довольно полный их обзор архиерея Саввы (Указатель... М., 1858) и архиереяВладимира (Систематическое описание рукописей Московской Синодальной библиотеки, ч. I, М., 1894) — для греческих рукописей; для рукописей Воскресенской библиотеки, вошедшей в состав Синодальной, есть краткое, не вполне точное описание архимандрита Амфилохия (М., 1875).
  • [4] К 50-летию музея (1913 г.) числилось 9723 ед. хр.
  • [5] Только собрание Ундольского имеет отдельное, но не оконченное, сжатое описание.
  • [6] Это сокращенный, сделанный в 1600 г. список: два полных, составленных самимМакарием, находятся в Патриаршей Синодальной библиотеке.
  • [7] Каталоги составлены: для Лавры — иеромонахом Арсением (М., 1878—1879), дляВолоколамских рукописей — иеромонахом Иосифом (М., 1882).
  • [8] В 1910 г. в нем было более 36 с половиной тысяч рукописей славянских и иноязычных, начиная с V—VI вв. и кончая XIX. Здесь же хранится древнейшая славянскаядатированная рукопись — Остромирово евангелие 1056—1057 гг.
  • [9] Составляются Д. И. Абрамовичем: вып. I (книги священного писания) — СПб.,1905; вып. II (Четьи-Минеи, Прологи, Патерики) — 1907 г. и вып. III (сборники) —1910 г.
  • [10] Общий, несколько устаревший и неполный обзор русских рукописей в заграничных библиотеках составлен был С. Строевым («Описание памятников славяно-русскойлитературы»... М., 1841).
  • [11] Пражские рукописи описаны М. Сперанским (М., 1894), белградские —Л. В. Сто-яновичем (Белград, 1901 и 1903), софийские — Б. Цоневым (София, 1910), рыльские —Спространовым (София, 1892), филиппопольские—Дъяковичем (Пловдив, 1906), афонские— Савой Хиландарцем (Прага, 1896), Львовские — И. С. Свенцицким (Львов, 1906,1911).
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>