Полная версия

Главная arrow Литература arrow История древней русской литературы. Часть 1

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Племенное деление

Говоря о начальной исторической эпохе, мы имеем в виду главным образом явления начиная с IX в., и X в. В это время русское племя расселилось уже на тех местах, где его первоначально и застала история, уже раздвинулось в разные стороны, идя вдоль водных путей и в стороны от них, хотя и немного. Это племя находится в родственных отношениях к славянам западным (в меньшей степени) и к славянам южным (в большей степени). Само племя русских славян является разделенным на ряд меньших племен. Эти племена отличаются друг от друга, главным образом, по быту; но, судя по некоторым древним письменным памятникам, отразившим живую речь, мы имеем право говорить также и о различии их между собой по языку. Так, рядом с памятниками, которые ничего не говорят нам о каком-либо местном наречии, каким, например, является «Остромирово Евангелие», мы имеем ряд памятников, правда, небольшой, в которых вполне ясно сказываются характернейшие признаки северно-русского (новгородского) говора: мы знаем этот северный новгородский говор, начиная с XI в. и до сих пор, и эти признаки настолько устойчивы, что у нас не может быть никаких сомнений в том, что диалектические особенности в IX, X вв. были уже налицо; памятниками XII в. закреплены уже южнорусские говоры. Бытовое деление русского племени на ряд племен — полян, древлян, дреговичей, кривичей, северян, тиверцев и т. д. — должно находить себе оправдание отчасти и в языке. Это наблюдение для нас очень важно. В позднейшее время мы столкнемся с существованием отдельных литературных центров, которые отчасти совпадут с центрами различных отдельных племен и, может быть, говоров. Таким образом, в литературе мы будем наблюдать наряду с объединяющим литературным принципом — общерусским, и принцип разделительный, областной. Конечно, для древнейшего периода мы не можем говорить об особенно крупных отличиях этих литературных областей: для этого у нас мало материала, мало памятников; но мы все же можем констатировать, хотя и предположительно иногда, существование отдельных литературных центров; таковыми являются, кроме Киева, прежде всего Новгород, позднее Владимир-Волынский, Псков, Ростов, Смоленск, Чернигов, Владимир-Залесский и т. д.

Исходя из этих общих положений, мы, естественно, должны выдвинуть вопрос: в каком отношении находится деление русского племени на части, упомянутые летописью, к тому областному делению, с которым мы сталкиваемся во времена более поздние, именно, к делению русского племени на великорусов, малорусов и белорусов? Естественно возникают и вопросы: как древне это последнее деление? Являлись ли действительно старые поляне и их соседи по месту прямыми предшественниками теперешних малорусов? Какое или какие древнерусские племена явились прямыми предшественниками великорусов? Ответ на вопрос о прямом наследовании теперешних племен русских древним дается обыкновенно отрицательный, то есть наши древние русские племена — поляне, древляне и т. д. — не соответствуют вполне позднейшим малорусам, белорусам и великорусам, а эти великорусы, белорусы и малорусы есть результат позднейших этнографических скрещений и переселений. Во всяком случае, в течение всего киевского периода (который тянется приблизительно до конца XIII в.) мы не можем констатировать наличие того деления, которое мы знаем после. Однако нашей задачей все же является уяснить себе, в каком же отношении находятся эти племенные группы к последующему делению; от решения его зависит определение характера и времени киевской литературы и последующей московской. Этим вопросом в последнее время немало занимались в нашей ученой литературе. Особенно в этом отношении заслуживают внимания работы А. А. Шахматова[1]. Он понимает дело приблизительно таким образом: отдельных мелких русских племен в древней Руси мы можем насчитать десятка с полтора. Все они объединяются пережитками прежнего родового быта, но на разной ступени развития культуры, и не резко отличаются друг от друга по языку. Что же касается отличий по языку, то таковые, конечно, были, но в то же время по языку между отдельными племенными группами была близость, почему все племена старой Руси могут быть сведены в общем к трем языковым группам. Однако эти группы распределялись совершенно иначе, чем современные нам три диалектические группы русского народа. Эти группы были следующие:

  • 1) прежде всего, намечается группа южная (или лучше: юго-западная), в состав которой входили древнерусские племена, жившие от устьев Дуная и Днепра вверх по Днепру до Припяти и Десны, приблизительно;
  • 2) затем, от Припяти и Десны до верховьев Оки и Волги жила другая группа населения, которую мы можем назвать среднерусской; 3) все остальное представляло группу северно-русскую. С течением времени исторические события (в числе которых А. А. Шахматов прежде всего выставляет влияние зародившегося государственного порядка, те передвижения, которые происходили при переселении князей из одного удела в другой, колонизацию, давление «степи») имели следствием то, что началось передвижение и самого населения с юга на северо-восток. Развитие этого движения совпадает как раз с концом киевского периода. Южное население подвигается на северо-восток, частью на место среднерусского населения, а это, в свою очередь, отчасти под влиянием напора пришельцев, отчасти под влиянием других причин, передвигается, с одной стороны, на запад, и с другой — на север, в бассейн Оки и Москвы, где сталкивается с южнорусским племенем, и они вместе с северно-русской кладут основание той великорусской группе русских говоров, с которой мы и имеем дело в позднейший период, именно, в московский. Стало быть, из двух остатков древних южных и среднерусских племен образовалось новое племя — великорусское. Этим и объясняется то родство, которое великорусская народность сохранила с малорусами, с одной стороны, с белорусами (потомками остатков среднерусской группы и южнорусской) — с другой. Что же касается остальной части населения юга, то она подвинулась частью на запад, частью на юго-запад и заселила Галицию, Волынь. Позднее часть населения Галича и Волыни передвигается опять на юго-восток и, сливаясь с местным оставшимся населением, образует племя малорусское. Северная же группа племен остается приблизительно на старом месте, раздвигаясь лишь на восток и постепенно, хотя медленно, смешиваясь с южно-великорусами. Этим и объясняется тот факт, что северные русские говоры оказываются наиболее архаичными, древнерусский язык в них сохранился в менее измененном виде. Вот приблизительно то отношение, которое мы можем установить между современным делением русского народа на великорусов, малорусов и белорусов и древнерусскими племенами киевского периода.

Если дело обстоит именно так, то, несомненно, для киевского периода, когда еще не сложились позднейшие русские племена, мы должны иметь дело еще со старой группировкой русских племен и старыми центрами. И действительно, в культурной жизни русского племени мы замечаем сильное тяготение к отдельным центрам, причем получается деление, в общем вполне совпадающее с делением Шахматова. Южнорусское племя, наиболее культурной частью которого было племя полян, имеет своим центром Киев, который с самого начала нашей истории становится самым видным культурным и государственным центром. Но это, однако, вовсе не значит, чтобы около него объединялась вся Русь. Были и другие центры, которые сохраняли свою самостоятельность. Так, на севере был свой крупный культурный центр — Новгород. Тут нужно отметить весьма характерный факт, что менее культурные среднерусские племена, (каковы полочане, кривичи), в начале киевского периода такого центра не имели: их культурные центры — Полоцк и Смоленск — образовались приблизительно лет на 100—150 позднее, когда культурность их поднялась, конечно, под влиянием более культурных северян и южан. Передовым племенем, таким образом, является племя полян с прилегающими к нему другими племенами южной группы. Им-то и пришлось быть первоначальными носителями новой культуры. Стало быть, при изучении литературы киевского периода мы должны, отмечая черты бытовые и черты общерусские, иметь в виду, что литература развилась далеко не равномерно по всей русской земле, именно, культурная жизнь на севере от Киева проявляется менее интенсивно, а в средней Руси начинается гораздо позднее, нежели на юге и на севере. Поэтому старое племенное или областное деление русской литературы должно учитываться при изучении древнего периода. Более слабые отзвуки этого деления могут быть найдены нами и в литературных памятниках непосредственно.

  • [1] В сжатом виде эти работы представлены в его статье «Русский язык» в словареБрокгауза и Эфрона (1 изд.), полутом 55, стр. 564 и сл.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>