Полная версия

Главная arrow Литература arrow История древней русской литературы. Часть 1

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Государство на Руси

Несомненно, что выступление славянских полудиких племен на историческую сцену было обусловлено рядом факторов, объясняющих это выступление. Из этих факторов, конечно, нужно прежде всего упомянуть образование государств и затем принятие христианства, которые имели место почти одновременно на что уже указывалось раньше. Несомненно, что эти факторы много способствовали поднятию культурности и среди русских племен. Какое же влияние оказало образование государства и принятие христианства на развитие литературы? К выяснению этого вопроса мы и обращаемся.

Конечно, мы, исследуя факты литературы, должны возможно меньше касаться фактической стороны политической истории, так как она сама касается непосредственно литературы только частью[1]. Прежде всего мы должны заметить, что первый фактор, то есть образование государства, играло, по-видимому, гораздо меньшую роль в литературной жизни, чем второй фактор — принятие христианства. Это вполне понятно: религиозная идея теснее связана с мировоззрением каждого человека, нежели идея политическая, государственная; христианское мировоззрение находит свое отражение прежде всего в литературе, соприкасаясь с домашней интимной жизнью человека более, нежели область политическая, особенно при невысоком уровне культуры вообще. Конечно, нельзя при этом отрицать и важной роли образования государства, тем более, что этот фактор был теснейшим образом связан с распространением христианства. Как мы уже знаем, почти одновременно с образованием русского государства, около половины IX в., то же самое происходит и у других славянских народов: везде мы приблизительно около этого времени видим зарождение государств — где немного раньше, где немного позднее. Стало быть, приблизительно в одно и то же время все славяне вообще достигают той степени развития, когда первобытные народы от родового быта переходят к более усовершенствованным формам жизни — к быту государственному. Тот факт, что в образовании государств наблюдается известная аналогия между всеми славянскими народностями, и что хронологически оно почти совпадает у всех них, доказывает нам, что славянство, хотя и раздробилось уже на отдельные народности, но все же эти народности были довольно близки друг к другу по культуре, хотя, конечно, это не исключает и частных различий и дроблений в пределах одного и того же племени, как то мы видели, например, у русских славян. Нельзя не отметить еще одного характерного факта: все славяне основывают свои государства большей частью при содействии иноземных элементов. У нас таковыми элементами оказываются, с одной стороны, Скандинавия, с другой Византия, с которыми Русь издавна была в культурно-торговых сношениях. То же самое мы замечаем и у других славян: основы польской государственности, действительно, находятся вне Польши; чешско-моравское государство возникает под влиянием Германии, южные славяне образуют государства при непосредственном участии византийского влияния. Если мы попробуем определить причины этого явления, то, несомненно, найдем их в быте народа: соседи раньше вышли на культурный путь, нежели славяне. Говоря ближе об условиях и характере основания государств у славян, и в частности у русских, прежде всего нужно указать на то, что этот факт, т. е. создание русского государства, находится в непосредственной зависимости от экономических и социальных причин. У нас основание государства теснейшим образом связано с торговыми предприятиями русского племени. Русское племя расселилось ведь, главнейшим образом, по торговому пути; оно образовало ряд городов, которые с севера замыкались Новгородом, с юга — Киевом, которые были прежде всего торговыми центрами. И около этих торговых центров, которые в то же время становятся и культурными центрами, группируется и все остальное население Руси: к этим центрам оно тяготеет. Из этих экономических факторов возникает и идея государственного устройства.

Возникновение княжеской власти, как и всей организации государства, вызвано было, по мнению В. О. Ключевского[2], прежде всего экономическими условиями. Князья первоначально являлись наемниками, которые за плату, за вознаграждение со своими дружинами поддерживали порядок в стране, оберегая ее торгово-промышленные предприятия, ее торговые пути. Потом, под влиянием местных условий эти князья, стоящие во главе дружины, приобретают больше прав на участие в местной жизни и становятся постоянными представителями действительной власти, по характеру остающейся по-прежнему прежде всего военной. Рядом с этой властью князя и его княжеской дружиной стоит старая власть русских родовых установлений — вече и родовая аристократия. В этой группировке лежит начало деления на классы, сословия: так, из старшей дружины и представителей старой родовой власти образуется позднейшая военная аристократия, из младшей и свободных людей населения, служащих князю, — служилая. Затем следует дальнейшее разделение русского общества. Таким образом вырабатываются те общественные группы, которые потом лягут в основу определенных сословных групп русского общества. Несомненно, это явление представляет немалый интерес и для историка литературы. В основу классового деления кладется принцип экономический. Таким образом, различные группы общества отличаются друг от друга и по своему материальному положению. Классы, более материально обеспеченные, скорее и лучше могут воспринимать культуру, чем классы менее обеспеченные. Поэтому, несомненно, миросозерцание высших классов и низших классов не может быть одинаковым. Это, конечно, должно отражаться и на литературе. Однако, если мы возьмем письменный материал древней письменности, то далеко не всегда найдем это сословно-классовое различие выраженным, но все же мы можем его предполагать теоретически. Письменные памятники, которые дошли до нас, конечно, вышли из наиболее культурного класса общества: для создания произведения необходимо образование, а возможность получить его связана с материальным достатком и через него — с принадлежностью к определенному классу; поэтому нам должно быть понятно единообразие наших литературных произведений в смысле выражения миросозерцания. Несомненно, однако, что между высшими и более имущими классами общества и низшими существовал целый ряд промежуточных ступеней. Поэтому мы не имеем никакого права думать, что литература высших слоев общества была совершенно недоступна остальным слоям общества и, наоборот, то, что литература высших слоев общества оставалась совершенно чуждой народного миросозерцания. Это уже недопустимо, потому что древнерусские сословия и имущественные классы мы не можем считать чем-либо замкнутым, заключавшимся в себе: как дружина, состоящая из пришлого элемента и туземной старой группы правящих лиц, постоянно пополнялась новыми элементами из тех же источников, так был постоянный и отлив обратно: обедневший, утративший значение представитель старшей дружины опускался в младшую или переходил в ряд неслужилых свободных людей, так и разбогатевший, усилившийся член младшей дружины поднимался в ряды старшей, а неслужилый человек оказывался в той или иной дружине и т. п. Таким образом, постоянный обмен элементами между отдельными группами был вполне естественным, было взаимовлияние. Это взаимовлияние, безусловно, существовало и в области литературы, где заметнее, где менее заметно. К экономическому фактору обмена, объединения разнокультурных элементов присоединяется фактор политический. Здесь роль играет система распределения княжеских столов между представителями княжеского рода. Как известно, в Киевской Руси князь не являлся привязанным к определенной области, а постоянно переходил с одного княжеского стола на другой, но в известном порядке. Первым и главным столом считался киевский, затем шел стол новгородский, затем черниговский, смоленский и т. д. Это деление тоже имело в основе чисто экономический принцип: лучшим столом считался наиболее доходный; таковым являлся именно киевский; затем шли остальные в постепенности их доходности. В Киеве сидел великий князь, на остальных столах его братья, сыновья и родственники по старшинству. По смерти какого-либо князя все князья передвигались из удела в удел, из худшего — в лучший в порядке старшинства в роде. Стоило только сойти со сцены одному, хотя бы не особенно значительному князю, как происходила значительная передвижка князей, стоявших ниже. Когда же умирал великий князь, то все князья передвигались и занимали другие столы. Этот чисто политический фактор, однако, имеет свое значение и для литературной жизни. Прежде всего, эта цепь взаимно связанных княжеств порождала мысль об единстве русской земли: она принадлежала не князю, а всему княжескому роду; единый княжеский род немало помогал выработке этого представления. Затем, несомненно, что это приводило и к известным практическим результатам, производя известную нивелировку общественных слоев, групп населения разных местностей, производя обмен населения между отдельными областями, что, конечно, имеет влияние и на литературную жизнь; князь, переходя из удела в удел, переводил с собой и известную часть населения прежнего удела, хотя бы в лице дружины и своих служащих, а позднее и значительных групп рабочего населения. Таким образом, эти княжеские перемещения много способствовали выработке общих воззрений в древней Руси, которые мы находим в древней литературе.

Теперь обращаемся ко второму важному фактору — принятию христианства.

  • [1] Для более подробного ознакомления можно рекомендовать «Курс русской истории» В. О. Ключевского, т. I.
  • [2] См. Историю сословий в России (М., 1913), лекция V.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>