Полная версия

Главная arrow Литература arrow История древней русской литературы. Часть 1

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Пути переводной литературы

Говоря о переводной литературе, нам приходилось указывать, что путь ее из Византии шел чаще всего через старшую по литературе Болгарию, вообще через юг славянства. Но путь этот — обходной, из Византии на Русь — если и был главным, доставлявшим нам христианские памятники, то все же он не был единственным: рядом с южнославянскими переводами, сделанными преимущественно в Болгарии, в нашей письменности киевского периода мы можем найти ряд (правда, небольшой) переводов с латинского и переводов с греческого прямо русских. Что касается первых, то есть памятников, переведенных с латинского и ставших достоянием и русской письменности, то они должны быть сочтены древнейшими славянскими переводами и притом устанавливающими (помимо священного писания, богослужебной и отчасти канонической литературы) связь русской письменности с эпохой кирилло-мефодиевской литературы старославянской. Эта связь намечается в немногих словах следующим образом[1]. В IX в. положено начало славянской письменности; она развивается в это время среди западных славян: чехов и мораван, отчасти словенцев, бывших до того уже под влиянием латино-немецкой культуры и латинского христианства. Кирилл и Мефодий, внося туда основы христианства восточного типа, не упразднили здесь (да и не имели к тому повода) влияния западного типа. Результатом этого было появление на старославянском языке переводов с латинского, отчасти (позднее, в X в.) и оригинальных произведений западного типа, каковы, например, «Беседы Григория папы» (Римский патерик), «Житие Венедикта», «Никодимово Евангелие» (см. выше), некоторые молитвы, «Житие Иоанна Милостивого» и др., может быть два поучения на Рождество и Крещение, «Сказание о святом Вячеславе Чешском» и др. Когда же началась резкая реакция против дела Кирилла и Мефодия со стороны католического немецкого духовенства, дело их падает среди западных славян, переносится, как известно, их учениками в Болгарию; вместе с тем переходят сюда и упомянутые памятники, а затем уже из Болгарии вместе с другими, сделанными с греческого переводами появляются у нас. Как памятники западного происхождения, они могли доносить к нам и западное культурное влияние; но на деле этого мы не видим, во-первых, потому, что в них ничего специфически западно-христианского (например, в области догматики), кроме терминологии и лексики, не было; во-вторых, они прошли через южнославянскую среду (по типу культуры восточную), значительно стершую и эти внешние следы западнославянской их физиономии; в-третьих, эти памятники очень немногочисленны по сравнению с массой восточных, пришедших к нам.

Непосредственное же влияние на Руси латино-католического Запада, отмечаемое историками для XI—XII вв. (сношения князя Ярополка с папой, легенда о латинянах-немцах, предлагавших свою веру Владимиру, сношения с Западом князя Изяслава Ярославовича, замужество Анны Ярославовны во Франции), точно так же не могло поколебать общий византийско-восточный тип нашей литературы, как слишком слабое и несистематичное, а сверх того вызывавшее энергичный протест, шедший из самой Византии, как раз в это время уже упорно боровшейся с латинством, и, естественно, ревниво оберегавшей от латинского влияния только что вошедшую в семью восточного христианства Русь; следом этого воздействия могут считаться многочисленные переводные, перешедшие и на Русь, византийские полемические сочинения против латинян, а также русские компилятивные того же рода, каковы «Послание митрополита Никифора к Владимиру Мономаху» (XII в.), «Послание об опресноках митрополита Льва» (Леона — XI в.), «Послание Георгия, митрополита русского», «Стязание с латиною», «Послание Иоанна II», русского митрополита XI в., к папе Клименту, «Послание о вере варяжской к князю Изяславу» (приписываемое то преподобному Феодосию Печерскому, то — и, кажется, правильнее — Феодосию, писателю XII в., греку). Как видим, чуть не все авторы этих сочинений — греки, писавшие в России или по-русски. «Послание Никифора», хотя и известно только по-русски, но по стилю выдает свой греческий оригинал; Послание Леона известно по-гречески и т. д.[2] Таким образом, несмотря на свою связь с западным христианством, сношения эти не в силах были изменить наше восточное христианство, оставить на нем заметный след.

Этот общий тип нашей литературы не нарушали, разумеется, и прямые русские переводы с греческого. Несомненно, что более имущие классы старого русского общества, каковы духовенство, правящие лица (князья, дружина), довольно рано уже значительно двинулись в своем культурном развитии: переводная литература, о которой до сих пор говорилось, существовала главным образом для них; среди них, несомненно, уже были, хотя бы и в небольшом числе, лица, усвоившие в достаточной степени и греческий язык, и греческую образованность; среди них были и прямо греки (например, высшее духовенство, присылаемое из Константинополя), овладевавшие русской литературной речью, и образованные южные славяне (находившиеся под сильным влиянием Византии). Только при таком представлении русской культуры понятны будут свидетельства нашей летописи, например, о Ярославе Мудром, который «собирал многих писцов» и с ними не только списывал, но и «перелагал» греческие книги на славянский. Конечно, эти ученые, образованные люди составляли незначительное меньшинство сравнительно с темной, неграмотной и в лучшем случае полуграмотной массой; редки были они и среди грамотной массы, знавшей славянский язык, умевшей читать, но не дошедшей до знания греческого языка и литературы. Поэтому понятно, почему переводная литература южнославянского происхождения была главной представительницей христианской мысли в нашей литературе киевского периода, почему число оригинальных произведений (преимущественно носящих характер подражательный) и русских переводов так мало сравнительно с южнославянскими, вошедшими в состав нашей литературы. Тем не менее, основываясь главным образом на языке, фразеологии, лексике старых текстов, мы можем найти между переводными произведениями, циркулировавшими на Руси, хотя и небольшой ряд таких, относительно которых с уверенностью можем утверждать, что переводы их сделаны прямо на русский язык и на Руси. Это подтвердит вышесказанное априорное предположение. Вот некоторые из них, несомненно относящиеся к киевскому еще периоду[3]:

  • 1. «Житие Андрея Юродивого» — памятник эсхатологического характера, рассказывающий о последних днях мира и Византии: выписки из этого русского перевода находим уже в Прологах XIII в.
  • 2. «Пандекты Никона Черногорца» — известные по рукописям XII в., содержащие богословско-канонические рассуждения этого ученого монаха XI в.
  • 3. «Христианская топография» Козьмы Индикоплова, писателя VI в.; рассказывает об устройстве мира, известна с XII в.
  • 4. «История иудейской войны» Иосифа Флавия — памятник, важный для истории нашей «воинской повести» и «Слова о полку Игореве»; по характеру это — довольно свободный перевод, подчас переходящий в вольный пересказ греческого подлинника.
  • 5. «Пчела» — собрание изречений, касающихся нравственности, быта, собранное как из христианской, так и древней греческой литературы. Перевод сделан едва ли позднее XIII в.
  • 6. «Чудеса Николая Чудотворца», дошедшие частью в списке XII в.
  • 7. «Студийский устав» — он переведен по поручению Феодосия Печерского; стало быть, в XI в.
  • 8. «Повесть о Девгении» — может быть, явившаяся на Руси впервые в переводе, по характеру «воинская» повесть, рассказывающая о борьбе византийцев с сарацинами; памятник также важный для понимания «Слова о полку Игореве».

Из этого небольшого перечня[4] видно, что, несмотря на свой сравнительно небольшой объем, эта переводная собственно русская литература дополняла собой южнославянскую[5], представляя в то же время значительное разнообразие. Она же показывает, что переводческая деятельность на Руси началась вскоре по принятии христианства — в XI в., развилась в XII и XIII вв. довольно успешно.

Но она все же не изменяла общего характера литературы киевского периода: она была выражением того же византийского влияния, что и южнославянская.

Из данного обзора переводной литературы мы видели, что наша литература получила все средства для своего развития, которыми располагают обыкновенно и другие средневековые литературы христианских народов: взамен устной традиционной, языческой словесности, вместе с христианством и письменностью мы получили в значительном объеме и почти во всех течениях и видах литературу одного из культурнейших центров средневековья — Византии. Отсюда мы должны вывести естественное заключение, что и сама русская литература должна была развиваться так же, как развивались и другие средневековые литературы. Оно так и было. При этом нужно иметь в виду, что литературные факторы, двигавшие нашу литературу, возникли вне русской литературы, были перенесены на русскую почву и здесь должны были приспосабливаться постепенно, оттесняя старые основы или заменяя их так, что должен был выработаться своеобразный тип литературы, представляющий соединение черт национальных, с одной стороны, и черт заимствованных, наносных — с другой. И в этом отношении русская литература не будет составлять исключение; таким образом, и оригинальная литература должна будет находиться в известной зависимости от перенесенной византийской литературы.

  • [1] Подробнее см. А. И. Соболевского, Церковно-славянские тексты моравского происхождения (Русский филологический вестник, 1900 г., № 1—2, стр. 150 и сл.). Списоктаких памятников впоследствии А. И. Соболевским еще расширен.
  • [2] Издание и исследование об этих сочинениях см. А. Н. Попова «Обзор полемических сочинений против латинян с XI до XV в.» (М., 1875), а также критический разборэтого труда в Отчете о 19 присуждении премий гр. Уварова (СПб., 1878), стр. 187—396. Вообще об отношениях Руси к Западу в древнейшее время см. Ediger, Russlands altesteBeziehungen zu Deutschland, Frankreich und der romischen Kurie (Halle a. S. 1911); изложение этого труда с критическими заметками см. Известия Одесского библиографическогообщества при Новороссийском университете, I, 8 (Одесса, 1912), стр. 308—315.
  • [3] Подробнее см. А. И. Соболевского «Материалы и исследования в области славянской филологии» (Сборник Отделения русского языка и словесности Академии наук,т. 88), гл. 8, стр. 162. Это — список, исправленный и дополненный сравнительно с помещенным в указанной выше статье («Особенности русских переводов домонгольскогопериода»).
  • [4] У А. И. Соболевского, уте. соч., приведено 25 таких произведений, сюда же следуетотнести и упомянутый выше перевод «Хроники» Георгия Амартола.
  • [5] Многие из этих русских текстов впоследствии перешли и на юг славянства,каковы, например, «Пчела», «Чудеса Николы».
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>