Формирование понятия симулякра

Категория художественного образа сформировалась в эстетике сравнительно поздно. С самого начала теория образа опиралась на учение Аристотеля о мимесисе – о подражании художника жизни в ее способности производить цельные, внутренне совершенные предметы и о связанном с этим удовольствии, прежде всего – удовольствии узнавания в произведении искусства того, что ранее наблюдалось в самой жизни. Склонность Аристотеля трактовать реальность не как бытие, в котором бесконечно повторяется одно и то же, а главным образом как становление, выделение Аристотелем, наряду с подражанием, также активных функций искусства – все это было оставлено в стороне и никак не повлияло на трактовку понятия художественного образа.

В традиционной философии искусства художественный образ – это исключительно репрезентативный образ. И хотя философия еще в XIX в. заговорила о человеке как о деятельностном существе, на философии искусства этот новый подход к человеку сказался только во второй половине прошлого века. Причем выразился он не вполне адекватно: традиционному понятию репрезентативного образа, способного только к подражанию и потому всегда имеющему в реальности свой прообраз, было резко противопоставлено понятие симулякра, образа, ничему нс подражающего и не имеющего в силу этого какого-либо реального прототипа.

В разработку идеи симулякра важный вклад внес французский философ прошлого века Ж. Бодрийяр. В первый период своего творчества он рассматривал проблемы общества потребления и стремился раскрыть суть феномена потребления. Если раньше главными свойствами вещей были материальность, полезность и функция, говорит Бодрийяр, то в обществе потребления эти свойства отходят на задний план и уступают свое место новым свойствам, возникающим в силу того, что предметы и вещи, подобно языку, образуют систему знаков и приобретают "знаковую стоимость". Суть этого общества составляет потребление знаков, а само потребление становится процессом поглощения знаков и поглощения знаками. В обществе потребления всякий товар производится как знак, а знаки – как товары. Бодрийяр рисует мрачную картину функционирования общества потребления, которое предстает как пространство всеобщего манипулирования и отчуждения. Это – конец труда, производства и политической экономии, утрата всякой референции, почвы и фундамента. Все рушится под натиском "стоимости-знака", подчиняющей себе не только экономику, но и другие сферы человеческой деятельности – искусство, язык, интеллектуальную деятельность. Везде действует "модель симуляции", в силу чего место реальных предметов, процессов и явлений занимают разного рода знаки и "симулякры" ("подобия"), которые обмениваются между собой, забыв о существовании реального. Рождается нечто "гиперреальное", поглощающее реальное[1].

Бодрийяр определяет симулякр как псевдовещь, замещающую "агонизирующую реальность" постреальностью посредством симуляции, выдающей отсутствие за присутствие, стирающей различие между реальным и воображаемым.

Идея симулякра возникает, таким образом, в контексте обсуждения негативных черт общества потребления. Одной из основных таких черт является симуляция – притворство, создание ложного представления о чем-либо с целью ввести в обман. Симулякр – средство притворства, создания неверного представления о реальном положении вещей.

Следуя идеям Бодрийяра, и сейчас говорят о симулякре как о сознательном художественном "обмане" реципиента (ироническая игра) в постмодернизме путем презентации в качестве "подражания" некоего образца, в принципе не имеющего никакого прообраза, т.е. объекта подражания.

Несмотря на многие глубокие замечания, высказанные Бодрийяром в адрес общества потребления, представление им этого общества как "агонизирующей реальности" не является обоснованным. Это общество устойчиво, и нет никаких предпосылок предрекать его скорое крушение, замену его культуры некой более высокой и совершенной культурой ("культурой с большой буквы"). Связывание нерепрезентативных образов с симуляцией как одной из ведущих характеристик общества потребления нс имеет под собой твердой почвы. Бодрийяр правильно отмечает, что симулякр возникает в случае определенного кризиса реальности. Симулякр как раз и говорит о том, что должно появиться вместо этой вырождающейся реальности. Но кризис отдельных сторон (социальной) реальности – это еще не ее агония. Вся социальная жизнь состоит из непрерывных кризисов, затрагивающих тс или иные се стороны. Нет никаких причин сравнивать, как это делает Бодрийяр, культуру XX в. с "засыпающей осенней мухой", а в эстетике симулякра видеть риск деградации, истощения, "ухода со сцены" и т.п.

Бодрийяр, однако, прав, подчеркивая чрезвычайную распространенность симулякров в обществе потребления и негативные последствия такого положения вещей. Индивид такого общества все более отстраняется от реальности и даже от тех репрезентативных образов, которые представляют ее. Он живет по преимуществу в мире образов, не имеющих реальных прототипов. Поскольку эти образы представляются ему обычными репрезентативными образами, он даже не замечает того, что он существует в какой-то фантастической, вымышленной реальности. Полностью уйти из мира реальных вещей и представляющих их образов невозможно. По, по необходимости оставаясь в нем, можно руководствоваться не столько реальными причинно-следственными отношениями, сколько вымышленными связями вещей и людей. Это своего рода социальная шизофрения: оставаясь предметным и деятельностным существом, человек видит мир сквозь очки навязываемых ему обществом фантастических представлений о реальности, имеющих с ней совсем мало общего.

Общество потребления с особой интенсивностью порождает нерепрезентативные образы. Но такого рода образы существовали всегда. Во все времена человек жил но преимуществу в мире фантастических, нерепрезентативных представлений о мире и обществе. Не случайно К. Маркс называл идеологию "ложным сознанием". Людьми в большей степени руководят иррациональные соображения, чем разумные, и свое поведение человек и общество делают рациональным по преимуществу задним числом. Симулякры появились, таким образом, гораздо раньше возникновения общества потребления.

В искусстве симулякры существовали всегда. В современном искусстве их стало заметно больше. Но это связано не с нарастающим упадком общества потребления, которое пытается с помощью симуляции и симулякров продемонстрировать свою устойчивость. Размножение симулякров вызвано в первую очередь характерным для индустриального и в особенности для постиндустриального общества убыстрением темпов социального развития. Ставшее явственным в последние два-три столетия ускорение хода человеческой истории привело к тому, что давно известные нерепрезентативные образы сделались в искусстве обычным делом и даже вышли на первый план, заметно потеснив репрезентативные образы.

  • [1] См. в этой связи: Бодрийяр Ж. Система вещей. М., 1995; BaudriUard J. Simulacres et simulation. Paris, 1981.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >