Полная версия

Главная arrow Политология arrow Международные отношения стран Азии и Африки. Проблема исламизма

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ХИМЕРА ИГ В АФГАНИСТАНЕ И СТРАНАХ НЕЙТРАЛЬНОЙ АЗИИ

Американская компания «Рэнд корпорэйшн» специализируется на разработке новых методов анализа стратегических проблем и новых стратегических концепций, а также выполняет спецзаказы ЦРУ, Агентства национальной безопасности и других спецслужб. В 2016 г. её эксперты констатировали, что ИГ «представляет серьёзную опасность для населения и стран Ближнего Востока и растущую угрозу за пределами региона». В то же время авторы доклада утверждают: с этими группировками «Соединенные Штаты, их партнеры по коалиции, правительство Ирака и население Ирака боролись, начиная со дня вторжения войск коалиции в Ирак» [Foundations of the Islamic State, P. XIII]. Утверждение более чем сомнительное. И вот почему. Вернёмся в недалёкое прошлое.

Как упоминалось в предыдущих главах этой работы, вторжение войск коалиции в Ирак в апреле 2003 г. натовцы обосновали необходимостью агрессивных планов режима С. Хусейна использовать якобы имевшееся у него оружие массового уничтожения. Госсекретарь США К. Пауэлл, выступая в Совете безопасности ООН, заверял, что Ирак обладает запасами ядерного и химического оружия. В ходе боевых действий, по данным американских СМИ, в Ираке погибло от 100 до 300 тыс. человек, включая гражданское население. Военные потери коалиционных сил составили более 4,8 тыс. человек. Погибли 4 486 военнослужащих США, 179 военнослужащих Великобритании, 139 военнослужащих из 21 страны мира. А потом, когда международная комиссия не обнаружила в Ираке ни ядерного, ни бактериологического оружия, в Вашингтоне интервенцию объяснили плохой работой разведки США, предоставившей «неточные сведения».

Напомним, что ещё в октябре 2001 г. США и их партнеры по НАТО вторглись в Афганистан под таким же лозунгом «борьбы с международным терроризмом». Но терроризм возник не на пустом месте. Началось ведь с колонизации, потом — борьба за рынки сбыта, за углеводороды и, наконец, за мировую гегемонию во главе с США. Что касается собственно ближневосточного региона, то здесь уместно привести мнение российского исследователя А. Арешева: «Не отрицая объективных внутренних причин радикализации социумов многих стран Ближнего Востока..., от исторических до природно-климатических, не следует забывать, что так называемый международный терроризм на протяжении десятилетий был эффективным инструментом реализации геополитических интересов ряда государств и транснациональных структур» [Арешев, 2015. С. 16].

Аналогичные выводы правомерно сделать и в отношении Центрально-азиатского региона, в том числе — Афганистана, нашего ближайшего соседа.

После распада СССР на среднеазиатском постсоветском пространстве возникли пять новых независимых государств — Республика Казахстан, Киргизская Республика, Республика Узбекистан, Республика Таджикистан и Республика Туркменистан. Три последних государства имеют общую границу с Исламской республикой Афганистан (ИРА), и их население также исповедует ислам (суннитского толка).

По мнению экспертов, ситуация в ИРА ухудшается. Начиная с 2001 г., антиправительственные исламистские вооруженные группы, входящие в некогда единое «Движение Талибан» (ДТ), контролируют большую часть территории страны. Своей основной задачей ДТ считает изгнание из страны иностранных войск, которые вторглись в Афганистан в октябре 2001 г. Сначала это были воинские подразделения армии США, затем, согласно резолюции Совета безопасности ООН, к ним присоединились части Международных сил содействия безопасности (МССБ), состоявшие в основном из армейских подразделений стран НАТО. Общее командование взяли на себя США.

Война шла с переменным успехом. В 2009-2010 гг. боевые действия интенсифицировались. Войска США и Великобритании провели несколько крупномасштабных операций. Однако талибы, использовавшие традиционные методы ведения войн, просто уклонялись от прямых столкновений с противником, и результаты операций оказались ничтожными.

Как обычно и бывает в подобных ситуациях, командование коалиции решило добиться победы путем увеличения личного состава контингента. На начало февраля 2010 г. численность иностранных войск в Афганистане составила 85 795 человек. В 2010-2011 гг. численность коалиции уже превышала 130 тысяч человек, в том числе 90 тысяч американцев. Но и после этого никаких видимых успехов на «афганском фронте» отмечено не было. Возглавлявшие коалицию США приняли решение о сокращении численности войск, подразумевая замещение своего боевого контингента частями афганской армии. Они вложили огромные средства в обучение и оснащение армии и полиции ИРА. Однако из-за постоянно увеличивающегося количества дезертиров, не желающих воевать против своих соплеменников, инспекторы США отметили исключительно высокий уровень «текучести кадров». Уровень боевой подготовки афганских войск (за исключением очень немногочисленных элитных подразделений) оказался чрезвычайно низким.

С начала войны потери войск МССБ достигли 1902 человек, в том числе США — 1152, Великобритании — 312, Канады — 150 и т. д.

К октябрю 2014 г. в войсках иностранной коалиции осталось около 34500, в том числе 24 тысячи американцев. Потери к этому времени достигли 3476 человек, в том числе 2349 американцев, 453 англичанина, 158 канадцев, 86 французов, 54 немца. Потеряно более 40 самолетов

(в том числе один стратегический бомбардировщик В-1В, два истребителя-бомбардировщика F-15E, три истребителя F-16) и т. д.[1]

Афганская война показала, что сегодняшнее НАТО из-за боязни потерь не может вести подобного рода войну, а попытка избежать их с использованием «высокоточного» и «высокотехнологичного» оружия требуют исключительно больших финансовых затрат.

Как ухудшение обстановки в Афганистане может сказаться на обстановке в странах ЦА? Существует ли опасность появления на их территории боевиков «Исламского государства», способных дестабилизировать ситуацию, как об этом пишут некоторые СМИ?

И по первому, и по второму вопросу высказываются неоднозначные мнения. Часть специалистов-востоковедов из СНГ, анализируя ситуацию в ИРА, полагает, что обострение ситуации в Афганистане не будет означать возникновение непосредственной угрозы для центральноазиатских государств со стороны афганских антиправительственных вооружённых групп (АВГ). Они не собираются воевать за пределами Афганистана, пока не установят полный контроль над прилегающими к границам стран Центральной Азии афганскими провинциями. Хотя нельзя исключать «ограниченных атак со стороны основных отрядов АВГ, что может служить выражением недовольства политикой соседних государств и/или осуществляться по заказу спонсоров»[2].

При этом необходимо учитывать, что отряды АВГ весьма неоднородны по этническому составу. Для приграничных государств ЦА опасность представляют группировки, включающие боевиков из родственных афганцам этносов, населяющих северные афганские провинции (таджики, узбеки, туркмены).

Эксперты выделяют две основные угрозы: 1) контрабанда наркотиков через таджикскую и туркменскую границы; 2) проникновение групп боевиков, в составе которых находятся выходцы из стран бывших советских среднеазиатских республик. Количественные данные по этой теме значительно разнятся. Казахстанская интернет-газета, например, ссылаясь на итальянского автора Дж. Э. Валори писала, что на стороне ИГ «воюют 10 тысяч джиха- дистов со всей Центральной Азии, тогда как численность исламских террористов из России в ее рядах составляет 3 тысячи человек, а количество тех, кто прибыл из Китая — ... 800 человек»[3]. Другое интернет-издание, ссылаясь на «замначальника ГРУ Генштаба РФ Сергея Афанасьева», сообщает, что «в Центральной Азии общая численность боевиков, присягнувших на верность запрещенному в России “Исламскому государству” (ИГ), составляет около 4,5 тысячи человек»[4]. Все эти цифры представляются сомнительными, поскольку не подтверждены достоверными источниками. Кроме того, не дается объяснения, кого считают боевиками, как их посчитали и где они находятся.

В течение последних пяти лет отмечался приток молодежи государств ЦА в ряды боевиков ИГ в Сирии и Ираке. Те, кто останется в живых, вряд ли смогут благополучно вернуться на родину теми же дорогами. Добравшись до Афганистана, они попытаются просочиться через афганско-таджикскую и афганско-туркменскую границы. В этих странах имеются многочисленные сторонники радикального ислама. Известны их попытки по созданию «халифата» на территории Ферганы в 90-е гг. XX века. Назывались и причины расширения масштабов исламизма: негативное отношение населения к авторитарному правлению, растущая коррупция, пренебрежительное отношение к нуждам народа, обширный поток изданий радикальных проповедников и перманентное использование в этих же целях социальных сетей.

«Питательная среда» для деятельности ИГ в регионе ЦА действительно существует. Главное, что отличает идеологическую составляющую руководства ИГ от других террористических группировок, — акцент на социальных проблемах, а не на строгом соблюдении религиозных предписаний. Лидеры же государств региона в основном полагаются на силовую борьбу с радикалами, а не на социальную политику в области улучшения уровня жизни населения. Слабость государственных и общественных институтов особенно ощущается на фоне активной деятельности эмиссаров радикального ислама и способствует политизации ислама, в частности на периферии, где отмечается низкий уровень религиозных знаний. Исламистские проповедники умело используют промахи, ошибки, а иногда и явные нарушения законности со стороны государственных чиновников. Пропагандируя идеи справедливости и равенства, изложенные в Коране, они (проповедники) предлагают не ждать милостей от светского государства, а полагаться на волю Всевышнего и насилие. Их авторитеты разрабатывают пути к созданию структуры, альтернативной существующему государственному строю.

Негативные явления возникают и с ожидаемым наплывом беженцев. Как отмечают эксперты, «это будут не “чужаки”, а люди той же национальности, что и в соседних странах Центральной Азии. Туркменистану, Узбекистану и особенно Таджикистану... придется принять хотя бы часть беженцев. Это создаст не только социальную, но и серьезную политическую проблему»[5].

Что касается ситуации в Афганистане, то не исключено, что афганские исламисты могут, получив опору в приграничных провинциях, «прийти на помощь» идеологически и этнически близким им «собратьям» — соратникам по войне в Афганистане. Известный таджикский исследователь К. Искандаров считает, что основные угрозы безопасности региона, исходящие из Афганистана, заключаются в деятельности таких террористических групп, как «Исламское движение Узбекистана» (ИДУ), «Ансаруллах», «Джундуллах», «Исламское движение Восточного Туркестана» (ИДВТ), «Лашкари тайиба», «Совет исламского джихада» (СИД) и др. Он подчёркивает, что большинство иностранных боевиков — это выходцы из центральноазиатских стран и кавказского региона, которые намерены вернуться домой после окончания боевых действий на территории Афганистана. По крайней мере, так это преподносится в видеообращениях и пропагандистских роликах, распространяемых в Афганистане указанными группировками[6].

Командующий войсками США в Афганистане генерал Дж. Николсон в августе 2016 г. заявил, что около 70% боевиков, воюющих в Афганистане под флагом ИГ, — это члены пакистанского исламистского движения «Техрик-е Талибан». Их основная база расположена в агентстве Оракзай Пакистана, откуда их «выдавливают» части пакистанской армии, заставляя уходить на афганскую территорию в провинции Нангархар.

3

Информация местных СМИ вроде бы подтверждает, что пропаганда сторонников халифата о переносе боевых действий на территорию ЦА находит отклик в некоторых провинциях страны. Отмечались даже демонстрации под флагами ИГ. Однако, скорее всего, — это проявление виртуальной солидарности с лозунгами ИГ, означающее несогласие с политикой правительства ИРА, связывающего безопасность и стабильность государства с присутствием в стране американского воинского контингента и воинских подразделений других иностранных государств.

Вряд ли обоснованы расхожие утверждения некоторых СМИ о том, что все афганские оппозиционные группировки готовы походным маршем двинуться на просторы центральноазиатского региона для «освобождения» своих единоверцев и ради создания там халифата. Возможно, некоторые вооружённые группы ради получения моральной (и/или финансовой) поддержки используют лозунги ИГ, однако сомнительно, что они смогут повести, а тем более — возглавить антиправительственные выступления.

Эксперты считают, что в странах региона и в самом Афганистане нет почвы для достаточно серьёзного распространения идеологии ИГ. В сфере религиозных верований местный ислам не приемлет арабский вариант салафизма. Ислам каждого из местных этносов региона связан с этнической же идентичностью. Действительно, предпринимавшиеся арабскими джихадистами ещё в 1980-х годах попытки навязывания «чистого ислама» афганским моджахедам вызывали (и продолжают вызывать) между ними конфликты вплоть до ожесточённых вооружённых стычек[7].

«Движение Талибан» официально заявило, что «боевики ДАИШ присутствуют только в некоторых районах провинции Нангархар, больше их нигде нет и не будет»; «найти прибежище где-то еще боевикам ДАИШ талибы не позволят», а «распространением слухов о присутствии ДАИШ в других провинциях иностранные войска и афганское правительство хотят найти предлог для сохранения присутствия в стране иностранных войск»[8].

Более того, в официальном заявлении талибов об их политике в отношении стран ЦА прямо говорилось: «...Исламский эмират Афганистан желает заверить страны Центральной Азии и их соседей, что, вопреки вражеской пропаганде, Исламский эмират не намерен вмешиваться в их внутренние дела, а также не позволит никому использовать территорию, находящуюся под его контролем, против кого бы то ни было, так как мы желаем жить вместе со всеми в атмосфере взаимопонимания»[9].

Суммируя вышесказанное, можно сделать предварительные выводы о том, что угроза для стран ЦА существует в виде вполне вероятных нарушений государственных границ группировками боевиков, связанных с местной исламской радикальной оппозицией и нашедших прибежище в Афганистане. Их целью является борьба со светскими режимами государств региона. Основные же отряды талибов, в подавляющем большинстве состоящие из этнических пуштунов, не пойдут воевать в Центральноазиатский регион.

Иными словами, на территории ЦА от сторонников ИГ можно ожидать лишь осуществление отдельных терактов, попыток создания подпольных групп для борьбы со светскими политическими режимами. В качестве возможных организаторов таких действий следует считать возвращающихся на родину боевиков ИГ — граждан стран региона. То есть, опасность, скорее всего, проистекает не напрямую от ИГ или «Движения Талибан», её могут вызвать сложные и противоречивые социально-политические процессы в отдельно взятых странах региона[10]. Поэтому, размышляя об опасности террористических действий ИГ в ЦА, видимо, следует определить эту угрозу как химеру, призрак.

Как считают эксперты, в настоящее время имеется достаточно оснований полагать, что наличие единой системы ПВО Казахстана, Белоруссии и России и создание системы общего «закрытого неба» способствует повышению уровня безопасности государств. То же самое можно сказать и о деятельности Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), в отношении которой порой раздаются критические замечания. Она, тем не менее, позволяет обмениваться разведывательной информацией, улучшая взаимодействие штабов и взаимопонимание между военными организациями стран-союзников[11].

По данным МИД РФ, осенью 2016 г. численность антиправительственных группировок на территории Афганистана составляла 30-35 тысяч боевиков, «в пик сезонной военной кампании» доходит до 70 тысяч[12].

Тревожная обстановка наблюдается на афгано-таджикском и афгано-туркменском направлениях. В начале октября 2016 г. талибы попытались захватить провинциальный центр провинции Кундуз на севере страны, через который они могли бы выйти на границу с Таджикистаном. Сообщалось, что войска Республики Таджикистан приведены в состояние повышенной боеготовности. К отражению возможной атаки готовилась также дислоцированная в Таджикистане 201-я российская военная база, личный состав которой насчитывает почти 7 тысяч военнослужащих.

Как уже говорилось выше, вылазки террористических групп через границу возможны, но участвовать в них будут, скорее всего, члены исламистских организаций, представляющие вооружённую оппозицию светским режимам государств ЦАР. Спецпредставитель президента РФ по Афганистану, директор Второго департамента Азии МИД 3. Кабулов объяснял: «Джихад “Талибана” не направлен вовне границы. Они требуют освободить свою страну от “новых крестоносцев”, оккупантов из западных стран и ввести шариат на собственной территории. Все бывшие и нынешние лидеры этого движения подчёркивают, что соседи — наши бывшие среднеазиатские республики — в сферу его интересов не входят. У ИГИЛ же стратегическая цель — всемирный халифат, джихад против всех неверных, невзирая на границы. А страны Средней Азии — самый лакомый тактический кусок, с перспективой выхода на границы России»[13].

Вместе с тем, нельзя не отметить справедливость утверждений экспертов о том, что «стабильность региона во многом обеспечивает отсутствие крупного конфликта на этой территории между мировыми центрами силы»[11]. Ещё в июне 2011 г. на Международной конференции по Афганистану, состоявшейся в Казахстане, отмечалось, что один из негативных «решающих факторов» продолжающейся войны в ИРА — «противоречия внешних игроков по поводу ожидаемого результата», поскольку «слишком много интересов сплелись в афганском узле». Каждая центрально-азиатская страна усматривает

3

в Афганистане для себя многочисленные угрозы в виде терроризма, наркотиков, сепаратистских тенденций, исламского радикализма, этнических конфликтов и т. п.

США продолжают сохранять своё военное присутствие в ИРА, начавшееся ещё в октябре 2001 г., пытаясь «дожать» десятки экстремистских группировок. Вашингтон по-прежнему объясняет своё присутствие необходимостью избежать повторения событий 11 сентября 2001 г. Несмотря на уже 16-летнее пребывание в Афганистане многотысячной группировки американских и натовских войск в составе МССБ, им не удалось добиться ощутимого результата. Командующий миссией США и НАТО в Афганистане «Решающая поддержка» генерал Джон Николсон недавно заявил, что центральное правительство Афганистана контролирует только 62 % территории страны и 68% населения, а боевые действия между силами безопасности и талибами продолжаются на четверти территории, где эти районы переходят из рук в руки[15].

На внутреннем фронте ИРА основным противником центрального правительства было «Движение Талибан», которое в настоящее время состоит из множества разрозненных и нередко враждующих между собой вооружённых группировок. Начиная с 2015 г., на афганской территории наблюдается значительное укрепление отрядов боевиков — сторонников ИГ. В течение последних двух лет их численность выросла до 10 тысяч в «пиковый сезон» (в обычное время — 4-5 тысяч)[12]. По самым последним данным, озвученным постпредом РФ при ООН В. Небензей, общая численность «афганского филиала ИГИЛ» достигла 10 тысяч человек[17].

Вооружённые группировки, объявившие о своём присоединении к «Исламскому государству», сначала появились в пяти провинциях Афганистана, однако добиться видимого успеха им удалось только на востоке, в провинции Нангархар. Эта группа, называющая себя «Исламское государство провинции Хорасан[18]» (ИГПХ), заявила о себе публично в мае 2015 г. Тактика группы была очень жестокой: обезглавливание и публичные казни, изгнание из домов десятков тысяч семей, закрытие школ и больниц. Провинция фактически превратилась в штаб-квартиру ИГПХ.

Лидеры главной антиправительственной силы — «Движения Талибан» — сначала приняли в штыки появление новоявленных претендентов на главенство в вооружённой оппозиции Кабулу. Начались боестолкновения между талибами отрядами ИГПХ. Как ни парадоксально, но талибам в их борьбе против ИГПХ оказывает помощь военная авиация США. Конечно, целью американцев отнюдь не является поддержка своих давних врагов — талибов, но ситуация складывается по известной формуле «враг моего врага — мой друг». В результате вынужденно совместных действий талибов и американцев территория ИГПХ сузилась до четырех районов.

Появление ИГПХ объясняется, во-первых, слабостью двух сил — правительства и местных талибов, и, во-вторых, — усилением и жизнеспособностью двух других происламистских сил — небольших «кочующих» боевых групп и боевиков-салафитов, воюющих в рядах талибов. Следовало бы ожидать, что две основные военно-политические силы — афганское правительство и талибы, которые враждуют между собой, но при этом являются врагами ИГПХ — объединятся в борьбе против общего врага. Однако этого не произошло. Группировка ИГПХ появилась и укрепилась, воспользовавшись слабо контролируемой Кабулом ситуацией. Отношения между правительством и провинциальной администрацией характеризуются необузданной коррупцией и неспособностью правительства управлять. Это ощущается на всей территории Афганистана. Как считают эксперты аналитической группы Afghanistan Analysts Network (AAN), «политические элиты сосредоточились на борьбе за власть между собой, в результате сельское население оказалось во власти боевиков».

В 2013 г., в процессе постепенного сокращения численности МССБ, Афганские национальные силы безопасности (АНСБ) намеревались сыграть ведущую роль в боевых действиях против исламистской оппозиции. Однако наделе правительственные силы оказались неспособными к наступательным действиям и сохраняли лишь номинальное присутствие в районных центрах. Правительство беспомощно наблюдало за ухудшением ситуации, а это и позволило ИГПХ установить свою власть в ряде районов, где они или нейтрализовали, или же привлекли на свою сторону часть командиров талибов, которые жаждали собственной славы и власти. Единое командование ДТ распалось. Рядовые члены вооружённых групп нередко занимались криминалом, а часть местных боевиков впоследствии примкнула к ИГПХ.

Талибы, конечно, остаются самой сильной оппозицией правительству в Кабуле. Территория ИРА находится под двойным управлением — частично государственным, частично талибским («теневым»). В районах, подконтрольных ДТ, теневая администрация обычно вытесняет правительственную, и боевики создают собственные механизмы управления. Но сейчас, из-за раскола в собственных рядах и активизации деятельности боевиков ИГПХ, талибы не в состоянии в полной мере представлять альтернативу правительству.

1

В процессе распада, исчезновения и слияния мелких групп, усиления влияния салафитов часть талибов и «кочевых» группировок явно и скрытно стремится под знамёна ИГПХ. По мнению аналитиков AAN, салафиты не имеют прочной идеологической опоры на территориях, контролируемых талибами, учитывая сильную приверженность последних к ханафитскому масхабу[19] в исламе. Хотя в последнее время наблюдаются признаки сближения салафитов и талибов. Этому способствуют, во-первых, повышенная толерантность талибов к салафизму; во-вторых, фактор «джихадистского прагматизма», т. е. в районах, где имеется количественное преимущество салафитов, талибы вынуждены с ними сотрудничать, и наоборот: там, где салафиты оказываются в меньшинстве, они предпочитают принять руководство талибов.

Кроме того, необходимо учитывать и тот факт, что родоплеменная структура пуштунского этноса, проживающего в основном на юге и востоке страны и составляющего около половины её населения, подвергается ощутимой коррозии. Племенные старейшины борются за власть и госресурсы (в дополнение к ресурсам, предоставляемым американцами). Некоторые из них даже шли на сделку с американскими военными, подставляя под бомбардировки своих соплеменников [20]. Всё это, несомненно, ухудшает ситуацию в стране в целом.

Одна из главных задач правительства ИРА — продолжение переговоров с талибами. Поскольку основная подпитка боевиков идёт с территории Пакистана, то Кабул начал постепенно налаживать диалог с Исламабадом. Прошло два раунда переговоров, которым содействовал Китай и поддержали США. Однако стороны пока не смогли прийти к соглашению. Кабул призывает талибов признать конституцию страны и сложить оружие, а те, в свою очередь, требуют вывода иностранных войск, освобождения из тюрем своих заключенных и снятия санкций ООН, направленных против их лидеров.

Для интенсификации переговоров была образована четырёхсторонняя координационная комиссия в составе представителей Пакистана, США, Афганистана и Китая. Однако им не удалось найти консенсус с талибами. Да и у самих членов Комиссии явно просматриваются различия в подходах. Для США важно показать свою активную миротворческую роль; Исламабад стремится сохранить лидерство в афганском процессе; Пекину важнее всего обеспечить перспективу своим экономическим интересам и приложить усилия для нейтрализации радикальных исламистов в Синьцзяне[21]. На сегодняшний день реальных результатов работы этой четвёрки не просматривается. Хотя первый шаг в направлении к миру уже сделан. Речь идёт о заключённом 29 сентября 2017 г. соглашении о мире между Правительством национального единства в Кабуле (ПНЕ) с влиятельной экстремистской группировкой «Исламской партией Афганистана» во главе с Гульбеддином Хекматъяром (ИПА-Г).

Подписание этого документа имело своей целью продемонстрировать остальным оппозиционным группировкам готовность идти на компромиссы. Однако вряд ли стоит рассчитывать на кардинальное изменение ситуации. Представляется, что ИПА-Г просто начинает свою игру, продолжая, как и раньше, действовать в тесном контакте с Управлением межведомственной разведки Пакистана (УМР)[22]. При очевидной слабости АНСБ и ожидаемом прибытии в Кабул и другие районы страны вооружённых отрядов ИПА-Г надежда на мир кажется призрачной.

В конце января 2016 г. представители «Исламского движения Восточного Туркестана» (уйгурские боевики из Синьцзян-Уйгурско- го автономного района КНР) объявили о вступлении группировки в «новый суннитский альянс» — «Комитет по освобождению Шама» («Хайат тахрир аш-шам»). В первой декаде февраля 2017 г. в Сирии о вступлении в «Комитет» заявили боевики из Кыргызстана и Узбекистана («Катибат аль-таухид валь-джихад»). Они же сообщили о присоединении к альянсу узбекской группировки «Катибат аль-И- мам Бухари». Эта последняя в своё время была союзником талибов в войне против центрального правительства Афганистана, но затем объявила о своей поддержке ИГ. «Движение Талибан», открыто выступившее против ИГ, посчитало действия узбекских боевиков предательством ив ноябре 2015 г. атаковало военный лагерь «Катибат аль-Имам Бухари» в провинции Забуль (Афганистан), уничтожив более 60 боевиков, включая их лидера Усмана Гази[23].

Таким образом, «Хайат тахрир аш-шам» включила в свои ряды три ключевые группировки выходцев из ЦА (всего около 20 тыс. боевиков). Как сообщалось, уйгурские и узбекские джихадисты будут одновременно сражаться на трех фронтах: 1) против режима Б. Аса- да; 2) против сторонников оппозиционного блока, таких как Свободная сирийская армия, «Ахрар аш-шам», «Джаиш аль-моджахед» и др.; 3) против боевиков ИГ и «Аль-Каиды».

Выступая на стороне двух противоборствующих группировок, боевики из ЦА могут впоследствии стать «инструментом влияния» в руках ИГ и «Аль-Каиды».

По мнению аналитиков «Международной кризисной группы» (МКГ), причиной активизации вооруженных столкновений стало решение умеренной оппозиции направить своих представителей на саммит в Астане и обсудить возможность урегулирования конфликта мирным путем.

Затянувшаяся война США в Афганистане и неопределенность позиции Вашингтона в борьбе с ИГ требуют от нового президента Д. Трампа принять решения по данным проблемам. Американские СМИ упрекают Трампа за то, что он с момента своего вступления в должность практически не упоминал войну в Афганистане, и она никак не фигурировала в его президентской кампании, а он сфокусировался на войне с ИГИЛ.

Ситуация в Афганистане превратилась в «патовую», зашла в тупик.

Специальный генеральный инспектор США по реконструкции Афганистана сообщил: в 2016 г. за период до 12 ноября погибли более 6700 афганских военных, что уже выше, чем 6600 человек в 2015 г.

В ИРА не прекращаются теракты смертников, ответственность за которые взяли на себя сторонники ИГ. Однако при этом необходимо принимать во внимание, что сегодня вряд ли можно говорить о существовании единой структуры сторонников «халифата» в Афганистане. Скорее всего, здесь действуют, с одной стороны, «легальные» (признанные «центром» ИГ в Сирии) вооруженные группы ИГ, в определённой степени претендующие на право представлять себя «законными» представителями «халифата» в Афганистане и Пакистане. Они ведут упорные бои с ДТ, оспаривая контроль талибов над отдельными уездами и провинциями и сферами криминального бизнеса.

С другой, — под флагом ИГ орудуют криминальные группировки, прикрывающие различные виды нелегального бизнеса (наркопроизводство и наркотрафик, похищение людей, добыча полудрагоценных камней и т. п.). В реальности они отношения к ИГ не имеют, «работают» на местном уровне и политикой не занимаются.

И наконец — ложные вооружённые группировки, созданные афганскими (и иностранными) спецслужбами, выдающие себя за последователей «халифата», но действующие в военно-политических и экономических интересах своих «кураторов». Переняв у высококвалифицированных пропагандистов «главного офиса» ИГ опыт использования технологии проникновения в информационно-пропагандистские центры, они вполне могут обеспечивать доставку необходимой информации об ответственности за теракты как в «Центр», так и в мировые СМИ[24].

Что по этому поводу думает руководство США?

В октябре 2015 г. президент Трамп в интервью CNN назвал войну в Афганистане «ужасной ошибкой» и заявил, что он бы «с неохотой» оставил там американские войска. В апреле 2016 г. он повторил свое нежелание оставаться в Афганистане, но сослался на Пакистан в качестве причины, почему нужно оставаться. В феврале 2017 г. Трамп «публично объявил о желании перенацелить американские войска на войну против ИГИЛ и попросил Пентагон в 30-дневный срок представить план действий. Но такого же плана по Афганистану он не просил»[25].

Как сообщали СМИ, у Трампа было несколько вариантов действий в Афганистане — «от увеличения численности войск до предоставления американскому командованию большей свободы в проведении контртеррористических операций и нанесении ударов». Судя по последним сообщениям, президент США принял оба варианта. К настоящему времени, «в соответствии с запросом командования, с одобрения министра обороны и президента США», численность американского военного контингента в Афганистане увеличена с 11 до 14 тысяч военнослужащих[26].

В своём заявлении начальник секретариата подчеркнул, что пополнение было произведено.

Напомним, что решение о расширении американского военного присутствия было принято в соответствии с новой стратегией Дональда Трампа, на фоне заметного ухудшения ситуации с безопасностью в Афганистане.

  • [1] Храмчихин А. СССР и США в афганских военных кампаниях // СайтРусская планета, 05.11.2014. URL: http://rusplt.ru/world/dva-porajeniya-14074.html (Дата обращения 20.11.2017).
  • [2] Мскандаров К., Искандаров А., Сафранчук И. Рванет ли Афган? Чемухудшение ситуации в Афганистане аукнется Центральной Азии // СайтЛента.ру. 14.07.2016. URL: https://lenta.ru/articles/2016/07/14/afgan_tadj (Датаобращения 15.07.2016).
  • [3] Максудов A. Modern Diplomacy: Велика вероятность того, что Халифаталь-Багдади, понесший территориальные потери в Сирии и Ираке, будетвоссоздан в Центральной Азии // Сайт интернет-газеты Zonakz, 13.07.2016.URL: https://zonakz.net/view-modern-diplomacy-velika-verojatnost-togo-chto-khalifat-al-bagdadi-ponesshijj-territorialnye-poteri.html (Дата обращения 13.07.2016). Дж. Э. Валори утверждает, что «близость вновь набравших силуисламистских кругов к двум новым державам, а именно к России и Китаю,создаст условия для серьезного нагнетания идеологической и религиознойнапряженности в китайской автономной провинции Синьцзян, населенноймусульманами-уйгурами тюркского происхождения, а также для дестабилизации Урала и Центральной Сибири в будущем».
  • [4] В Центральной Азии насчитали 4 500 боевиков ИГИЛ // Сайт МК.27.04.2016. URL: http://www.mk.ru/politics/2016/04/27/v-centralnoy-azii-na-schitali-4-500-boevikov-igil.html (Дата обращения 13.07.2016).
  • [5] Искандаров К., Искандаров А., Сафранчук И. Рванет ли Афган? Чемухудшение ситуации в Афганистане аукнется Центральной Азии // СайтЛента.ру. 14.07.2016. URL: https://lenta.ru/articles/2016/07/14/afgan_tadj (Датаобращения 15.07.2016).
  • [6] Искандаров К. Афганский вопрос и безопасность региона Центральной Азии // Сайт Центральноазиатского бюро аналитической журналистики, 31.05.2016. URL: http://cabar.asia/ru/kosimsho-iskandarov-afganskij-vopros-i-bezopasnost-regiona-tsentralnoj-azii (Дата обращения 21.07.2016).
  • [7] Князев А., Юрицын В. Взрывная волна: от Дакки до Джидды. Далеевезде? // Сайт Интернет-газеты Zona.kz. URL: https://zonakz.net/2016/07/08/vzryvnaja-volna-ot-dakki-do-dzhiddy-dalee-vezde/ (Дата обращения 15.07.2016).
  • [8] Талибы: нигде, кроме Нангархара, ДАИШ нет и не будет // Сайт Афганистан сегодня, 12.07.2016. URL: http://afghanistantoday.ru/hovosti/taliby-nig-de-krome-nangarhara (Дата обращения 20.07.2016).
  • [9] Afghan Taliban issues statement for the Central Asian countries // СайтKhaama Press. 18.07.2016. URL: http://www.khaama.com/afghan-taliban-issues-statement-for-the-central-asian-countries-01509 (Дата обращения 20.07.2016).
  • [10] Князев А. Проекты «Талибан» и «Исламское государство» недолговечны // Сайт «Независимой газеты». 02.03.2015. URL http://www.ng.ru/courier/2015-03-02/ll_taliban.html (Дата обращения 13.07.2016).
  • [11] Солозобов Ю., Шибутов М. Конфликты и риски в Средней Азии: новый взгляд // Сайт ИА Регнум, 17.05.2016. URL: http://regnum.ru/news/polit/2132817.html (Дата обращения 06.10.2016).
  • [12] Великая, но раненая держава // Сайт «Аргументы Недели» (№ 33,25.08. 2016). URL: http://argumenti.ru/society/n553/464668 (Дата обращения 03.10.2016).
  • [13] Великая, но раненая держава // Сайт «Аргументы Недели» (№ 33, 25.08.2016) . URL: http://argumenti.ru/society/n553/464668 (Дата обращения 03.10.2016) .
  • [14] Солозобов Ю., Шибутов М. Конфликты и риски в Средней Азии: новый взгляд // Сайт ИА Регнум, 17.05.2016. URL: http://regnum.ru/news/polit/2132817.html (Дата обращения 06.10.2016).
  • [15] Николсон: правительство Афганистана контролирует только 62 процента территории страны // Сайт Афганистан сегодня,12.09.2016. URL:http://afghanistantoday.ru/hovosti/nikolson-pravitelstvo-afganistana (Дата обращения 07.10.2016).
  • [16] Великая, но раненая держава // Сайт «Аргументы Недели» (№ 33,25.08. 2016). URL: http://argumenti.ru/society/n553/464668 (Дата обращения 03.10.2016).
  • [17] Постпред РФ при ООН: в Афганистане сейчас находится 10 тыс. боевиков ИГ // Сайт Рамблер-медийный, 21.11.2017. URL: https://news.rambler.ru/africa/38468213-postpred-rf-pri-oon-v-afganistane-seychas-nahoditsya-10-tys-boevikov-ig/ (Дата обращения 21.11.2017).
  • [18] Хорасан когда-то был самой большой провинцией Ирана. В сентябре2004 г. она была разделена на три провинции: Северный Хорасан, Южныйи Хорасан Резави. Большой Хорасан включал части, которые находятся сегодня в Иране, Таджикистане, Афганистане, Узбекистане и Туркменистане.
  • [19] Ханафиты — последователи одной из суннитских школ (мазхабов).В качестве источника права полностью принимают Коран и Сунну, допускают широкое применение обычного местного права, сложившегося до появления ислама. В количественном и географическом плане ханафитский маз-хаб — самый распространенный в исламском мире.
  • [20] Osman В. Descent into chaos: Why did Nangarhar turn into an IS hub? СайтAfghanistan analyst network, 27.09.2016. URL: https://www.afghanistan-analysts.org/descent-into-chaos-why-did-nangarhar-turn-into-an-is-hub/ (Дата обращения 07.10.2016).
  • [21] Конаровский М. Трудный процесс афганского миротворчества // СайтInfoRos, 09.03.2016. URL: http://inforos.ru/ru/?module=news&action=view&id=44251 (Дата обращения 07.10.2016).
  • [22] Специальный представитель Президента РФ по Афганистану 3. Ка-булов в одном из интервью говорил, что, когда Г. Хекматъяр временно ока-
  • [23] зался премьер-министром «Исламского государства Афганистан» (былои такое название для Афганистана), то именно он при поддержке СШАи Пакистана «первым стал зарабатывать на выращивании опийного макаи производстве героина в промышленных масштабах. Транснациональныенаркокартели снабжали его семенами, агротехникой, а Вашингтон, Исламабад “крышевали”» (Великая, но раненая держава // Сайт «Аргументы Недели» (№ 33, 25.08. 2016). URL: http://argumenti.ru/society/n553/464668 (Датаобращения 03.10.2016). 81 Реорганизация джихадистов из ЦАР в Сирии // Сайт polit-asia.kz,28.02.2017: polit-asia.kz/index.php/analytics/1977 (Дата обращения 21.11.2017).
  • [24] Серенко А. «Исламское государство» остается в Афганистане //Сайт Афганистан.ру, 17.11.2017: http://afghanistan.ru/doc/116542.html (Датаобращения 17.11.2017).
  • [25] Конгресс США требует от администрации Трампа плана войны в Афганистане // Афганистан сегодня, 10.02.2017. URL: http://afghanistantoday.ru/node/42263 (Дата обращения 21.11.2017).
  • [26] США увеличили присутствие в Афганистане до 14 тысяч служащих //Сайт Afghanistan.ru, 17.11.2017. URL: http://afghanistan.ru/doc/116537.html(Дата обращения 21.11.2017).
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>