Устойчивость современного открытого общества

Не удивительно, что в этой напряженной социальной атмосфере в философии получила хождение концепция кризиса современной культуры. Данной концепции предшествовали теории, сформировавшиеся в рамках "философии жизни" и восходящие к Ф. Ницше. Теория кризиса провозглашала себя единственно верным "диагнозом эпохи", ссылалась на осознание краха идеи социального прогресса, опиравшейся на идеалы Просвещения, но не предлагала никаких радикальных путей выхода из сложившейся ситуации.

Кризисное самосознание европейской культуры первой половины XX в. оказало существенное воздействие на развитие искусства этого периода.

Во второй половине XX в. концепция кризиса современной культуры ушла в прошлое. Стало очевидным, что современное открытое общество является устойчивым, динамично развивающимся образованием.

Тем не менее в философии искусства и сейчас нередко высказывается идея, что современное искусство представляет собой выражение некоего кризиса современного общества и что оно является предвестием становления новой, более совершенной культуры, контуры которой остаются, однако, пока еще неопределенными.

Эта идея не выдерживает критики. Современное постиндустриальное общество устойчиво, нет признаков того, что оно находится в кризисном состоянии и все более запутывается в неразрешимых противоречиях. Соответственно, современное искусство – не реакция на кризис этого общества и не предвосхищение новой культуры. Оно – только своеобразное выражение современной, достаточно устойчивой и не охваченной глобальным кризисом культуры.

Несмотря на всякие случайные обстоятельства, компромиссы, уступки и политические авантюры, несмотря на всевозможные изменения технического, экономического и даже социального порядка, имевшие место в истории Франции, пишет Р. Барт, наше общество по-прежнему является буржуазным. К власти последовательно приходят различные слои буржуазии, однако глубинные основы общества остаются неизменными, сохраняется определенный тип отношений собственности, общественного строя, идеологии[1]. Это справедливо и в отношении других развитых стран: их глубинная сущность уже многие десятилетия остается неизменной.

"Восстание масс"

В последние два века на арену истории постепенно вышли массы. Произошло, как выражается X. Ортега-и-Гассет, "восстание масс", что не могло, конечно, нс сказаться на восприятии искусства и на тех требованиях, которые новая, массовая аудитория предъявляет к нему.

В сущности, чтобы ощутить массу как психологическую реальность, пишет Ортега, не требуется каких-то людских скопищ. По одному-единственному человеку можно определить, масса это или нет. Масса – всякий и каждый, кто ни в добре, ни в зле не мерит себя особой мерой, а ощущает себя таким же, "как и все", и не только не удручен, но и доволен своей неотличимостью. "Масса – это посредственность, и поверь она в свою одаренность, имел бы место не социальный сдвиг, а всего-навсего самообман. Особенность нашего времени в том, что заурядные души, не обманываясь насчет своей заурядности, безбоязненно утверждают свое право на нее и навязывают ее всем и всюду"[2].

К массе хорошо приложимо выражение: отличаться – неприлично. Масса сминает все непохожее, недюжинное, личностное, лучшее. Кто не такой, как все, кто думает не так, как все, рискует стать отверженным. Раньше мир был неоднородным единством массы и независимых меньшинств, сегодня весь мир становится массой. Масса – это те, кто плывет по течению и лишен ориентиров. Поэтому массовый человек не созидает, даже если возможности и силы его огромны.

Ортега отмечает, что масса требует, чтобы жизнь была материально доступной и обеспеченной, катилась по надежным рельсам и исключала столкновение с чем-то враждебным и грозным. Во всех ее основных и решающих моментах жизнь представляется новому человеку лишенной преград. Это обстоятельство и его важность становятся особенно ясными, если вспомнить, что прежде рядовой человек и не подозревал о такой жизненной раскрепощенности.

Тот мир, что окружает нового человека с колыбели, не только не побуждает его к самоограничению, не только не ставит перед ним никаких запретов, но напротив, непрестанно бередит его аппетиты, которые в принципе могут расти бесконечно. Ибо этот мир XIX и начала XX вв. не просто демонстрирует свои бесспорные достоинства и масштабы, но и внушает своим обитателям – и это крайне важно – полную уверенность, что завтра, словно упиваясь стихийным неистовым ростом, мир станет еще богаче, еще шире и совершеннее. Специфика нашего времени не в том, что посредственность полагает себя незаурядной, а в том, что она провозглашает и утверждает свое право на пошлость, или, иными словами, утверждает пошлость как правило.

У среднего человека самые твердые представления обо всем, что творится и должно твориться на свете. Поэтому он разучился слушать. В этом нет необходимости, поскольку все ответы он находит в самом себе. Для него естественнее судить, решать, изрекать приговор. Нс осталось такой общественной проблемы, куда бы он не встревал, где бы он, оставаясь слепым и глухим, не навязывал свои взгляды.

  • [1] См.: Барт Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика. С. 105–106.
  • [2] Ортега-и-Гассет X. Восстание масс // Его же. Эстетика. Философия культуры. С. 311.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >