Полная версия

Главная arrow Социология arrow ДЕВИАНТОЛОГИЯ: СОЦИОЛОГИЯ СУИЦИДАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Психологические и биолого-генетические теории суицида

Психологические теории самоубийства включены в более широкий социальный, религиозный и политический контекст и основаны на обширных системах культурных ценностей. В результате если мы хотим показать психологический подход к самоубийству с исторической точки зрения, мы должны обязательно учитывать более широкие культурные влияния. В психологии, как и в общепринятом мнении, предполагается, что самоубийца не совсем осознает то, что делает либо его поведение и мысли выходят за нормативные рамки. Нормы говорят, что правильно и разделяется всеми членами общества, а самоубийственное поведение нарушает эти нормы. Поэтому оно неприемлемо. Некоторые психологи сомневаются в ценности такого определения суицида, и эти сомнения отражаются на множестве критериев, с помощью которых самоубийство засчитывается в область аномалий.

Самоубийство с точки зрения медико-психологических исследований и медицины

В XIX в. самоубийство считалось душевной болезнью или симптомом болезни, психическим отклонением. Э. Эскироль в своей работе «О душевных болезнях» (1838) утверждал, что «самоубийство проявляет все признаки душевной болезни, симптомом которой оно и является», и, более того, «что человек покушается на свою жизнь только в состоянии умственного помешательства, и что самоубийцы — помешанные»[1] [2]. И поскольку самоубийцу нельзя считать вменяемым, за попытку самоубийства не следует наказывать законом. Эскироль стремился перенести обсуждение проблемы самоубийства из религиозной плоскости в сферу медицины. Ученик Эскироля Дж. П. Фальре связывал самоубийство с ипохондрией. Врач К. Э. Бурден в своей в работе «Суицид как болезнь» (1845) рассматривал суицид как вид болезненной мании («суицидальная мономания»). «Суицид — это всегда болезнь, всегда акт психического отчуждения и, следовательно, он не заслуживает ни похвалы, ни осуждения»[3]. В последующее время это мнение оспаривалось психиатрами, врачами и статистиками, однако оно было популярным на протяжении всего XIX в. Дюркгейм в своей книге «Самоубийство» подверг детальной критике эти представления.

Эскироль стремился найти в человеческом теле место анатомической «локализации суицида», соматическую суицидную патологию, которая детерминирует душевную патологию. Разумеется, такое подтверждение своей теории он не нашел, «вскрытие тел самоубийц не пролило свет на причину», поскольку состояние тканей тела, мозгового вещества и органов пищеварения не позволило выявить специфические особенности, присущие только самоубийцам.

Британский врач и психиатр Ф. Винслоу, написавший «Анатомию самоубийства» (1840), также пытался найти анатомическое потверж- дение тому, что суицидальная ориентация душевной жизни человека должна иметь свой коррелят в состоянии тканей и органов тела, поскольку «предрасположенность к суициду, скорее всего, сводима к тем же принципам, которые управляют обыкновенными болезнями; в большей мере, чем часто думают, предрасположенность к суициду происходит от расстройства мозга и органов пищеварения»1. Несмотря на недостаточно убедительные свидетельства, он настаивал на своем: «Во многих случаях мозг кажется не затронутым структурными изменениями; и тем не менее, рассуждая физиологически, следует предполагать, что в каждом случае орган чувств должен быть поврежден... Во многих случаях нет никакого сомнения, что корень болезни заключен в головном мозге, в котором, однако, после смерти невозможно обнаружить следы болезни!»[4] [5]

Поиск анатомической локализации «причины суицида» продолжался и в начале XX в. Венский врач А. Брош, вдохновленный исследованиями Фальре и Бурдена, сделав 371 вскрытие, установил, что явные признаки душевной болезни наблюдаются только в 7,6 % случаев[6]. Эти попытки соответствовали духу времени. Популярный тогда философ Л. Бюхнер считал, что только по причине несовершенства наших чувств мы не можем зафиксировать материальные следы душевных состояний в человеческом теле. Между духом и материей, несомненно, существует прямая причинно-следственная связь, которая, по его мнению, была доказана в экспериментах физиолога Флуранса над живыми птицами. Удаление слоев мозга меняло поведение птицы. Это дало ему основание сделать вывод, что умственная деятельность уменьшается пропорционально потерянной массе мозговой ткани. В этом Бюхнер видел «веское доказательство необходимой связи между душой и телом».

  • [1] Berger, Р. The sacred canopy: Elements of a sociological theory of religion., N. Y. :Anchor Books, 1990. P. 43.
  • [2] Esquirol, J. E. D. Des Maladies mentales. Paris, 1838. P. 315, 325.
  • [3] Bourdin, С. Ё. Du suicide considere comme maladie. Hennuyer, 1845. P. 9.
  • [4] Winslow, F. The Anatomy of Suicide. London, 1840. Р.У;Винслов, Ф. Болезни мозгаи души. СПб. : Типография Ф. С. Сущинского, 1870.
  • [5] Ibid. Р. 282.
  • [6] Гордон, Г. Современные самоубийства // Русская мысль. 1912. №5. С. 79.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>