Суицидальный терроризм: причины и основные характеристики

Атаки террористов-смертников стали фактором терроризма, который усиливается среди экстремистских групп. В течение последних трех десятилетий это явление появилось во многих странах мира, включая Россию, Сирию, Ливан, Израиль, Ирак, Соединенные Штаты, Великобританию, страны ЕС, Афганистан, Пакистан, Индию, Алжир, Марокко, Турцию, Узбекистан и т. п.

Терроризм предполагает использование силы или насилия, чтобы внушить страх как средство принуждения отдельных лиц или групп к изменению их политических или социальных позиций. Это означает, что социальное влияние является конечной целью терроризма. Очевидно, мы могли бы сказать то же самое о суицидальном терроризме.

Суицидальный терроризм можно рассматривать как прямое следствие каких-либо социальных или психологических факторов. Однако эмпирические исследования не выявили каких-либо психических нарушений у нападавших самоубийц и их лидеров. Суицидальный терроризм вряд ли является прямым следствием некоторых причин, таких как нищета или политический гнет. Альтернативный подход рассматривает терроризм, в том числе суицидальный терроризм, как инструмент, средство для достижения цели и тактику ведения войны. Это предположение согласуется с данными относительно ряда экстремистских групп, использовавших нападения смертников для достижения своих целей.

Атака смертника заканчивается его смертью. Можно ли такое поведение считать рациональным? Согласно влиятельной теоретической модели в современных социальных науках индивиды, организации и социальные группы обычно ведут себя как рациональные акторы. Рациональный актор должен вести себя так, как он считает, чтобы это отвечало его интересам. Другими словами, рациональные субъекты выбирают только те варианты поведения, которые они считают наиболее эффективными средствами для достижения своих целей. Рациональность связана с инструментальными или целенаправленными действиями, которые согласуются с терроризмом как инструментом. Понятие инструментальной ориентации суицидального поведения подтверждается двумя основными положениями. Во-первых, большинство суицидальных терактов не является отдельными инцидентами, но проводится системно в соответствии с точным графиком и планом. Во-вторых, группы и руководители, которые планируют нападения смертников, выбирают этот метод, чтобы достичь определенных стратегических целей. Аргументы, которые джихадистские лидеры и идеологи используют для оправдания взрывов смертников, и анализ эволюции большинства террористических организаций, которые проводили серийные теракты с применением смертников, свидетельствуют об инструментальном значении такой насильственной деятельности.

Основными стратегическими целями, связанными с самоубийством, являются изгнание иностранных оккупационных сил, национальная независимость, дестабилизация или замена политического режима, усиление конфликта или прерывание какого-либо процесса мирных решений политического, этнического или религиозного конфликта. Кроме того, существует несколько тактических и оперативных преимуществ. Наиболее важными из них являются высокая летальность, интенсивное психологическое и социальное воздействие, широкое освещение в средствах массовой информации, передача соответствующих сообщений целевым аудиториям, доступ к хорошо защищенным и высокоценным объектам, независимость от систем дистанционного управления для активации взрывных устройств, отсутствие плана эвакуации, отсутствие возможности захвата террориста и т. д. Учитывая все эти преимущества, террористическая рациональность включает в себя инструментальную мотивацию и исчисление преимуществ и издержек теракта. Однако полностью ли она рациональна?

Хотя большинство исследователей согласны с тем, что террористические кампании самоубийств следуют инструментальной логике на стратегическом уровне, есть несколько причин утверждать, что чистая рациональность не может дать полного объяснения этому явлению. Существует множество мотивов, которые, по-видимому, связаны с суицидальным терроризмом вне разумных соображений. Важно подчеркнуть влияние не «ориентированных на результат» мотивов, которые побуждали людей становиться террористами-смертниками или поддерживать суицидальный терроризм1. Таким образом эмоции, связанные с болью и личными потерями, унижением, ненавистью или мщением, могут сыграть решающую мотивационную роль. Но нормы также могут иметь решающее значение. Глубокое чувство долга стать «мучеником» доказывает распространенность неинтеллектуальных побуждений среди религиозно ориентированных террористов-смертников.

Еще один аргумент против взгляда на суицидальный терроризм как вполне рациональный можно было бы увидеть в самой теории рационального выбора. В своей более ранней версии теория рационального выбора предполагала, что человеческая рациональность имеет тенденцию быть почти идеальной. Однако исследования показали, что рациональность человеческих убеждений и выборов ограниченна и несовершенна из-за собственных когнитивных ограничений человеческого разума и его вмешательства в эмоции и мотивацию[1] [2]. Психосоциальный подход к объяснению любого террористического поведения должен иметь в виду принцип ограниченной рациональности. Этот подход согласуется со следующим положением: «Нет ничего иррационального в готовности жертвовать своей жизнью по какой-то причине, а тем более в желании отправить других на тот свет из-за этого... Тем не менее в некоторых случаях нападения самоубийц не могут быть полностью рациональными из-за нестабильности лежащих в их основе мотиваций или также потому, что некоторые нападающие подвергались формированию иррациональных убеждений»[3].

Как нормальные люди становятся террористами-смертниками

С точки зрения социальной психологии можно объяснить психологические особенности индивида, формирующиеся в результате процессов социального взаимодействия. В нескольких исследованиях делается вывод о том, что превращение в террориста в основном является проблемой социализации[4]. Радикализация и участие в насильственных действиях облегчаются контактами и связями с людьми, которые придерживаются экстремистской идеологией. Социальное взаимодействие — это средство, посредством которого люди получают «причины», которые мотивируют и «оправдывают» их желание отказаться от своей жизни, чтобы совершить теракт. Как условие интеграции в террористическую группу социальное взаимодействие также делает возможным, чтобы люди, которые решили участвовать в религиозной миссии самоубийц, воплотили эту готовность в жизнь.

Взаимодействие между потенциальными террористами-смертни- ками и членами радикальных сетей или экстремистскими организациями может следовать двум образцам социального влияния. Первый — это восходящий карьерый образец, в котором потенциальные самоубийцы берут на себя инициативу вступить в радикальную сеть или террористическую организацию. Исследования показали важность этой модели для участия людей в так называемом глобальном джихаде среди салафитов. Присоединение к этому насильственному движению, которое поддерживает и способствует террористическим атакам смертников, является, по сути, восходящей карьерной деятельностью. Следует также учитывать то, как существующие социальные связи (родство, дружба и более поздние неофициальные группы) способствуют радикализации отдельных индивидов и групп, которые находят друг друга в интернете, а затем совершают насильственные действия, в том числе атаки террористов-смертников.

Второй образец влияния посредством социального взаимодействия, который способствует рекрутированию смертников, является нисходящим, или вертикальным. Эта модель связана с инициативами, поощряемыми лидерами и членами террористических организаций и связанными с потенциальными самоубийцами, а также рекрутингом, воспитанием и обучением. Чаще всего теракты смертников совершаются не лицами, действующими по собственной инициативе, но индивидами, которые становятся членами террористических групп или ячеек, привязанных к более крупной сети. Террористические группы и организации играют роль мобилизационных структур, которые способствуют вовлечению новых добровольцев-шахидов во имя политического или религиозного дела. С другой стороны, в некоторых исследованиях были обнаружены значительные сходства между методами индоктринизации, применяемыми сектантскими группами, и теми, которые используются внутри террористических организаций[5]. В любом случае нет сомнений в том, что деятельность и образ жизни, принятые в террористических организациях, формируют менталитет ее членов, усиливают их приверженность таким организациям и готовят их к участию в насильственных действиях в качестве терактов смертников. Типичные организационные методы, в которых потенциальные террористы-смертники поощряются к участию, например религиозные ритуалы, письменные заявления или видеозаписи за несколько дней до теракта, похоже, предназначены для поддержания необходимого состояния ума готового взорвать себя.

Радикализация и социальная идентичность

Изучение социальной идентичности (или коллективной идентичности, как предпочитают говорить многие социологи и политологи) открыло окно для понимания того, как психологические процессы взаимодействуют с социальными и политическими процессами, определяя социальное поведение индивида и коллективные действия. Многие социологи считают, что социальная идентичность является важнейшим феноменом в изучении терроризма1. Фактически механизмы и опыт коллективной идентификации играют центральную роль в возникновении, активности и эволюции любого типа политического или религиозного движения или организации, в том числе экстремизма и терроризма. Более того, это представляется особенно ясным в случае суицидального терроризма, независимо от того, сосредоточим ли мы внимание на значениях, которые террористы-смертники придают своим действиям, или поддержке, которую террористические атаки могут получить в некоторых обществах.

Исследования радикализации указывают на то, что участие в суицидальном терроризме часто начинается с потребности индивида найти или реструктурировать значимую для себя идентичность[6] [7]. Членство в поддерживающих социальных группах может уменьшить неопределенность и повысить самооценку личности, таким образом вылечить некоторые травмы, вызванные трудным личным опытом. В частности, террористические организации предлагают идеологию с сильной моральной составляющей, глубоким смыслом и оптимистичным вйдением будущего.

Совсем не случайно, что террористические организации смертников склонны описывать себя как защитников своих национальных, этнических или религиозных групп: смерть добровольцев они считают жертвой ради своей общины, а террористическая пропаганда пытается содействовать распространению этой идеи среди других членов. Так националистические и религиозные мотивы, чувства и аргументы связываются с суицидальным терроризмом. Национализм — это главный корень современного суицидального терроризма. Предиктором суицидальных террористических кампаний является сочетание двух факторов: насильственного организованного сопротивления («восстания») и религиозной разницы между иностранным оккупантом и местной общиной. Эти факторы имеют решающее значение, поскольку действия террористов-смертников требуют значительной поддержки со стороны общин, а иностранная оккупация и религиозные различия способствуют идентификации местного сообщества с местной террористической организацией. Мученичество (смерть ради своего сообщества) является социальной конструкцией, и именно эталонное сообщество террориста определяет, отвечает ли самопожертвование требованиям для получения особого статуса мученика. Однако в последние годы глобальный джихадизм стал основным источником вдохновения для террористов-смертников во всем мире. События показали, что суицидальный терроризм также может быть методом религиозных, но ненационалистических террористических организаций. Более того, наблюдающийся с 2003 г. суицидальный терроризм в Ираке показывает, что национализм не является главной движущей силой суицидального терроризма, поскольку больше всего терактов совершается не само- убийцами-иракцами, но иностранными религиозными фанатиками из Джихад-Салафи, причем не против иностранных сил, а иракских сил безопасности и местного населения.

В целом экстремистские цели, связанные с рамками коллективной идентичности, столь же националистическими или этническими, как и религиозными, могут привести к самоубийству. В этой связи стоит помнить, что большей частью террористические атаки является результатом процесса радикализации некоторых ранее существовавших политических или религиозных движений. Таким образом существует важная параллель между тем, как возникают и получают эскалацию обычные социальные движения и террористические. Как показывают исследования, ни одно политическое или религиозное движение не появлялось и не сохранялось без постоянной психологической активации чувства общей идентичности среди его членов и сторонников. Это гораздо важнее в случае движений, целью которых является защита якобы находящихся под угрозой ценностей и интересов определенной национальной, этнической или религиозной общины, представленной радикальными организациями, подкрепленными этнонационалисти- ческой, или религиозной, идеологией. Индивиды, составляющие их, определяют себя как члены гораздо более широкого сообщества, которое они считают угнетенным или униженным, чьи коллективные интересы и ценности воспринимаются как находящиеся под угрозой. Идеология террористов обычно отвечает этим представлениям об угрозах социальной идентичности и поддерживает их чувство идентификации с сообществом. Стремление террористической организации идентифицировать себя с определенным референтным сообществом делает более привлекательной возможность присоединения к этой организации в глазах новичков. Здесь необходимо упомянуть пять психосоциальных эффектов.

Деперсонализация. Террористы склонны воспринимать себя как взаимозаменяемых членов своей собственной группы или организации. В результате они могут отдать предпочтение интересам и целям организации в ущерб своим личным потребностям и целям, что является необходимым условием для участия в терактах смертников.

Социальная сплоченность. Идентификация с другими террористами способствует позитивным отношениям между ними, усиливая сплоченность и внутригрупповое сотрудничество, что облегчает подготовку и выполнение самоубийственных терактов.

Эффект группового влияния. Чем интенсивнее становится идентификация террориста со своей группой, тем большее влияние она на него оказывает. Эффекты группового влияния, вызванные групповой идентификацией: соблюдение порядка руководителями групп, влияние большинства (принимается мнение большинства), нормативное влияние (согласие с нормативной структурой группы и нормами, которые регулируют членство в ней).

Манихейское мировоззрение и предвзятое отношение к внешним группам. Идентификация со своей группой и референтным сообществом мотивирует террористов на развитие негативных стереотипов и предрассудков в отношении людей из других сообществ. Мир разделен между «нами» и «ими». Ответственность и вина за проблемы и несправедливость, которые испытывает «эталонное» сообщество террористов, могут быть приписаны другой общине, играющей роль козла отпущения. Эта позиция, как правило, усиливает агонистическое мировоззрение и негативные эмоции (унижение, обиду, ненависть), которые обычно вдохновляют террористов.

Культура мученичества. Смерть террориста, рассматриваемая в качестве альтруистического и священного действия ради своего сообщества, вероятно, является самым важным ускорителем радикализации, мобилизации и поляризации, стимулирующих суицидальный терроризм. Для этого требуется отбор и использование текстов, традиций, мифов, символов и ритуалов, извлеченных из культуры или религии, которую самоубийцы разделяют со своим окружением сторонников, независимо от того, является ли оно местным сообществом или транснациональным, связанным через интернет. Этот выбор аргументов и символов позволяет генерировать смысловое содержание мученической смерти. Культура мученичества добавляет значительную религиозную привлекательность для террористов-смертников посредством связывания «теракта с мученичеством», с небесным вознаграждением как искуплением предыдущих грехов или достижением рая.

Создав свою культуру мученичества, террористическая организация пытается ее распространить, используя множество средств: проповедь, пропаганду, дискурсы харизматических лидеров, индоктринацию и т. д. Наконец, принятая культура мученичества означает отмену обычных этических норм, которые обычно удерживают людей от совершения или поддержки убийства и самоубийства.

  • [1] Suicide bombers’ motivation and the quest for personal significance / A. W. Kruglanski[et. al.] // Political Psychology. 2009. Vol. 30 (3). P. 331-357.
  • [2] Kahneman, D. Thinking fast and slow. N. Y. : Farrer, Straus & Giraux, 2011.
  • [3] Elster, J. Motivations and beliefs in suicide missions / D. Gambetta (ed.) // Makingsense of suicide missions. Oxford: Oxford University Press, 2006. P. 233—258.
  • [4] Silke, A. The role of suicide in politics, conflict and terrorism // Terrorism and PoliticalViolence. 2006. Vol. 18 (1). P. 35—46.
  • [5] De La Corte, L. La logica del terrorismo. Madrid : Alianza, 2006.
  • [6] Taylor; D. М., Louis, W. Terrorism and the quest for identity / F. M. Moghaddam,A. J. Marsella (eds.) // Understanding terrorism. Psychological roots, consequiences andinterventions. Washington : American Psychological Association, 2003.
  • [7] Mursheda, S. M., Pavan, S. Identity and Islamic Radicalization in Western Europe //Civil Wars. 2011. Vol. 13 (3). P. 259—279.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >