Статистика суицида: царская Россия, СССР и Российская Федерация

Как и в случае с большей частью исторических данных о смертности населения, качество данных о самоубийстве в царской России может быть открытым для спора. Данные, используемые в период 1870—1894 гг., подготовленные Центральным статистическим комитетом, были описаны как наиболее полные и точные в царский период1. Тем не менее, вероятно, не все самоубийства были зарегистрированы в царской России.

В советский период в СССР были созданы свои сокращенные версии Международной классификации болезней (МКБ) для классификации причин смерти. Что касается данных о насильственной смертности в советский период, то они считаются в целом надежными[1] [2] в основном благодаря секретности этих данных, которая свидетельствуют о том, что не было никаких оснований их искажать.

С 1999 г. российская система классификации была пересмотрена для соответствия более поздней версии МКБ. Что касается данных о самоубийстве в постсоветский период, валидность может снизиться. Значительное увеличение смертности от «повреждений с неопределенными намерениями» и «от внешних причин», вероятно, скрывает реальную статистику самоубийств. Как пишет С. Васин, «Уильям Придемор, обнаружив, что в 1990-е гг. число убийств, по данным МВД, занижено по сравнению с данными Минздрава, выдвинул гипотезу, что МВД не справляется с высоким уровнем насилия и многих дел просто не возбуждает». По его мнению, «в это нетрудно поверить, принимая во внимание историю фальсификаций статистики преступлений в России под давлением требований снизить уровень преступности». Есть основания распространить это наблюдение на статистику смертности от внешних причин»[3].

Период с 1870 по 2007 гг.

Здесь основное внимание уделено статистике смертности от самоубийств в России в течение длительного периода времени, с тем чтобы обеспечить контекст, в котором современный уровень суицида в Российской Федерации может быть лучше понят. Рассматриваются ежегодные данные о суициде с учетом половых и возрастных зависимостей за период с 1870 по 2007 гг.

В течение этого периода смертность от самоубийств в России увеличилась в 11 раз. По сравнению с уровнем самоубийств 2,6 на 100 000 человек в 1870 г. она увеличилась в пять раз к 1956 г. (12,8). За период 1956—1984 гг. уровень суицида постепенно увеличивался до 37,7 на 100 000 человек. В 1984-м рассекреченные цифры о количестве суицидов в СССР вывели страну по этому показателю на второе место в мире — 39 случаев на 100 000 населения — двойное превышение отметки, являющейся критической по стандартам ВОЗ[4]. (Согласно ВОЗ, критическим барьером считается превышение порога в 20 суици- дентов на 100 000 человек). После снижения в 1985—1986 гг. уровень самоубийств достиг максимума в 42,1 на 100 000 человек в 1994 г. Напротив, данные 2000-х гг. показывают тенденцию к снижению. Увеличение смертности от самоубийств в России произошло в период модернизации (индустриализация, урбанизация и секуляризация) российского общества, начавшегося в 1870-х гг. и ускорившегося с 1920-х гг. Поскольку аналогичное увеличение суицидальной смертности в ходе модернизации было зафиксировано в большинстве западных стран, делается вывод о том, что социальная модернизация, вероятно, сыграла важную роль в долгосрочных процессах суицидальной смертности в России в период с 1870 по 2007 гг.

Тенденции суицидальной смертности среди мужчин и женщин развивались аналогичным образом в течение всего наблюдаемого периода, хотя смертность от самоубийств среди мужчин всегда была высокой, особенно после 1990 г. Соотношение суицидальной смертности среди мужчин и женщин уменьшилось между 1870 и 1894 гг. с 4,2 до 3 и несколько возросло в 1956 г. до 3,5. В период с 1991 по 1994 гг. оно быстро увеличивалось и достигло самого высокого уровня за этот период — 5,6. Не было обнаружено, что конвергенция показателей самоубийств среди мужчин и женщин, как это было замечено во многих западных странах, не совпадает с увеличением трудо- занятости женщин в советский период. Это расхождение обсуждается в терминах потенциально защитного от суицида эффекта «двойного бремени» женщин, т. е. работы и заботой о семье и детях в соответствии с советскими идеалами в отношении женской гендерной роли.

Последующее расхождение мужских и женских уровней самоубийств с более неблагоприятным развитием смертности среди мужчин, тем не менее, соответствует тому показателю, который наблюдался в западных промышленно развитых странах в конце XX в. Повышенная уязвимость мужчин к суициду рассматривается в связи с влиянием изменений в женской гендерной роли относительно мужчин и в более общем плане с точки зрения «неадаптивного» поведения среди мужчин (например употребление алкоголя).

В период после Второй мировой войны различия в возрастных показателях самоубийств стали более заметными. В период с 1956 по 1984 гг. наблюдалось общее увеличение суицидальной смертности для каждой последующей возрастной группы. С конца 1990-х гг. эта тенденция изменилась, и в более старших возрастных группах (35+) в целом значительно снизилась смертность от самоубийств по сравнению с самыми молодыми (18—34).

Эти изменения в возрастных моделях имеют явное сходство с теми, которые наблюдаются в западных странах в ходе модернизации общества, хотя в российском контексте они происходили одновременно среди мужчин и женщин. Относительный рост самоубийств среди молодежи с конца 1990-х гг. обсуждается в связи с отсутствием возможностей для трудоустройства молодых россиян, мешающего развитию молодого индивида на пути к взрослой жизни. Наиболее благоприятная ситуация относительно суицидальной смертности с 1994 г. была среди мужчин среднего возраста (в возрасте 35—64 лет), в этой возрастной когорте ранее наблюдалось наиболее тревожное повышение уровня смертности от самоубийств.

В течение долгого времени высокий уровень суицидальной смертности в современной России мог быть связан с процессом модернизации, в то время как дальнейший его рост усугубляется крупными социальными изменениями и другими факторами, такими как потребление алкоголя. Можно сделать вывод, что использование данных более длительного периода времени помогает контекстуализировать и понять современные процессы и, таким образом, обеспечивает более широкое понимание этих сложных явлений.

  • [1] Makinen, I. Н. Suicide mortality of Eastern European regions before and after theCommunist period // Social Science & Medicine. 2006. Vol. 63 (2). P. 307—319.
  • [2] Wasserman, D., Varnik, A. Reliability of statistics on violent death and suicide in theformer USSR, 1970-1990 // Acta Psychiatrica Scandinavica. 1998. Vol. 98 (394). P. ЗА—41.
  • [3] Васин, С. Смертность от повреждений...
  • [4] После самоубийства. Как в России устроена реабилитация суицидентов и их близких.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >