Полная версия

Главная arrow Туризм arrow ГЕОГРАФИЯ ТУРИЗМА. ЗАПАДНАЯ И СЕВЕРНАЯ ЕВРОПА. ЯПОНИЯ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Формирование английского гостиничного бизнеса

Истоки гостиничной индустрии

Первые гостиницы Великобритании во времена Римской империи

Туристская инфраструктура начала зарождаться на территории Британских островов с приходом древних римлян. Римская империя, расширяясь в связи с новыми завоеваниями, привносила свои обычаи, организационные и хозяйственные структуры в покоренные страны, в том числе и на Британские острова. Это в полной мере касается и системы гостеприимства. Начало завоевания Англии Римской Империей началось в 41 г. н. э. и продолжалось на протяжении 40 лет, поэтому изменения происходили не сразу и не на всей территории Великобритании. После завоевания Англия находилась под управлением Рима на протяжении трех столетий и за это время переняла у захватчиков культуру гостеприимства. О том, насколько глубоко и всесторонне были развиты в древности заведения, предоставлявшие путникам приют, питание и ночлег, свидетельствует тот факт, что согласно римскому законодательству гостиницы несли ответственность за сохранность вещей гостей, а также был обязателен учет проживающих. Таким образом, римлянами заложили традиции, которых придерживаются в гостиничном хозяйстве и по сей день. Римская империя славилась своими дорогами, которые соединили важные центры торговли и власти империи. Одним из таких центров был Лондиниум, основанный в 43 г. н. э. императором Клавдием, впоследствии ставший крупным торговым портом. Вслед за чиновниками в Лондиниум потянулись и торговцы, а сам город начал обрастать зачатками туристской инфраструктуры. Здесь появились первые крупные гостевые дома и таверны. Вдоль римских дорог строились государственные постоялые дворы. Они были предназначены только для правительственных чиновников и гонцов, которые должны были иметь специальное разрешение, чтобы остановиться в них на ночлег. Такие постоялые дворы находились на расстоянии приблизительно 25 миль (около 40 км) друг от друга, что составляло один день езды на лошади. Позднее они стали предоставлять свои услуги всем желающим путешественникам. За отдельную плату, помимо жилья и питания, им предлагали проводников, различные средства передвижения, охрану в пути. Эти постоялые дворы не были комфортабельными. В основном они состояли из загона для лошадей и двухэтажного строения. На первом этаже здания находилась таверна, а на втором располагались спальни.

Остатки одной из таких гостиниц можно увидеть в Нортумбрии у крепости «Vindolanda». Также руины «мансио» находятся в Кенте. Это была гостиница для путешественников, следующих в Британию через Ричборо, который был главным портом во времена Римской империи, и служила тем же целям, что и гостиницы у аэропорта Хитроу в наши дни. Вблизи гостиниц появляются и различные таверны, и питейные заведения. В отличие от римских таверн в английских подавали напиток более популярный у местных жителей — эль.

С приходом римлян в Британии зарождается оздоровительный туризм. Так на горячих источниках Бата возводятся римские термы. Священные воды Бата почитались людьми еще задолго до основания самого города — первыми все их преимущества оценили древние кельты, которые связывали это место с именем своей богини Сулис. Впоследствии здешние места были оккупированы римлянами в 60—70 гг. н. э., которые построили здесь роскошный купальный комплекс, привлекший в Бат как жителей Британии, так и туристов со всей империи, ведь римляне, как известно были большими почитателями термальных источников и бань. Такая популярность терм способствовала бурному развитию туристской инфраструктуры в городе. Конечно, эти римские термы не идут ни в какое сравнение с современными курортными комплексами. Они не отличались особой комфортабельностью, качество обслуживание было не на столь высоком уровне, да и само количество предоставляемых услуг значительно уступало современным, но термы Бата послужили толчком к развитию курортной инфраструктуры. Местные жители быстро увидели возможности для заработка и вскоре вблизи купален появились таверны и гостиницы. Вокруг гостиниц также начала развиваться туристская инфраструктура. Сами владельцы гостевых домов предлагали путешественникам различные бытовые услуги. Так, например, гостиницы для военных осуществляли медицинскую помощь и ремонт амуниции. Вблизи гостевых домов обосновались мелкие ремесленники, которые также предлагали свои услуги странникам. Таким образом, можно говорить о зарождении туристской инфраструктуры уже в те времена.

Гостиничное дело в эпоху Средневековья

410 г. н. э. римляне покинули территорию британских островов и люди практически больше не путешествовали, так как основными путешественниками были римские граждане, разъезжающие по империи в государственных целях. Гостиницы терпели большие убытки, их содержание не приносила прибыли, способной их покрыть, из-за этого их количество стало стремительно уменьшаться и гостиничный бизнес пришел в упадок. Вместе с ними закрывались и мастерские, которые предлагали свои услуги путникам. Таким образом, и туристская инфраструктура Англии практически исчезла вместе со значительным уменьшением числа путешествующих людей. Исключение составляли лишь паломники, готовые ночевать в спартанских условиях, которые им предоставляли аббатства в местах паломничества и, иногда, по пути следования к святым местам. Паломничество очень быстро стало массовым явлением, это привело к появлению целой паломнической инфраструктуры, так как постепенно все основные пути паломничества застраивались постоялыми дворами, приютами, колодцами и больницами. Именно паломничество не дало туристской инфраструктуре исчезнуть полностью. Некоторым гостевым дворам удалось выжить в такие неблагоприятные для индустрии туризма времена благодаря тому, что пути следования паломников проходили по уже построенным римлянами дорогам. Многие из оставшихся гостевых домов и таверн переориентировались на новую целевую аудиторию. В связи с этим постоялые дворы, в которых люди могли остановиться на ночлег, строились ближе к святыням, монастырям и храмам. Условия проживания оставались довольно примитивными, при этом постоялыми дворами управляли рабы, находящиеся в услужении у священников и настоятелей храмов.

Появились странноприимные дома монастырей и дорожные гостиницы, на первом этаже которых, как и во времена правления Римской империи, располагалась таверна и конюшни, служебные и хозяйственные помещения, а на верхних этажах — спальные комнаты. При гостиницах строились крытые и открытые площадки для проведения театральных представлений. Со временем основные паломнические дороги взяли под свою опеку и рыцарские ордена.

В Средние века, как сообщалось выше, главным религиозным центром Англии был Кентербери. Для постоялых дворов города обслуживание их нужд стало основным предметом деятельности; путешественники, направляющиеся ко гробу Томаса Бекета, а также гостиница, где паломники встретились и откуда начали свой путь, изображены знаменитым английским поэтом и писателем Джефри Чосером в его «Кентерберийских рассказах». На переезд в этот город из Лондона требовался целый день пути верхом. Дороги в те времена были небезопасны, на них промышляли местные грабители. Поэтому обычно путники собирались в гостиницах Соуерка, проводили здесь ночь, а рано утром следующего дня отправлялись все вместе в путь. Д. Чосер описывает одну из таких гостиниц:

Случилось мне в ту пору завернуть В харчевню «Табард», в Соуерке, свой путь Свершая в Кентербери по обету;

Здесь ненароком повстречал я эту Компанию. Их двадцать девять было.

Цель общая в пути соединила Их дружбою; они — пример всем нам —

Шли поклониться праведным мощам.

Конюшен, комнат в «Табарде» немало,

И никогда в нем тесно не бывало.

Едва обильный ужин отошел,

Как я уже со многими нашел Знакомых общих или подружился И путь их разделить уговорился[1].

Готовя паломников в путь, хозяин гостиницы предлагает, чтобы каждый из них, для сокращения дороги, рассказал по четыре истории — две на пути в Кентербери и две при возвращении оттуда:

Трактирщик наш, приветливо их встретив,

За ужин усадил и, чтоб согреть их,

Сготовил снедь и доброе вино На стол поставил, и текло оно Весь вечер за веселым разговором,

Шутливой песней, дружелюбным спором[2].

Таким образом благодаря «Кентерберийским рассказам» сегодня мы имеем представление о паломниках, гостиницах и их постояльцах тех времен.

«Табард» действительно существовал. Этот постоялый двор был построен в 1307 г. в Соуерке и первоначально принадлежал аббату местного монастыря. К сожалению, гостиница не сохранилась до наших дней, сейчас там находится только мемориальная табличка, а туристы довольствуются посещением ресторана «The George», который находился неподалеку и был построен в том же стиле.

Паломничество дало новый толчок развитию гостиничного хозяйства Англии. Благодаря большому количеству паломников снова начали строиться гостиницы. Так как паломники принадлежали к различным сословиям, то появлялись и гостиницы разных категорий. В 1180 г. для паломников, приходящих к гробнице святого Томаса Бекета, была построена гостиница «Eastbridge Hospital». Здание гостиницы сохранилось до наших дней и открыто для экскурсий. Многие из сохранившихся гостиниц действуют и по сей день, например, The New Inn, основанная в 1430 г. в Глостере и «George and Pilgrim» (1470) в Гластонбери, «The George» в Сомерсете (1397), «The Spread Eagle» в западном Сассексе (1430) и Mermaid в Кенте (начало XVI в.).

Старейшие гостиницы Британии возникали и вдоль других путей паломничества. Так, в Ноттингхеме в начале XII в. была построена гостиница «Ye Olde Trip То Jerusalem». В те времена на трон взошел Ричард Львиное Сердце, который, задавшись целью покорить Святую землю, организовал крестовый поход и, согласно легенде, Ноттингемский замок стал местом сбора его армии. Воины нуждались в ночлеге, что и послужило основной целью открытия гостиницы. Интересно, что в Средние века слово «trip» означало место, где можно было найти кров, а не «путешествие». Замок Ноттингема выстроил для Вильгельма Завоевателя на скале в 1068 г. Вильям Перверилл. Для водоснабжения замка, и, чтобы была возможность пройти к подножию скалы, было изменено течения реки Лин и построены оборонительные рвы. После того как было построено здание замка, одной из следующих построек стала пивоварня. Поскольку пить воду из реки было опасно, в Средние века варили пиво и пили его. Процесс пивоварения служил для стерилизации напитка. Изготовление пива требует постоянной температуры, и вырытые у подножия скалы пещеры стали для этого идеальным местом. Они обеспечивали эффективное «кондиционирование воздуха» и также являлись местом для хранения изготовленного пива. Два вертикальных прохода через скалы шли на наружу за пределами крепостных стен. Проведенные в 1974 г. археологические раскопки показали, что оригинальная пивоварня располагалась именно в пещерах. Было установлено, что пивоварня существовала до 1189 г., но первые письменные упоминания о ней находятся в записях городского совета за 1618 г. Одно время таверна была известна под названием «Пилигрим». Один из первых ресторанов в современном понятии этого слова открыли в XVI в. в Италии. Это был римский ресторан Hostaria dell’Orso. Точный год основания Hostaria dell’Orso установить уже невозможно, но одно можно сказать точно — это один из старейших ресторанов в мире. Само здание, построенное в XIV в., использовалось сперва под таверну, а уже в XVI в. его переделали под ресторан. До 1997 г. в здании находился ресторан и ночной клуб, который вновь распахнул свои двери после капитального ремонта в третьем тысячелетии.

Постоялые дворы Англии представляли собой простые деревянные строения, крыша в которых зачастую протекала, а санитарных норм не было и в помине. Более состоятельные путешественники выбирали в качестве приюта каменные замки и монастыри, которые предоставляли более надежную защиту от нападения грабителей. Кроме того, условия в средневековых гостиницах также не имели ничего общего с комфортом. Спали все в одной комнате, согласно древним гравюрам, без ночных рубашек или другого белья, пол был устлан камышом, который меняли не часто, и на который постояльцы зачастую бросали остатки пищи. Цена таких гостиниц была высока. Хозяева таверн и постоялых дворов требовали настолько высокую плату за постой и пропитание, что в 1349 и 1353 гг. король Эдуард III (1312—1377) приказал снизить цены. Нарушители должны были оплатить штраф в двойном размере от полученной выручки. Монастыри отличались более строгими порядками, предоставляли кров и, зачастую, бесплатный эль и хлеб. Питание, предлагаемое монастырями, было простым, но часто более высокого качества, чем на постоялых дворах. Обычно монахи на своих угодьях сами выращивали овощи и разводили скот. На кухне было больше чистоты и порядка, чем в частных домах. Кроме того, монахи вели жесткую систему учета продуктов, что сказывалось на стоимости пищи. В 1133—1136 гг. был основан «The Hospital of St Cross» в Винчестере, первый в Британии приют для малоимущих и, впоследствии, дом престарелых, который предлагал свои услуги и паломникам. В наше время «The Hospital of St Cross» предоставляет приют двадцати пяти пожилым людям, известным как «Братья».

Приют паломникам давали и городские гильдии (купеческие союзы). За умеренную плату здесь можно было переночевать и утолить голод в местном трактире. Такие услуги, например, оказывал "Стальной двор", контора немецких ганзейских купцов в Лондоне, главный центр ганзейской торговли в Англии с XV в. Располагался на месте старого торгового подворья немецких купцов, известного с середины XIII в. Условия проживания были строгими и приближенными к монастырским.

Паломничество к католическим святыням не было распространено из-за сильного влияния английской церкви, что не способствовало развитию туристской индустрии и гостиничного хозяйства на путях следования к святым местам католичества, как в других странах. Только в период позднего Средневековья, когда влияние английской церкви на общественную жизнь Британских островов уменьшилось, стала возрастать потребность в частных средствах размещения, поскольку люди стали все чаще путешествовать к святым местам других стран. Число таверн и постоялых дворов вдоль новых путей паломничества стало увеличиваться, чтобы удовлетворить растущий спрос.

Что касается питейных заведений, то их, в отличие от гостевых домов, кризис не затронул. Таверны не только выжили, они адаптировались к новым условиям и захватчикам, а их количество возросло настолько, что в 940 г. англо-саксонский король Эдгар даже попытался ограничить их количество, а также ввел питьевую меру, регулирующую количество алкоголя, которое человек мог выпить за посещение пивной. Странников, путешествующих не с религиозными целями, привлекали гостиницы и таверны предлагающие, помимо всего прочего, выпивку. Большой популярностью у путешественников и местных жителей пользовались питейные заведения. Подтверждение этому мы можем видеть в поэме Уильяма Лангланда «Пирс Плауман» (1370— 1390). Одна из глав поэмы повествует о том, как пивовар встретил чревоугодника, направляющегося в церковь помолиться и исповедоваться. Но во время беседы чревоугодник меняет свои планы и отправляется в ближайшую таверну, чтобы выпить и обсудить последние сплетни. К нему присоединяются и другие жители деревни, в том числе и монах- отшельник. Из поэмы мы узнаем многое о быте и нравах людей того времени, а также о том, что таверны стали местом встреч местных жителей для обмена последними новостями и сплетнями.

Кроме всего прочего, начиная с давних времен, таверны были местом, куда могли пойти развлечься и поиграть. Азартные игры, пение и проституция были неотъемлемой частью жизни средневековой таверны.

Несмотря на популярность питейных заведений к середине XIV в. в Лондоне было только три таверны. В 1552 г. приняли закон, позволяющий открыть сорок таверн в Лондоне, восемь — в Йорке, шесть в Бристоле и много других, которые были разбросаны по всей стране. Это объясняется тем, что постоялые дворы предлагали пищу и выпивку лучшего качества, они пользовались большим спросом и, поэтому их строили гораздо чаще. Многие владельцы таверн были по совместительству и виноделами и использовали их как магазин, где продавали изготовленное ими вино или пиво. Если в таверне подавалось вино, над ее дверью вешали ветви и листья. Но и после этого долгое время постоялые дворы и таверны оставались единственными местами, куда не готовя дома, могли пойти поесть большинство людей.

Гостиницы и таверны в эпоху Возрождения

В эпоху Возрождения история развития гостиничного бизнеса пережила стремительный подъем. В Англии произошли большие изменения в сфере гостеприимства в связи с указом Генриха VIII о разгосу- дарствовании монастырских земель (секуляризация). Согласно указу, церковная собственность превратилась в светскую и путешественники уже не могли рассчитывать на бесплатный приют в монастырях и были вынуждены останавливаться на постоялых дворах. Это стало толчком для развития частных коммерческих гостиниц и таверн. Подтверждает этот фак перепись 1577 г., согласно которой в Англии и Уэльсе было 14 202 пивных заведения, 1631 отелей и 329 таверн. Кроме того, вышел и особый указ относительно питейных заведений: теперь стало необходимым получить особую лицензию для их содержания.

Широкое распространение получила система временного проживания за плату в гостиницах. Первыми такими отелями были частные жилые дома (или отдельные комнаты в них). Владельцы отелей нередко выполняли и функции посредников в делах своих клиентов, выступали как перекупщики и агенты. Именно с этого момента можно говорить о зарождении гостиничного бизнеса в Британии.

Многие таверны были переоборудованы и превратились в постоялые дворы. Например, «The George» в Дорчестере на Темзе, «White Horse» в Чичестере, «George Stamford» в Линкольншире. У последнего до сих пор висит табличка с изображением виселицы, предупреждающая грабителей, нападавших на повозки. При входе в «George Stamford» можно заметить дверь с надписью «Лондон» с одной стороны, и дверь с вывеской «Йорк» с другой — залы ожидания для путешественников, направляющихся в эти города. Путешественники ждали смены лошадей, которая происходила в этой гостинице.

В XVI в. широкое распространение в Великобритании приобретает строительство придорожных постоялых дворов и трактиров. Главным фактором увеличения их количества было развитие дилижансового сообщения. Особенно часто встречались фахверковые[3] придорожные гостиницы, в конструкции которых выделялся каменный цоколь, над которым формировался деревянный каркас в один или два этажа. Сама структура гостиниц не изменилась: на первом этаже находилась таверна и конюшни, а на втором располагались спальные комнаты. Между городами курсировали громоздкие пассажирские повозки, запряженные шестью, восемью или еще большим количеством лошадей, перевозящие по местным дорогам купцов и эсквайров. В местах остановок этих повозок также строили постоялые дома и трактиры.

Появляется все больше различий между гостевыми домами для бедных и для богатых путешественников. Было два основных типа гостевых домов, хозяев которых называли: «Hosteler», которые предоставляли дешевый кров, и «herberger» предлагавшие более качественные услуги по более высоким ценам. Дешевых гостевых домов было больше, и они пользовались спросом. Состоятельные путешественники предпочитали второй тип размещения. Более дорогие гостиницы, в свою очередь, были заинтересованы в богатых посетителях и, поэтому, отправляли встречающих ко въездам в город, чтобы зазывать прибывающих в свои гостиницы.

Гостиничное хозяйство в XVII—XVIII вв.

Характерной особенностью XVII в. было появление кофеен, ставших центрами культурного и литературной жизни того периода. Этому способствовало распространение в Западной Европе таких напитков, как кофе и чай. Первые кофейни появились 1652 г. в Лондоне.

В XVIII в. между крупными европейскими городами и торговыми центрами появилось регулярное почтовое конное сообщение — прообраз общественного транспорта. Вдоль почтовых трасс располагались почтовые станции для государственного транспорта, служившие также и местом отдыха; они укрывали от непогоды и упрощали процедуру смены лошадей. На перекрестках основных маршрутов и вдоль почтовых трасс началось активное строительство постоялых дворов, в которых кроме традиционных крова, ужина и смены лошадей к услугам гостей появились склады, лавки, торговые ряды и кабинеты, где торговцы могли заключать сделки.

В середине XVIII в. движение по английским дорогам сильно затруднялось, что негативно сказывалось на количестве путешествующих, а значит, и на развитии гостиничного хозяйства страны. Путешествия были трудными, медленными и опасными. В первую очередь это связано с плохо развитой системой сообщения между населенными пунктами, из-за чего путникам приходилось добираться до пункта назначения собственными силами и было сопряжено с большими финансовыми затратами. Кроме того, само состояние дорог оставляло желать лучшего. Во второй половине века, в связи с развитием промышленности, появилась острая необходимость организации регулярного и быстрого товарообмена, что послужило толчком к улучшению дорог Англии. На всей территории Британских островов стремительно прокладываются новые дороги, ремонтируются старые, а между судоходными реками строятся соединительные каналы.

И только начиная с середины 80-х гг. настает этап планомерного упорядочивания самих способов передвижения, а также уделяется особое внимание почтовым отправлениям. Джону Палмеру, о котором упоминалось ранее, с его новой системой перевозок почтовых отправлений, и появление облегченных пассажирских карет, с чуть более быстрым ходом, чем их предшественники, а также реконструкция дали мощный толчок к развитию этого способа передвижения, и пик его развития совпадает с расцветом системы почтовых карет. В крупных городах Англии и, в особенности, в Лондоне появилось большое количество очень крупных постоялых дворов, содержащие каретные дворы и пассажирские кареты, но, основываясь на произведениях Ч. Диккенса, они существовали и в небольших провинциальных городах. Примером такой гостиницы может послужить «Белый Олень» в Бате, упоминающийся в «Предсмертных записок Пиквикского клуба».

Пассажирские перевозки в каретах осуществлялись полностью частными компаниями. Кареты отправлялись по расписанию и отправлялись либо рано утром, либо поздней ночью. По скорости передвижения они практически не уступали почтовым каретам, а количество остановок приблизительно им соответствовало. Таким образом и почтовые и пассажирские кареты останавливались в одних и тех же местах, что привлекало еще больше людей в гостиницы и таверны, расположившиеся у остановок. Так как пассажиры могли отдохнуть и поесть на постоялых дворах, где кареты делали остановку для смены лошадей.

Чтобы получить место в карете, необходимо было бронировать его заранее, иногда за несколько дней, при этом при заказе вносилась предоплата в размере половины платы за проезд. В гостиницах на местах отправки карет открывали конторы пассажирских карет, где осуществлялся заказ мест и взималась плата за проезд. В этих конторах велся учет пассажиров: фамилии путешественников вносились в особую книгу. Поэтому эти конторы назывались также конторами по записи «Booking Offices». Слово «Booking» и в наши дни ассоциируется с бронью билетов, и, в особенности, номеров в отелях.

В это же время в Великобритании появляются таверны для простого люда, их называли ординарными. В этих заведениях за общим столом подавали блюда дня по фиксированной цене. В качестве главного блюда чаще всего предлагали острое овощное рагу с мясом. Качество пищи было на низком уровне, так как таверны экономили на ингредиентах.

Пища считалась съедобной, если она легко жевалась, ведь у немногих посетителей были здоровые зубы, а у большинства их и вовсе не было. Свежее мясо предлагали редко, зачастую гостям подавалось даже тухлое мясо. Поэтому при приготовлении пищи использовали много специй, чтобы сохранить мясо как можно дольше и скрыть неприятный запах.

В сельской местности обычно был только один гостевой дом, обслуживающий всех путешественников, хотя состоятельные люди, которые путешествовали в собственном экипаже или верхом, туда заходили редко, а бедняков, путешествовавших пешком, и вовсе туда старались не пускать. Несмотря на это строго соблюдались четкие различия в обхождении с каждым постояльцем, в зависимости от социального положения гостя. Более обеспеченных людей обслуживали в столовой или у себя в комнате. Бедным же обычно приходилось есть в компании с хозяином гостевого дома и его семьей на кухне. Им подавалась простая пища без какого-либо выбора, но зато цена была минимальной.

Помимо ночлега и пропитания, многие гостиницы стали предлагать и различные развлечения. Так, например, в большинстве гостиниц были популярны такие виды спорта как игры с дротиками и игральными костями, домино, бильярд, а также петушиные бои. Гости, отдававшие предпочтение активным видам спорта, использовали гостиницы как места сбора для рыбалки или охоты.

Гостевые дома XVIII в. играли огромную роль в общественной жизни англичан: они представляли собой не только место для ночлега и выпивки, но и играли роль клубов и домов отдыха. Таверны теперь привлекали как путешественников и местных жителей, так и великих умов того времени. В особенности это касается британских писателей, приходящих сюда в поисках благодарных слушателей. Так пабы превратились в своего рода литературные клубы. Именно поэтому мы можем увидеть упоминания о гостиницах и тавернах во многих произведениях британской литературы XVIII в. Известный литературный критик, лексикограф и поэт Сэмюэл Джонсон (1709—1784), например, заявлял, что стул в таверне — это верх человеческого счастья. Доктор Джонсон часто заходил в таверны, курил, пил и делился своей мудростью с восторженными слушателями. Говоря о человеческом счастье, он подразумевал не только уютное сиденье у теплого камина, но и приятную компанию, состоящую из почитателей, готовых к тому же оплатить выпивку.

Много нового мы узнаем из записок известного иллюстратора и карикатуриста Томаса Роулендсона (1756—1827) его друга и коллеги Генри Вигстеда (1745—1800) мы узнаем много нового о британских гостиницах. Друзья отправились в путешествие по Уэльсу в ходе работы над поэмой «Путешествие доктора Синтакса в поисках живописного»[4] и описывают гостиницы, в которых они останавливались на ночлег. В большинстве случаев комментарии негативные: в одной из гостиниц Лланона[5] им подали ветчину, которую, по их словам, «потеряли, а потом нашли среди шерстяных носков», и хлеб, в котором они обнаружили клок рыжей шерсти неизвестного происхождения. Скатерть в той гостинице, по-видимому, не меняли месяц, и повсюду остался мусор от предыдущих гостей. Также им не повезло с гостиницей Фестиниога[6], где их ждала не очень приятная хозяйка и влажное постельное белье, а на ужин они получили «ногу исхудалого ягненка и утку, приготовленных, судя по запаху, две недели назад, с голодом вместо соуса». Стоит отметить, что туда они попадают в связи с отсутствием мест в другой гостинице, «Тап-y-Bwlch», названной, по-видимому, в честь близлежащей одноименной железной дороги. Из записок ясно, что «Тап-у- Bwlch» — излюбленное место Роулендсона и Вигстеда, полюбившееся им благодаря богатому меню и уровню обслуживания, и именно с ней они сравнивают обслуживание других местных гостиниц. В городе Ньюкасл Эмлин друзья обнаружили гостиницу, в которой используется довольно интересная система поворота вертела. Вертел был соединен с большим колесом, напоминающим колесо для белок, в которое помещалась небольшая собака, похожая на таксу. Эта собака, подобно белке, раскручивала колесо и, таким образом, вращала вертел над жаровней. Длина беговой дорожки была приблизительно 20—30 см. Подобного вида механизм был достаточно распространен в Великобритании, но упоминаний о нем сохранилось немного. Вертельные собаки упоминаются в трактате Джона Кайуса «Об английских собаках: их разновидности, имена, природа и свойства»[7], где автор называет их дворнягами. Была выведена особая порода собак, получившая название "turnspit dog», от англ, «turn» — вертеть и «spit» — вертел, о размерах которой можно судить по габаритам сохранившихся колес — их диаметр варьирует от 78 до 143 см, а ширина дорожки составляет 20—30 см. В сочинении «Цинография» шведский натуралист Карл Линней (1707— 1778) выделяет породу Canis vertigus — собака вертящая. Согласно этой работе, существовали короткошерстные и длинношерстные разновидности породы. Также Линней отмечает, что вертельные собаки распространены в Англии и Франции. Эти собаки упомянуты и в «Происхождении видов» Чарльза Дарвина.

Собаки этой породы были очень активны и нуждались в постоянной физической нагрузке. Обычно держали двух собак, чтобы они работали попеременно. Если куски мяса для жарки были очень большие, то на беговую дорожку ставили двух собак. Только к середине XIX в. были придуманы механические вертела, и собак освободили от этой работы. В начале прошлого века порода этих собак полностью вымерла.

Качество обслуживания, условия проживания и питание в гостиницах XVIII в. поднялись на невиданный ранее уровень. Это подтверждает и английский поэт Уильям Шенстоун (1714—1763), в своей поэме «Написано в гостинице»[8] он восхваляет дух свободы, присущий гостевым домам того времени. Поэма действительно была написана в гостинице, а именно нацарапана на окне гостевого дома «The Red Lion» в городе Хенли. Репродукция стекла находится сейчас в той же гостинице.

Шенстоун пишет:

«Здесь безгранично властвую я»;

«Вот, официант! Возьми металл мерзейший,

Который лакеи так жаждут получить;

Он купит то, чего на рынках нет,

В гостинице свободу предоставит мне».

Гостиничная индустрия в XIX — XX вв.

Новая веха в истории гостеприимства Великобритании связана с изменениями, происходящими со способами передвижения в стране. В начале XIX в. передвижение в пассажирских каретах постепенно уходило в прошлое. С конца 30-х гг. оно быстро и повсеместно вытесняется железнодорожным движением. Постоялые дворы, которые ранее служили местами остановок общественных карет, теперь становятся придорожными трактирами, а конюшни гостиниц, содержавших кареты, пустеют. Вальтер Скотт (1771—1832) начинает свой роман «Эдинбургская темница»[9] юмористическим сравнением исчезающего, а для него еще недавнего, «безопасного», способа странствий с новым, быстрым и головоломным. В романе он ссылается на Филдинга, осмеявшего в своем известном романе «Том Джонс» медлительность старых карет, и противопоставляет ей новые (второго десятилетия XIX в.), когда «пассажиры как внутри кареты, так и на империале имеют основания сожалеть о прежних медленных и надежных «летучих каретах», которые по сравнению с колесницами мистера Палмера столь мало заслуживали свое название»[10]. О прежних временах упоминает и Ч. Диккенс в «Посмертных записках Пиквикского клуба»[11]

Описания гостиниц Викторианской эпохи встречаются во многих произведениях известных британских писателей. Настоящим специалистом в этой области можно считать Чарльза Диккенса. В одном только романе «Посмертные записки Пиквикского клуба» упоминается не менее пятидесяти пяти гостиниц, многие из этих гостиниц существуют и по сей день. Первая гостиница, которая упоминается в романе — «Golden Cross», которая располагалась на площади Чаринг- Кросс.

На Корнхилле, в одном из переулков у Биржи, находилась кофейня, из которой мистер Пиквик посылает фигурирующие на суде записки.

Кофейня Гэрреуэя не единожды встречается на страницах романов Диккенса. В XVIII в. это заведение играло роль клуба, служившего местом встреч купцов, прибывающих сюда ради своих биржевых сделок, и писателей, посещающих кофейню чтобы обменяться политическими и другими новостями и слухами (согласно «Спектейтору»[12] Аддисона и Стила). Кроме того, в XVII и XVIII вв. кафе славилось чаем, который там впервые начали продавать в розницу. Подтверждение этому факту мы можем прочитать в «Дневнике» Сэмьюэла Пеписа, где под датой 25 сентября 1660 г. присутствует следующая запись: «Посылал к Гэрреуэю[13] за чашкой чаю (китайский напиток), которого раньше никогда не пил». Кафе уничтожено в 1874 г., и в последние годы своего существования, во времена Диккенса, славилось уже скорее хересом и сэндвичами, чем изысканным чаем.

У Ч. Диккенса мы можем найти упоминание о различных постоялых дворах. Так слуга мистера Пиквика из «Посмертных записок Пиквик- ского клуба», Сэм Уэллер, развлекался на площади перед Меншен-Хау- сом, когда шел на свидание с отцом в «Синем Борове». «Синий Боров», большой заезжий двор, как и большинство упоминаемых Ч. Диккенсом заведений, действительно находился в Лондоне, но в «Посмертных записках» его расположение указано неточно. Исследователи диккенсовской топографии не сходятся в решении вопроса: переменил Ч. Диккенс название постоялого двора или его адрес.

На улице банкиров и финансистов и «самой богатой улице мира», Ломбард-стрит, а точнее — в самом ее начале, недалеко от пересечения с улицей Корнхилл, в проходном дворе Джордж-Ярд располагалась гостиница «Джордж и Ястреб», где устроился мистер Пиквик, после расставания с миссис Бардль. По возвращении из Ипсуича после разоблачения Джингля, он в ней поселился со слугой Сэмом. Эта старинная гостиница, упоминаемая Скелтоном, сатирическим поэтом конца XV — начала XVI в., была весьма популярна в писательской среде и пользовалась особым расположением Ч. Диккенса, который часто заходил сюда отобедать. Она также известна как «Старый Пиквикский заезжий двор», и предполагаемая комната мистера Пиквика служит местом собраний некоторых обществ почитателей Ч. Диккенса. Здесь же, в «Джордже и Ястребе», мистер Пиквик был арестован и сюда же вернулся по выходе из Флитской тюрьмы; наконец, здесь поселился мистер Уинкль после своего брака, и именно эта гостиница стала местом заключительного свидания мистера Пиквика с мистером Уэллером и мистером Уин- клем— старшими.

Ч. Диккенс описывает также и гостиницу «Белый Олень», находившуюся на улице Боро-Хай-стрит. Эта улица является непосредственным продолжением Лондонского моста, и «Белый Олень» находится сравнительно недалеко от него, по левой стороне улицы, напротив рынка

Боро, провинциальные посетители которого бывали вместе с тем клиентами «Белого Оленя».

Гостиница «Белый Олень» существовала уже в начале XV в. Она упоминается в «Генрихе VI» у Шекспира, в сцене, которая происходила в Соуерке, Кэд восклицает: «Разве я затем прорубил мечом Лондонские ворота, чтобы вы бросили меня у “Белого Оленя” в Соуерке?». А во время восстания Джека Кэда в 1450 г. гостиница стала его штаб- квартирой. Во второй половине XVII в. эта гостиница сгорела, но была вновь отстроена и существовала до конца 80-х гг. прошлого столетия.

Комментарии зачастую содержат острую критику как услуг и предлагаемых блюд, так и стоимости, убранства и архитектурных решений. Так низкие ворота при въезде в каретный двор гостиницы, согласно рассказу одного из героев романа, лишили женщину головы. До наших дней гостиница не сохранилась, ее снесли при перестройке площади. Еще один пример — описание таверны «The Magpie and Stump».

«Эту излюбленную таверну, освещенную вечерними оргиями мистера Лаутена и его приятелей, люди заурядные назвали бы трактиром. О склонности содержателя трактира зарабатывать деньги свидетельствовал в достаточной мере тот факт, что маленькая пристройка под окном распивочной, размером и формой слегка напоминающая портшез, была сдана башмачнику, чинившему старую обувь; а его филантропический дух проявлялся в той протекции, какую он оказывал пирожнику, который, не опасаясь помехи, продавал свои лакомства у самой двери. В нижних окнах, украшенных занавесками шафранного цвета, висело два-три печатных объявления о девонширском сидре в данцигском пиве, а большая черная доска, возвещая белыми буквами просвещенной публике о пятистах тысячах бочек портера, находящегося в погребах заведения, поселяла в уме довольно приятные сомнения и неуверенность относительно точного направления, в каком тянется в недрах земли эта гигантская пещера. Если мы добавим, что пострадавшая от непогоды вывеска хранила полустертое подобие сороки, пристально созерцающей кривую полосу коричневой краски, которую соседи научились с детства считать «пнем», — мы скажем все, что следует сказать о внешнем виде здания.» Несмотря на критику Ч. Диккенса, стоит отметить, что гостиницы Викторианской эпохи стали все больше походить на современные.

В эпоху индустриализации гостиницы, наконец, приняли современный облик. В XIX в. произошло переосмысление гостиничной индустрии. Наполеоновские войны подтолкнули развитие гостиниц, строившихся первоначально для солдат. Под руководством французских эмигрантов они превращались в современное подобие гостиниц, предлагая все больше услуг своим постояльцам. Первые крупные гостиницы подобного плана появились у железнодорожных вокзалов, например, St Pancreas, Victoria, Charing Cross, and the Great Eastern на Liverpool Street, они также являются важными образцами Викторианской архитектуры. Улучшалось и питание, предоставляемое в гостиницах, благодаря эмигрирующим из Франции шеф-поварам, которые подтолкнули развитие ресторанного бизнеса.

Гостиничное дело стало восприниматься как отдельная индустрия, появилось понятие об уровне услуг. Начали появляться гостиницы для более состоятельных гостей, одной из первых был отель Brown’s, основанный Джеймсом Брауном, камердинером лорда Байрона в 1837 г. В 1898 г. Был открыт Лондоне отель «Савой», под управлением Цезаря Ритца, давший начало знаменитой сети дорогих отелей «Ритц- Карлтон», известной во всем мире и по сей день. Богато украшенные отели предлагали широкий спектр услуг своим состоятельным постояльцам. Гостиницы перестали быть небольшими семейными заведениями, становится модно нанимать управляющего гостиницей и создавать гостиничные цепи. Маленькие семейные заведения постепенно уходят в прошлое, изменяются понятия о сервисе и отношение к клиенту. В записках многих писателей XIX в. и начала XX в. прослеживается ностальгическая нотка по былым временам и о старых гостевых домах уже вспоминают с ноткой грусти, описывая теперь уже в основном только положительные стороны. Так, Томас де Куинси (1785—1859) писал об уютных зданиях с низкой крышей, заполненных теплом и светом огня и о совершенно другом отношении хозяек гостевых домов к постояльцам. С ним соглашается Локер-Лемпсон, вспоминая о теплом приеме, который его ожидал в одной из старых гостиниц. Он пишет о том, что стоило ему приехать, как выбегали служанки, встречая его, как кланялись официанты и какой радушный прием он получал от хозяев гостиницы, как будто именно его ждали с нетерпением. Отношение к клиенту было более персонифицированным в отличие от новых гостиниц, для работников которых все клиенты на одно лицо.

Новой вехой в истории развития гостеприимства индустрия обязана уже упоминавшемуся ранее Томасу Куку, благодаря которому появились первые турфирмы и понятие турпродукта. С 1847 г. появляются первые организованные туристские поездки. Предлагающая их фирма Кука, впервые вступив в договорные отношения с железнодорожными и пароходными компаниями, гостиницами и ресторанами, объединила разные институты и заставила их работать в одном направлении. Именно с этого момента гостиницы начинают работать совместно с турфирмами.

Русские путешественники составили свое мнение о гостиницах Великобритании второй половины XIX в. Из их записок и путеводителей мы узнаем, что на Туманном Альбионе существовали следующие варианты размещения: гостиницы и меблированные комнаты. Гостиницы делились на 6 классов. Гостиницы 1-го класса, расположившиеся в Вестэнде, были самым дорогим типом размещения, в них останавливались лишь представители высшего общества. Гостиницы 2-го класса пользовались популярностью благодаря умеренным ценам за то качество услуг, которое они предоставляли. Цены во всех гостиницах этого типа не отличались, и их количество было велико. 3-й класс предлагал услуги по еще более низким ценам, «удобные для путешествия без дам»[14]. К 4-му классу относились гостиницы, по своему уровню приравненные к трактирам. Они были распространены по всему городу в большом количестве. В 5-й класс выделялись гостиницы, которыми владели иностранцы (обычно немцы и французы). И последний, 6-й класс — это «Boarding-houses», меблированные комнаты, где «абонируются на завтрак, обед и ужин или только на завтрак и ужин»[2]. Во всех этих заведениях можно было снять спальню на ночь, а дневные часы проводить в общих помещениях. Чтобы попасть в «Boarding-houses», необходимо сначала получить адрес одной из этих гостиниц от какого-нибудь знакомого, который там ранее останавливался.

Конечно, далеко не все приезжавшие имели такие адреса, поэтому большинство путешественников было вынуждено останавливаться в гостиницах. Составитель путеводителя по Европе Н. Майский в своем труде описывает одну из таких гостиниц: «Прежде всего надобно заметить, что, исключая гостиницы 1-го класса Вестэнда, гостиницы не дороже, но с гораздо меньшими удобствами, чем на материке. Путешественник, если он один, нанимает только спальню, которая не дорога, и довольствуется днем общей залой для обеда, завтрака, ужина. Но в сопровождении дам и детей необходимо нанять еще комнату, под названием ситтинг рум (Sitting-room) для обеда, в противном случае решительно нарушается местный обычай»[16].

Русских туристов не всегда устраивали такие «местные обычаи». В первую очередь большинство удивлялось спартанскому убранству комнат. Поэт М. Л. Михайлов (1829—1865) в «Лондонских заметках» отмечает, что английские гостиницы не похожи на французские или немецкие. Номера британских гостиниц не располагали теми удобствами, которые присутствовали в континентальных отелях. Англичане считали, что среднестатистический путешественник останавливается в гостинице на 2—3 дня, а значит, он не нуждается в иных удобствах, кроме кровати.

А. Р. Забелин, автор «Очерков заграничной жизни», подтверждает этот факт, описывая одну из британских гостиниц Dover Castle Hotel — «комната на 3-м этаже, очень чистая, вид на море очаровательный, но в ней стоит только огромная кровать, туалет и один стул»[17].

В гостиницах Британии курить гости могли только в специально отведенных для этого занятия комнатах, но не в номерах. Если русские туристы мирились с этим правилом, то прием пищи в специально отведенной для этого гостиной не находил понимания у наших соотечественников. «Мне хочется закусить и напиться кофе, говорят: пожалуйте в другую комнату во 2-м этаже. Это — bedroom — спальня, а там — sitting room — гостиная.. -»[17] Кроме того, в номерах было не принято работать и принимать гостей. Так, М. Михайлов писал: «По континентальной привычке, вы, пожалуй, захотите и завтракать у себя в номере, и гостя тут принять. Гость придет к вам только разве... такой же, как вы, foreigner (иностранец)»[19].

М. Михайлов также описывает общую залу гостиницы, которая так возмущала русских путешественников: «Общая зала никогда не бывает пуста, тем более утром... за длинным столом посредине комнаты потребляются черный чай, холодный ростбиф, клейкие пудинги, пироги с телятиной... Тут же, у камина, один из постояльцев беседует с ранним гостем»[2].

Но не всегда нравы и обычаи английских гостиниц возмущали своих иностранных гостей. Британские гостевые дома были поводом и для более положительных эмоций. Так, например, путешественников поражало то, что в гостиницах не спрашивали ни паспортов, ни визитных карточек, ни других документов, удостоверяющих личность постояльца. Еще больше гостей удивляло то, что на дверях отсутствовали замки. При этом воровство в гостиницах случалось. Такая участь миновала М. Михайлова — «в мошенническом беспаспортном Лондоне у меня не пропало ни одного медного пени». Но другим повезло меньше. Вот что, например, произошло в Дуврской гостинице с А. Забелиным: «Лакеи завитые и в таких фраках, что уж я приготовился быть ограбленным. Ожидания мои не замедлили сбываться»[21]. Мошенники Англии были знамениты на весь мир, слухи о них ходили повсюду, и все прибывающие были осведомлены о грабежах. Так и А. Забелин дает совет всем тем, кто в будущем планирует посетить Великобританию: «...путешественнику нужно иметь адреса гостиниц от людей, заслуживающих доверие. Нигде нет в гостиницах такого грабежа, как в Англии»[22].

Помимо непривычных распорядков, прославленных на всю Европу мошенников типичная лондонская гостиница имела еще один важный «недостаток» — высокие цены. В подтверждение А. Забелин пишет: «Лондонские гостиницы за те же удобства, что вам дают, берут бешеную цену... В такой гостинице за один день заплатишь столько, сколько в меблированной комнате в год»[2].

Меблированные комнаты представляли собой альтернативу гостиницам. Они пользовались такой большой популярностью, что о них путешественники могли прочитать в путеводителе: «Можно нанять целый дом или небольшие квартиры, состоящие из залы и одной спальни или даже только одной спальни. Прислуга дома является по каждому звонку жильца; вся домашняя утварь в его распоряжении, и кухарка дома готовит кушанье»[17].

Преимущества такого типа размещения были очевидны для большинства путешественников. Не только цена была привлекательна, но и домашний уют, создаваемый обстановкой и кухней. Проживание в меблированных комнатах не было показателем стесненного в средствах человека. Наоборот, это лишь доказывало, что человек много ездит, постоянно бывает в Англии, то есть это было преимущество опытного туриста. В таких комнатах зачастую останавливался русский критик и искусствовед В. П. Боткин. «Отели англичан, где без английского языка путешественник решительно пропадает, превосходны, но дороги, а отели, содержимые иностранцами... где прислуга говорит по-французски, грязны и дурны. Для людей, желающих провести в Лондоне несколько месяцев... лучше всего поместится в английском семействе. Там за весьма небольшую плату они будут иметь квартиру и стол»[25].

Меблированные комнаты, также как и гостиницы были подвержены воровству, и если о кражах в гостинице не заявляли официально, то о воровстве в частных квартирах предупреждалось даже в путеводителе. «Лучше покупать самому и хранить под замком масло, чай, сахар и пр. Эти предметы при худом сбережении исчезают, как англичане остроумно говорят сами собой (self consumption), или, чтоб сказать проще — хозяева и прислуга иногда смешивают свои припасы и припасы жильца»[26]. Несмотря на это такие квартиры привлекали больше путешественников, гостиницы благодаря доступным ценам. Так А. Забелин писал: «Цена по-здешнему очень дешевая, да и по-нашему не дорогая. Можно ли у нас за 1 р. 20 к. иметь 2 комнаты в центре города? Замечательно, что в Париже или в Лондоне можно жить несравненно удобней и дешевле, чем в Москве и Петербурге: надобно только знать известные места для квартир и обедов»[27].

Предприятия питания в Англии во второй половине XIX в. были представлены ресторанами, кофейнями, трактирами (тавернами). Также приезжие могли пообедать у хозяев меблированных комнат, где останавливались на время пребывания в стране.

Самые лучшие рестораны, или как они еще именовались в путеводителе, «Дайнинг-румз»[28], располагались в Сити и Вестэнде. Обслуживали в них «по карте» — а’ля карт. Об английской кухне мы можем получить представление прочитав такой комментарий в путеводителе Н. Майского: «Английская кухня, сохранившая еще несколько грубый характер прошлых веков, не будет по вкусу каждому». «Цены не очень высоки, — продолжаем читать в путеводителе, — соображая их с огромными порциями»[29]. Английские рестораны упоминаются не часто и вскользь.

Кофейни Британских островов существенно отличались от подобных заведений материковой Европы. В английских кофейнях можно было не только отведать горячих напитков, но и снять комнату на ночь. Такой совет дает Н. Майский в своем путеводителе: «Путешественнику, наблюдающему экономию, самое лучшее нанять комнату в кафе- ресторане»[2]. За несколько лет до того, как вышел этот путеводитель, был опубликован очерк В. Боткина о его поездке в Англию, и в нем автор говорил о том, что кофеен почти не было, а может, они были неизвестны туристам или было неприятно обедать в них. «Так как здесь вовсе нет обычая завтракать в кофейнях, как в Париже, да и кофеен здесь почти нет, то завтрак приготовляют обычно дома»[31].

Не обделяли вниманием русские путешественники и трактиры, пользовавшиеся большой популярностью как у местных жителей, так и у иностранных гостей. Описания заведений можно встретить в переписке двух известных литераторов того времени А. Н. Островского и И. Ф. Горбунова: «Виски, устрицы, омары, чай, бифштекс, пиколи, пиво имбирное. Таверны — без салфеток. Хозяйки наши»[32].Более подробное описание английских трактиров нам дает путеводитель Н. Майского: «Каждое из этих заведений занимает целый дом, большая часть которых походит на дворцы, от чего и произошло название “Gin palaces”»[33]. Автор путеводителя не только дает оценку порядкам, характерным для этих заведений, и подробно их описывает, но и пытается объяснить происхождение местных обычаев: «...Надобно заметить, что так как англичане довольно неразговорчивы, что составляет отличную черту характера английского народа, то путешественник не встретит такого оживления и болтовни, как в большей части столиц на материке. Отвращение англичан к равенству и сильная потребность разделяться на классы имеют влияние даже на устройство трактиров. Во всех этих заведениях есть две, иногда три отдельные комнаты для того, чтобы различные классы общества... могли быть совершенно нестесненными. “Tap-room” — для рабочих, “Parlor” — для обычных посетителей, принадлежащих высшему классу общества, “Coffee-room” — для посетителей с дамой»[2].

А. Забелин в своих «Очерках» писал: «...я располагал все время моего пребывания... бродить и ездить по городу и, следовательно, есть и пить там, где придет случай»[35].

Судя по тому, что путешественники либо не оставляли записей вообще о том, где они питались, либо упоминали об этом вскользь, большинство туристов делали, как А. Забелин, то есть питались там, где «придет случай». Однако даже на основании этих немногих свидетельств, оставленных русскими туристами, можно проследить, как изменялись предприятия питания и отношения к ним. В. Боткин, говоря о своем путешествии в Великобританию 1861 г., упоминал о завтраках в семье, где снимал квартиру. А согласно записям А. Островского и И. Горбунова 1862 г., они питались в трактирах. В 1867 г. вышел Путеводитель, где подробно описывались предприятия общественного питания, давались подробные объяснения их устройства, порядка в них.

Со временем индустрия туризма развивается и вместе с ней быстро растет и туристская инфраструктура, благодаря чему путешествия в Англию становятся все более осуществимыми и перестают считаться чем-то экзотическим. Туристы получают все больше свобод и становятся более независимыми от хозяев арендуемых квартир. Появляется спрос на предприятия общественного питания.

Важнейшим местом отдыха англичан были знаменитые английские клубы, игравшие огромную роль в социальной жизни англичан. Посещали их и русские путешественники. Путеводитель Н. Майского также не обходит их стороной и описывает их так: «Клубы представляют собою... национальные учреждения англичан и составная особенность их общественной и политической жизни»[33]. Из того же путеводителя мы узнаем, что клубы в основном находились в Пэлл-Мэлле (Pall-Mall), на Сент-Джеймс стрит, Сент-Джеймс сквер — «настоящие дворцы как по наружной, так и по внутренней отделке»[2]. Подтверждает важность клубов для жизни британцев красота их зданий, о чем упоминает и А. Забелин: «От Сент-Джеймс вверх к Риджентс-стрит идет улица клубов, в которой находятся лучшие клубы в городе... Эти клубы новейшей архитектуры, составляющие красивейшие здания в Лондоне»[38].

Для русских путешественников обстановка и порядки британских клубов были в диковинку, и в то же время они притягивали любопытных туристов, наслышанных о знаменитых на всю Европу английских клубах. Н. Майский пытается передать атмосферу этих заведений и характеризует их не только как собрания, но и «резиденция, где члены живут каждый для себя отдельно»[33].

А. Забелин оставил другое описание клуба: «...Главное время препровождения состоит в чтении газет и книг. Членом английского клуба мог стать всякий, кто заплатит вступительный взнос. Кроме элитных клубов для членов высшего общества в Лондоне было большое количество клубов для более низких классов, таких, как “Wittington-Club”, прозванный также клубом для бедных дворян, “Garricks Club” в Ковент- Гардане, клуб Актеров и т. д.»

Если об английских клубах было известно всей Европе, то таверны как места отдыха и часть английской культуры во второй половине XIX в. только начали набирать популярность. К такому выводу можно прийти, основываясь на том факте, что ни один из путешественников не упомянул в этом качестве трактир, зато путеводитель Н. Майского дает подробное описание различных видов трактиров и того, что туриста может ожидать в каждом из них. И в качестве напутствия Н. Майский пишет: «Путешественник, желающий узнать страну, необходимо должен посещать такого рода заведения»[33].

Во многих трактирах давались народные концерты, «...дам можно водить только в “Кентербюри-холл”[41]... там поют более или менее неправильно национальные гимны».

В Лондоне также были трактиры «более достойные образованного человека», такие как «Belvedere-Tavern», «Discussion-hall», «Cogers-hall». В этих трактирах посетители собирались чтобы обсудить вопросы современной политики. В беседах могли принимать участие все желающие. Их того же путеводителя мы узнаем, что «Эти прения — настоящий термометр политической жизни народа, и должны иметь величайший интерес для путешественников, потому что на материке нельзя видеть ничего подобного...»[2]. Кроме того, в трактирах зачастую обсуждали новости литературы и науки.

Путевые заметки позволяют увидеть насколько богата культура Великобритании и ее успешный, что не маловажно, опыт развития промышленности и сельского хозяйства привлекали русское общество второй половины XIX в. Второстепенное место занимали развлечения, им в заметках отводится совсем немного места.

В XX в. возникает ряд государственных учреждений, главной задачей которых становится управление гостиничным хозяйством и ресторанным бизнесом страны. Первые попытки создания такой организации были предприняты в 1885 г. Джеймсом Алленом, владельцем «Queen’s Hotel» в Лидсе, но усилия не были успешными из-за отсутствия поддержки и интереса. Только в 1938 г. была основана Ассоциация Институционного Управления (IMA[43]), а в 1949-м создали Институт Ресторанного и Гостиничного бизнеса (НО[44]). НО, в основном, занималась коммерческими учреждениями, в то время как в сферу влияния IMA входили некоммерческие организации, такие как школы и больницы. Вскоре стало ясно, что обе индустрии настолько обширны и продолжают расти такими темпами, что обе организации были не в силах контролировать их развитие по-отдельности, и в 1970 г. созвали комитет, который подготовил законопроект, согласно которому в 1971 г. обе организации объединились в одну — Ассоциацию Управления Институтом Питания и Гостиничного бизнеса (HCIMA[45]).

История вывесок английских гостиниц и таверн

Отличительной чертой английских гостиниц и пивных являются привлекающие внимание путешественников вывески. Считается, что постоялым дворам стали давать имена начиная с XII в. Поскольку умение читать было роскошью, доступной немногим, владельцы вывешивали над входом знаки, с помощью которых можно было угадать название заведения. Вывески британских пабов хранят в себе историю и обычаи туманного острова. Первые вывески питейных заведений представляли собой шест, с накрученной на него веткой ели или плюща. Но чаще всего для обозначения таверны использовали пук соломы, который насаживали на шест, торчащий из окна над входом в пивную, или же врытый рядом с домом. Позже стали использовать вывески с изображением виноградной лозы или плюща, за что местные жители прозвали их «кустами». Каждый хозяин таверны старался сделать свой «куст» заметнее и больше, появилась даже поговорка «хорошему вину куст не нужен»[46], ведь местные всегда знали, какую пивную лучше посетить и без вывесок. При создании вывески зачастую использовали атрибуты, принимавшие участие в приготовлении спиртных напитков. Там, куда ранее устанавливали шест с соломой, зачастую вставляли лопату для солода. Еще одним распространенным знаком пивных домов в Средние века был колокол. В первую очередь он ассоциировался с пивоварнями, ведь в домах, где варили эль, колокол оповещал о пожаре, который нередко там вспыхивал. В пивных колокол могли вешать, также чтобы сообщать о закрытии заведения и наступлении «комендантского часа». В некоторых английских пабах эта традиция практикуется до сих пор. Со временем вывески увеличивались в размере и становились причиной несчастных случаев так часто, что в 1375 г. был принят закон, определяющий максимальные параметры вывесок, нарушители должны были заплатить штраф в размере 40 пенсов и снять вывеску.

В 1393 г. вышел указ короля Ричарда II (1367—1400), согласно которому все пабы и постоялые дворы в обязательном порядке должны были обзавестись собственным названием и соответствующей вывеской. В Лондоне на вывесках красовалась личная эмблема короля — «Белый Олень[47]», которая до сих пор очень распространена. Вывески представляли собой деревянную табличку с названием и эмблемой, висящей на балке. В Великобритании, как нигде более, сохранилось огромное количество традиционных названий и вывесок, в целом именно такая форма практикуется в Британии и в наши дни.

Названия гостиниц тесно связаны с историей Великобритании и отражали процессы, происходящие в стране в различные эпохи. Так, до прихода к власти Генриха VIII (14911547) в названиях было принято использовать религиозную тематику, например, «Скрещенные ключи[48]» — символ святого Петра или «Ковчег[49]», но после английской Реформации (XVI в.) все больше заведений стали прославлять именно монарха, давая гостевым домам и тавернам такие имена, как, например, «Голова короля[50]» или «Корона[51]».

Использование геральдических символов было популярно во все времена, особенно это касается изображения животных. Одним из самых популярных названий в Великобритании является "Красный лев"[52], символизирующий объединение Англии и Шотландии королем Джеймсом I (1566—1625). По желанию монарха, геральдический символ Шотландии, красный лев, появился на всех важных зданиях, в том числе на зданиях таверн и гостевых домов. Белый лев, в свою очередь, присутствовал на гербе Эдуарда VI (1537—1553) и был символом королевской семьи. А белая лошадь[53] еще и является символом графства Кент.

Во времена «Войны роз» (1455—1485) цветок розы украшал вывески многих таверн королевства и менял цвет в зависимости от того, в чьих владениях находился паб или какой из сторон хозяева пивной благоволят.

Название «Королевский дуб[54]» связан с одним эпизодом из жизни Карла II (1630—1685). После сокрушительной победы Кромвеля (1599—1658) в 1651 г. в битве при Вустере юный принц избежал плена, спрятавшись в кроне большого дуба в Стаффордширском лесу, благодаря чему смог тайно уплыть во Францию.

Таверны и гостиницы зачастую носят имена героев британской литературы, видных общественных деятелей, знаменитых писателей и великих полководцев, например, Беовульф, Робин Гуд, Шекспир, Артур Конан Дойл, Лорд Нельсон и многие другие. Названия пивных иногда связаны с военными победами, национальными достижениями, запоминающимися событиями местного масштаба или же просто с популярными развлечениями. Так, например, один из пабов Эдинбурга назван в честь скайтерьера Бобби[55], который четырнадцать лет охранял могилу своего хозяина. А другая пивная Эдинбурга была открыта на площади, где раньше проходили публичные казни, и поэтому называется соответствующе — «Последняя капля[56]». Гончие, лисы и утки, как правило, связаны с охотой, петухи — петушиными боями, лошади — со скачками.

Зачастую название пивных имеет отношение к их местоположению. Например, крест на вывеске, помимо религиозного значения, мог указывать на то, что пивная находится возле церкви или попросту на перекрестке дорог. А «Две стрелы» не всегда ассоциировались с охотой, а символизировали расположение пивной на распутье. Также близостью к центрам паломничества, монастырям и аббатствам, часто и объясняется название пивного дома в честь конкретных святых с соответствующей атрибутикой святого на вывеске.

Названия и эмблемы пивных, таверн и гостиниц могут многое рассказать нам как об истории страны, так и об истории этих заведений. Так, название знаменитого «Ye Olde Trip to Jerusalem», о котором говорилось ранее, красноречиво повествует, как о его предназначении, так и о том, какая публика его посещала. Многие вывески сообщали о предлагаемых напитках и услугах.

  • [1] Geoffrey Chaucer. The Canterbury Tales. Конец XIV в.
  • [2] Там же.
  • [3] Фахверк (нем. Fachwerk — каркасная конструкция, фахверковая конструкция) —тип строительной конструкции, при котором несущей основой служит пространственная секция из наклонных балок. Эти балки видны с наружной стороны дома и придаютзданию характерный вид; пространство между балками заполняется глинобитным материалом, кирпичом, иногда также деревом.
  • [4] Corbe W., Rowlangson Т The tour of Doctor Syntax, in search of the picturesque. 1812.
  • [5] Деревня в Уэльсе.
  • [6] Коммуна в Уэльсе.
  • [7] John Caius, Of Englishe Dogges: The Diuersities, the Names, the Natures, and theProperties. London, 1576.
  • [8] Written in an inn - William Shenstone. 1751.
  • [9] Walter Scott. The Heart of Midlothian. 1818.
  • [10] Henry Fielding. The History of Tom Jones, a Foundling. 1749.
  • [11] Charles Dickens. The Posthumous Papers of the Pickwick Club. 1837.
  • [12] The Spectator — журнал издаваемый в Англии с1711по1712г.
  • [13] Кофейня была названа в честь хозяина заведения.
  • [14] Майский Н. Путеводитель за границей. СПб., 1867. С. 381.
  • [15] Там же.
  • [16] Там же. С. 380.
  • [17] Забелин А. Очерки заграничной жизни. М., 1861. С. 305.
  • [18] Забелин А. Очерки заграничной жизни. М., 1861. С. 305.
  • [19] Михайлов М. Л. Лондонские заметки // Современник. 1859. № 6-9. С. 4.
  • [20] Там же.
  • [21] Забелин А. Очерки заграничной жизни. М., 1861. С. 306.
  • [22] Там же. С. 305.
  • [23] Там же.
  • [24] Забелин А. Очерки заграничной жизни. М., 1861. С. 305.
  • [25] Романюк С. К. Русский Лондон. М. : ACT, 2009.
  • [26] Майский Н. Путеводитель за границей. СПб., 1867; Западная Европа. Спутниктуриста / под ред. А. И. Филиппова. М., 1905. С. 382.
  • [27] Забелин А. Очерки заграничной жизни. М., 1861. С. 321.
  • [28] Dining rooms.
  • [29] Майский Н. Путеводитель за границей. СПб., 1867; Западная Европа. Спутниктуриста / под ред. А. И. Филиппова. М., 1905. С. 383.
  • [30] Там же.
  • [31] Боткин В. П. Две недели в Лондоне // Русский вестник. 1860. № 1. С. 298.
  • [32] Островский А. Н. Дневник заграничной поездки // Поли. собр. соч. : В 12 т. М.,1980. Т. 12. С. 518.
  • [33] Майский Н. Путеводитель за границей. СПб., 1867; Западная Европа. Спутниктуриста / под ред. А. И. Филиппова. М., 1905. С. 384.
  • [34] Там же.
  • [35] Забелин А. Очерки заграничной жизни. М., 1861. С. 316.
  • [36] Майский Н. Путеводитель за границей. СПб., 1867; Западная Европа. Спутниктуриста / под ред. А. И. Филиппова. М., 1905. С. 384.
  • [37] Там же.
  • [38] Забелин А. Очерки заграничной жизни. М., 1861. С. 347.
  • [39] Майский Н. Путеводитель за границей. СПб., 1867; Западная Европа. Спутниктуриста / под ред. А. И. Филиппова. М., 1905. С. 384.
  • [40] Майский Н. Путеводитель за границей. СПб., 1867; Западная Европа. Спутниктуриста / под ред. А. И. Филиппова. М., 1905. С. 384.
  • [41] Canterbury-Hall.
  • [42] Там же.
  • [43] Institutional Management Association.
  • [44] Hotel and Catering Institute.
  • [45] Hotel and Catering Institutional Management Association.
  • [46] Good wine needs no bush.
  • [47] White Hart.
  • [48] The Crosskeys.
  • [49] The Ark.
  • [50] The King’s Head.
  • [51] The Crown.
  • [52] The Red Lion.
  • [53] The White Horse.
  • [54] The Royal Oak.
  • [55] Greyfriars Bobby.
  • [56] The Last Drop.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>