Полная версия

Главная arrow Философия arrow История, философия и методология науки и техники

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

2.3. Модели генезиса (формирования) науки

2.3.1. Внешний генезис науки в методологической концепции П. Фейерабенда

Австрийский философ Пауль Карл Фейерабенд (1924—1994) выделяет четыре основные позиции в теории рациональности:

  • 1) наивный рационализм, к которому он причисляет, например, И. Канта, Р. Карнапа, К. Поппера, И. Лакатоса;
  • 2) контекстуально-зависимый рационализм, к которому он относит всех мыслителей, привлекающих при каждом удобном случае так называемый исторический контекст для рассмотрения какого-либо вопроса, предложения, решения (например, марксисты);
  • 3) наивный анархизм, отрицающий всякие правила и масштабы, к которому причисляются всякие экстатические религии и политический анархизм;
  • 4) методологический анархизм, который он обозначает в качестве своей собственной позиции.

Наивные анархисты, подчеркивает Фейерабенд, утверждают, что: а) все правила и масштабы имеют свои границы; б) посему необходимо обходиться вообще без них. Сам же он принимает первое утверждение, но отвергает второе, полагая, что всякие правила действительно имеют границы, однако это не значит, что мы должны жить вообще без правил. В своих работах Фейерабенд пытается показать не только то, от каких методов следует отказаться, но и какие методы в этих особых случаях нужно использовать. Контекст, конечно, должен быть принят во внимание, однако это не значит, что правила, связанные с контекстом, должны заменить абсолютные правила: они должны лишь дополнить их. Фейерабенд не намеревается устранить всякие правила и масштабы или показать, что они не имеют никакой ценности. Напротив, он ведет речь об обогащении их инструментария (чем их будет больше, тем лучше) и, кроме того, о новом применении всех правил и масштабов, обозначая свою позицию через это применение, а не через их особое содержание.

Рассматривая проблему соотношения теории и опыта, Фейерабенд выступает с резкой критикой позитивизма. Он отмечает, что позитивистский язык наблюдения основывается на метафизической онтологии, причем с точки зрения позитивистов существует лишь одна-единственная онтология. Называя позитивистскую теорию интерпретации "наивной", Фейерабенд подчеркивает, что сам язык наблюдения определяется теорией, которая разъясняет, что мы наблюдаем, и меняется вместе с изменением теории. Он отвергает существование автономного, независимого от теории эмпирического языка: каждая теория создает свой собственный язык для описания наблюдаемых ситуаций. Понятия языка наблюдения не всегда бывают более ясны, чем теоретические понятия и поэтому не могут служить средством разъяснения последних. Без теории показания измерительных инструментов ничего не значат: сначала теория учит, какие имеются в мире взаимосвязи и что существует надежная взаимозависимость между показанием инструмента и особой ситуацией между этими взаимосвязями. Если одна теория заменяется другой теорией с иной онтологией, то необходимо все имеющиеся измерения интерпретировать заново. Кроме того, интерпретация любой физической теории содержит метафизические, а любой язык наблюдения — теоретические элементы. В принципе вообще не существует теории, которая была бы в полном согласии со всеми фактами. Возражая позитивистам, Фейерабенд отмечает, что:

  • 1) наука редко основывается на полностью готовой физической теории (в особенности в периоды научных революций);
  • 2) даже полностью достроенные теории никогда не бывают до конца формализованными и используют в большей или меньшей степени интуитивные приемы;
  • 3) не существует единого языка наблюдения, используемого для разъяснения или проверки какой-либо теории.

По его мнению, наука без ощущения, наблюдения не только возможна, но и реализуема, поэтому двухслойная модель структуры науки, постулирующая резкое противопоставление языка теории и языка наблюдения, и научная практика не имеют ничего общего.

Критикуя принципы дедуцируемости (выводимости или хотя бы совместимости теорий) и инвариантности значения научных терминов, входящих в разные теории, а также отрицая кумулятивность в развитии науки, Фейерабенд утверждает, что старая и новая теории не только несовместимы (старая не может быть включена в новую), но и несоизмеримы. Существуют теории, о которых можно интуитивно сказать, что в них идет речь об одних и тех же вещах, но которые не имеют ни одного общего предложения. Это происходит не потому, что теории описывают различные области, т.е. независимы друг от друга, а из-за их несоизмеримости — несравнимости их содержания. С этим связан также принимаемый позитивистами постулат об инвариантности значения научных терминов, несовместимый с научной практикой, поскольку при переходе от одной теории к другой значение основных понятий меняется.

Пример

Фейерабенд приводит пример с понятием массы. В классической физике масса какой-либо системы не связана (или в предельном — случае случайно связана) с ее движением в выбранной системе координат. В теории относительности, напротив, масса стала относительным понятием: указание массы является неполным без указания системы координат, с которой связаны все пространственно-временные описания. Точные классические понятия невозможно определить релятивистски или объединить оба понятия с помощью эмпирического обобщения, поскольку в данном случае мы имеем дело с двумя несоизмеримыми понятиями.

С точки зрения Фейерабенда, наука — это не серия взаимно согласующихся теорий (в данном пункте он полемизирует с Лакатосом), а океан взаимно несовместимых (и возможно, даже несоизмеримых) альтернатив. Поэтому единицей методологического анализа должна быть не отдельная теория, а совокупность альтернативных теорий. Альтернативы, по его мнению, существуют в науке всегда, а не только в период научных революций; их борьба является движущей силой прогресса. Ученый должен стараться улучшать, а не отвергать представления, которые, как кажется, проигрывают в состязании идей. По Фейерабенду, периодов так называемой нормальной науки вообще не существует. Разнообразие мнений выступает неотъемлемым свойством науки (и философии). Умножение теорий выгодно для науки, тогда как единообразие лишает ее критической силы, приводя к застою, поскольку в данном случае возникает вера в уникальность принятой теории, попытки отступничества караются, а факты, потенциально опровергающие теорию, устраняются.

Ученый формулирует этот тезис в виде принципа плюрализма: открываются и развиваются теории, противоречащие существующему представлению, даже если оно основательно подтверждено и общепризнано. Такие теории называются Фейерабендом альтернативными данному представлению. Принцип плюрализма означает не только открытие новых альтернатив, но и устранение из науки старых теорий, поскольку опровергнутая теория также вносит вклад в позитивное содержание своей победоносной соперницы. Именно такого рода конкуренция создает возможность для развития новых теорий, заставляя каждую из них постоянно усиливать свою позицию в борьбе с соперницей.

Альтернативные идеи, пишет Фейерабенд, должны черпаться буквально всюду: из других теорий, мифов и современных предрассудков, из ухищрений специалистов и маниакальных фантазий. Это значит, что язык новой теории строится не на фабрике определений двухслойной (неопозитивистской) модели, а является результатом новой картины мира, вырабатываемой в обществе совместно философами, экспериментаторами, теоретиками, драматургами и т.д. Сюда вполне подходит лозунг "пригодится все": направления исследований, противоречащие фундаментальным принципам мышления определенной эпохи и даже иррациональные, могут стимулировать у исследователя появление новой вполне разумной идеи и в конечном счете оказаться весьма здравыми.

Альтернативные идеи могут быть также взяты из прошлого: не существует идеи, сколь бы древней и абсурдной она ни казалась, которая не могла бы служить совершенствованию наших сегодняшних знаний. Вся история мысли, по Фейерабенду, запечатлена в науке и используется для улучшения отдельно взятой теории; вся история знания должна использоваться для того, чтобы улучшить ее новейшую и самую прогрессивную стадию. Наука, стремящаяся отыскать истину, должна сберегать все идеи человечества для возможного их использования. Иными словами, история идей является существенной составной частью научного метода. По мнению Фейерабенда, прогресс часто достигается критикой из прошлого (он приводит пример переоценки роли современной научной и древней китайской медицины в современном обществе). Таким образом, история науки становится неотъемлемой частью самой науки.

Поддержке этого тезиса служат также принципы пролиферации (размножения) и постоянства (упорства). В науке должно быть позволено, с одной стороны, вводить новые идеи, а с другой — поддерживать те или иные идеи перед лицом возникающих трудностей. Пролиферация означает, что не нужно отбрасывать даже самые странные результаты деятельности человеческого мозга и что каждый должен следовать своему собственному мнению, поскольку наука как критическое предприятие получает выгоду от такого рода деятельности. Принцип постоянства призывает к поощрению не только следовать собственным новациям, развивать их, но и с помощью критики (за счет сравнения с имеющимися альтернативами) поднимать их уровень артикуляции, так чтобы защита подобных новаций осуществлялась на более высокой ступени осознания. Взаимодействие пролиферации и постоянства означает также продолжение биологической эволюции видов на более высокой ступени и в тенденции, возможно даже, требование необходимых биологических мутаций. По мнению Фейерабенда, это, может быть, единственное средство удержать наш вид от стагнации (застоя).

Анализируя роль психологических и иррациональных факторов в генезисе науки, Фейерабенд полемизирует с Поппером и Лакатосом. Приводя высказывание одного из литературоведов о том, что как старая, так и новая литература в отличие от строгой науки является открытой системой, где все ее прошлое толпится в настоящем, Фейерабенд утверждает: противоположность между наукой и литературой (и даже мифом) не столь велика, как иногда кажется. Не существует ни одной научной идеи, которая не была бы откуда-нибудь "украдена" в прошлом, утверждает он.

Пример

Одним из примеров этого может быть коперниканская революция. Коперник унаследовал свои идеи, как он и сам утверждал, от старых авторитетов, прежде всего пифагорейца Филолая. В то время как астрономия училась у пифагорейцев, а также платоническому пристрастию к круговому движению, пионеры медицины заимствовали многое в своем ремесле от акушерок, колдуний, странствующих аптекарей и т.д. Везде в науке мы можем найти следы ненаучных идей и методов, молчаливой процедуры их освоения и присвоения, так что, по мнению Фейерабенда, ее можно даже считать самой сущностью науки. Не следует при этом забывать, подчеркивает он, что магия играет важную роль в становлении науки.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>