Проблема создания инновационной инфраструктуры новой экономики в России. Понятие «тройной спирали»

Знания о нововведениях — «кровь» инновационной экономики. Но для ее циркуляции нужны «знания о знаниях» (знания о том, где брать подходящие для предпринимателя новшества, как переносить их из одной области деятельности людей в другую, как применять перенесенные знания в другой области рациональным образом). По мысли Й. А. Шумпетера, чтобы быть конкурентоспособным, предприниматель должен уметь делать не то, что делают другие, и делать не так, как это делают другие[1].

Толкований трансфера много (см. словарь терминов в пособии). Вне зависимости от контекста и способов использования понятие «трансфер технологий» имеет ряд ключевых характеристик: 1) речь идет о процессах, происходящих на уровне бизнеса компаний; 2) он имеет дело с информацией и ее передачей; 3) он предполагает транзакцию, в результате которой приобретатель получает полный контроль над использованием технологии; 4) он осуществляется с целью более эффективной конкуренции и является неотъемлемой частью инновационного процесса.

Известны основные механизмы трансфера: лицензирование, договорные работы, совместные разработки ученых и представителей промышленных предприятий, техническая помощь и консультации, распространение информации посредством публикаций, конференций и т. д. В настоящее время используются следующие возможные пути осуществления трансфера технологий (табл. 20).

Таблица 20

Возможные пути трансфера технологий

Путь

Примеры и комментарий

1

Без передачи в центр (офис) трансфера

Реализуется без создания нового бизнеса прямо в действующую компанию. Каналы распространения информации — публикации, интервью, переговоры. Оценить распространенность этого пути, долю в общем объеме транзакций и его эффективность трудно из-за неформальных каналов распространения и закрытости информации

2

Через создание нового бизнеса (startup-компаний и spinoff — «коммерческую раскрутку»)

Условие реализации — усвоение университетом предпринимательской философии. Успешность модели доказана Университетом Твенте (Нидерланды). Итог ее эффективности — свыше 700 компаний для региона. Вспомогательное звено в ней — «научный магазин» (The Science Shop at the University of Twente) — клиент-ориентирован-ная организация — посредник между малым и средним бизнесом, некоммерческими организациями региона и университетом. Решаемые задачи: 1) удовлетворение спроса на образовательно-консалтинговые услуги, 2) выявление значимых проблем региональных компаний — потенциальных объектов для будущих исследований и патентов. Бизнес-инкубатор офиса коммерциализации технологий (Университет Техаса в Остине) работает с компаниями на посевной и предпосевной стадии. Вклад в экономику региона за 25 лет — 1 млрд долларов

Окончание табл. 20

Путь

Примеры и комментарий

3

Через передачу изобретения в центр (офис, агентство) трансфера

Центры трансфера могут создаваться в форме подразделения университета или компании, подконтрольной одному или нескольким научным центрам. Есть случаи, когда структура, обеспечивающая трансфер внутри университета, включает в себя сразу несколько ключевых элементов. Так, в университете Саарланд (Германия) их четыре: 1) бюро для передачи знаний и технологий (штатное подразделение); 2) аффилированный с ним ООО «Научно-технологический трансфер» обеспечивает связь университета с компаниями региона, документационное обеспечение этапов трансфера, занимается поиском инвестиций, оказывает различного рода консалтинговые и образовательные услуги; 3) патентный офис, финансируемый Федеральным министерством экономики и технологий; 4) стартап-центры (бизнес-инкубаторы)

Проблема инновационной инфраструктуры. Для реализации механизмов трансфера в стране и регионах необходима современная инновационная инфраструктура. У нас в России она еще пока слабо развита. В разных странах для решения проблем передачи достижений науки в производство, а также для осуществления прочных связей науки и образования, бизнеса и власти (иначе говоря, создания работоспособной «тройной спирали»[2]) наработано множество вариантов разнообразных, но вполне эффективных форм.

Первый вариант — модель административно-командного общества. Например, в Мексике, где главенствующую институциональную роль играет государство, университетам отводится второстепенное место, они выполняют свою образовательную функцию, обучая индивидов для работы в других институциональных сферах. В СССР такая модель позволяла реализовать большие проекты командно-административным методом мобилизации ресурсов. Данная модель может способствовать достижению существенных результатов, однако имеет и свои минусы, так как в ней наблюдается недостаток инициатив от других институциональных сфер.

Второй вариант — модель организации рыночного общества, где университеты, бизнес и государство обособлены. Каждая институциональная сфера функционирует самостоятельно. Университеты в этой модели предоставляют образовательные услуги и занимаются научными исследованиями, они не имеют никакого отношения к бизнесу. Компании в своем взаимодействии связаны только рыночными отношениями. Государство может вмешиваться только для того, чтобы компенсировать провалы рынка. В данной модели существует понятие предпринимательской и индивидуальной деятельности. Однако известно, что для создания высокотехнологичных предприятий деятельности одного индивида будет недостаточно.

Такие компании появляются благодаря сотрудничеству нескольких человек. В целом считается, что в США реализуется именно этот вариант модели тройной спирали.

Однако сегодня нельзя делать ставку только на административно-командную или на рыночную модели. Необходима гибридная модель, где важен консенсус как один из фундаментальных столпов данной модели. Безусловно, нельзя копировать чужие модели, их надо адаптировать. Требуется выработка идеи в консенсусе. В России, по мнению Г. Ицковица, должно быть что-то гибридное — то, что многие регионы, компании, университеты посчитают наиболее продуктивным. Регионы России также должны учить друг друга. Сегодня наблюдается сближение институциональных сфер, когда они начинают взаимодействовать, частично перекрывая друг друга. Каждая институциональная сфера выполняет не только свои институциональные функции. Именно там, где институциональные сферы частично перекрывают друг друга, встречаются люди и генерируются новые идеи — там появляются инновации. В итоге подобная модель становится сбалансированной. Институциональные сферы не только выполняют традиционные роли, но также приобретают новые функции.

В основе модели тройной спирали лежит понятие активного гражданского общества, где граждане могут создавать группы и заниматься различного рода деятельностью, а также продвигать новые идеи в свободной и творческой среде. В этой модели университеты при наличии традиционной роли выполняют новые функции. Университеты со времен средневековья прошли в своем развитии несколько этапов начиная со строго образовательного учреждения. В определенный момент проведение научных исследований стало частью деятельности университетов. Это модернизировало традиционный процесс обучения и впоследствии превратилось в модель.

Университеты стали обретать функции создания новых предприятий. В США они появились в Гарвардском университете и Массачусетском технологическом институте, где компании были созданы для производства научно-исследовательского оборудования и инструментов. Позже этот принцип был использован при создании фирм при университетах в области радиоэлектроники. Данная тенденция в 1930-х гг. стала новым образцом для развития экономики. Университеты стали не только привлекать крупные компании для размещения их подразделений, но и создавать малые и средние предприятия для усовершенствования своих мощностей.

Трансформация университетов из образовательных и научно-исследовательских учреждений в предпринимательские сопровождается гибридизацией их миссий. В контексте социального и экономического развития новая миссия университетов часто фокусируется на развитии какого-то специфического ресурса в регионе, которое является результатом исследовательской деятельности университета.

В реализации традиционной образовательной миссии университета происходит переход от индивидуалистского подхода в образовании к групповому принципу работы. Пример — Папский католический университет Рио-де-Жанейро, выпускниками которого являются не отдельные индивиды, а компании из университетского инкубатора. Подобный процесс жизнедеятельности инкубатора не только привносит свой вклад в социально-экономическое развитие региона, но и является важной составляющей образовательного процесса. В инкубаторе учат тому, как группа людей в ходе совместной работы может создать организацию. В Бразилии инкубаторы выпускают не только компании, которые нацелены на коммерциализацию результатов университетских научных исследований, но и организации, работающие в традиционных отраслях. Они включают в себя не только коммерческие фирмы, но и творческие коллективы, различные объединения. Инкубаторы в Бразилии, в отличие от других стран, играют очень важную роль в социальном развитии государства.

Для совместной успешной работы и разрешения существующих проблем в регионе требуются не просто директивы со стороны государства, а совместное сотрудничество всех институциональных сфер — государства, бизнеса и университетов. Именно в этом контексте президент Массачусетского технологического института (MIT) Карл Комптон предложил модель развития на основе компаний, которые создаются вокруг университета. По этой модели деятельность научных организаций должна быть сконцентрирована вокруг существующих проблем региона. В 1920—1930-х гг. в Массачусетсе экономическая депрессия началась даже раньше, чем в США. Чтобы решить проблему, политические власти региона созвали на общий совет игроков региона — руководителей крупных предприятий. В ходе диалога стало ясно, что университеты очень важны, поэтому в обсуждении стало участвовать три игрока: власть, университеты, предприятия.

В результате Массачусетского эксперимента выяснилось, что далеко не все преподаватели могут быть предпринимателями самостоятельно. Для открытия новых фирм было недостаточно консультаций со стороны бизнеса. Для того чтобы преподаватели мог ли организовывать такие фирмы, правительству пришлось пойти на внесение поправок в законодательство, поскольку существующее на тот момент законодательство не разрешало использовать уставной капитал для открытия венчурных фирм. Но эти фирмы создавались не просто для того, чтобы зарабатывать деньги, а с целью развития промышленности и экономики региона. Соответственно, фирма создавалась с расчетом на перспективу. Положительным моментом было наличие большого числа университетов, а также тесных связей с банками и страховыми компаниями. В итоге появилось понятие «фирмы венчурного капитала», первая из которых — American Research and Development Group — была создана в 1946 г. Венчурным фирмам пришлось еще десятилетие дожидаться того момента, когда они стали признанным явлением. Первые венчурные инвестиции стали успешными, когда появился первый успешный проект, связанный с технологиями, использованными во время Второй мировой войны. В MIT был создан симулятор для пилотов-бомбардировщиков с программным обеспечением.

Лишь после войны ученые поняли, что создали не софт, а миникомпьютер. Это было начало индустрии по производству миникомпьютеров, выросшей в начале 1950-х гг. Опыт был перенесен в Калифорнию — в Силиконовую долину. Именно в этой модели происходит становление и развитие предпринимательского университета.

Тройная спираль — одновременно и взаимодействие между институциональными сферами (университетами, бизнесом и государством), и ряд пространств: пространство знаний, пространство согласия и пространство инноваций. Модель тройной спирали не просто направляет в нужное русло сотрудничество между тремя основными институциональными игроками, она представляет собой модель пространства. Речь идет о пространстве инноваций, согласия и знаний.

Пространство знаний — это существующие ресурсы университетов или фирм. Но само по себе знание представляет собой лишь имеющийся потенциал, его невозможно развить без других необходимых составляющих. Однако само по себе пространство знаний не является достаточным, так как может только дать толчок спонтанному развитию новой экономики. Ключевой момент — пространство согласия (консенсуса), приводящее к сотрудничеству представителей разных институциональных сфер для анализа конкурентных преимуществ и недостатков региона, чтобы разработать идею развития региона. Результатом функционирования пространства согласия стало создание модели фирмы венчурного капитала.

Спустя десятилетие, когда студенты первых инженеров-консультантов стали занимать руководящие посты в университете, они высказали свое мнение, что их в свое время учили быть и преподавате лями, и консультантами. Результатом стал компромисс по правилу одной пятой: 4 дня в неделю индивид работает в качестве преподавателя в университете, а один день — в компании[3]. Позже данное правило было распространено и на другие американские университеты. Таким образом, была институционализирована сама идея того, что индивид имеет право являться частью двух институциональных сфер на законных основаниях.

В ряде стран Европы идея о вовлечении преподавателей в реальный бизнес не получила широкого распространения. В Великобритании модель используется на практике не полностью: при желании создать свою фирму нельзя оставаться преподавателем и нужно покинуть университет. Тем не менее модель «практикующих профессоров» может быть адаптирована на практике под нужды университета: половина рабочего времени — частичная занятость в университете в качестве преподавателя, а вторая половина времени может быть посвящена работе в своей созданной фирме.

Если классическая университетская средневековая модель Trivium включала в себя изучение грамматики, риторики и диалектики, то новая модель Novum Trivium, по Г. Ицковицу, также состоит из трех частей: традиционные дисциплины специализации, инноватика и предпринимательство (каким образом можно использовать полученные знания), иностранный язык и общекультурные компетенции. Последние необходимы, потому что в процессе глобализации мир становится очень динамичным и мы должны бывать в разных частях света, где культура и традиции могут отличаться от наших собственных.

Увеличение инвестиций в научные исследования, инновационную деятельность и предпринимательство — это ядро стратегии «Европа-2020». Только так можно обеспечить экономический рост — «умный», устойчивый и инклюзивный. Ключевым элементом локально ориентированной инновационной политики сегодня становится «умная специализация». Поэтому в последних работах Элиас Караяннис представляет технологию 6 шагов, которые необходимо сделать стране (региону) для разработки стратегии «умной специализации» на основе базовых принципов, описанных в «Исследовательских и инновационных стратегиях умной специализации Европейского союза». Особое внимание им уделено использованию концептуальной модели четырехзвенной спирали (quadruple helix) в контексте RIS3. Данная концепция расширяет парадигму тройной спирали (triple helix), указывая на то, что наряду с наукой, промышленностью и государством ключевую роль в инновационном процессе играет общество.

Модель тройной спирали предполагает, что знания и технологии возникают в результате действий науки, промышленности и государства, частично пересекающихся между собой. Она постулирует, что знания и технологии затем передаются в экономику — она главная движущая сила инновационной деятельности. Слабость этого подхода, по Э. Караяннису, в том, что он недостаточно учитывает роль общества — конечного пользователя инноваций, существенно влияющего на создание знаний и технологий — через спрос и реализацию пользовательской функции. Именно поэтому четырехзвенная модель расширяет модель тройной спирали путем добавления функции общества, которая помогает понять механизм распространения знаний и технологий для диффузии и внедрения инноваций.

Стратегии «умной специализации», разрабатываемые для стимулирования экономического развития и повышения конкурентоспособности регионов, также должны включать социальное измерение, чтобы обеспечить более значительный долгосрочный эффект. Это означает необходимость пересмотра подходов к формированию региональных стратегий, их частичной корректировки, прежде всего ввиду меняющегося (как в количественном, так и в качественном отношении) спроса.

Гражданское общество как четвертый элемент четырехзвенной спирали представляет перспективу «снизу вверх» — действия и мнения гражданского общества. Чтобы эффективно использовать их, политикам надо включить в инструментарий региональных стратегий RIS3 соответствующие механизмы, такие как краудсорсинг и краудфандинг. Формирование подобных элементов может обеспечить более быструю, широкую, дешевую и устойчивую динамику процессов познания, обучения и обучения познанию. Потенциал социальных сетей, реализованный через этот четвертый элемент, повысит вероятность и эффект интуитивного и произвольного создания знаний (счастливые случаи). Такие счастливые случаи могут стать триггерами, катализаторами и ускорителями динамических процессов изучения и применения и тем самым существенно повысить результативность стратегии RIS3 на основе четырехзвенной спирали.

Региональные стратегии обычно нацелены на наращивание возможностей региона создавать инновации в любой форме. Однако во многих случаях инновации реализуются на рынках, выходящие за границы региона. Поэтому при разработке региональных стратегий надо учитывать общественные процессы высоких уровней. В итоге подготовка региональных стратегий становится сложной задачей по следующим причинам:

  • 1) региональная стратегия развития обычно подразумевает SWOT-анализ региональных инновационных компетенций, а учет социального измерения требует дополнительных компетенций в области анализа общественного спроса и понимания разнообразных социальных характеристик различных рынков, что непросто обеспечить на региональном уровне;
  • 2) важность учета глобальных тенденций общественного развития при разработке региональной стратегии надо четко донести до региональных акторов и стейкхолдеров. Часто они этого не осознают, ведь склонны ставить во главу утла свой регион, уделяя событиям в других местах гораздо меньше внимания;
  • 3) любая региональная стратегия инновационной деятельности периодически требует корректировки. Когда корректировка выполняется впервые, региональные стейкхолдеры обычно проявляют энтузиазм, но с каждой следующей итерацией энтузиазм зачастую слабеет.

Модель четырехзвенной спирали годится для разработки стратегий «умной специализации», но подход требует более значительных усилий.

Российская инновационная действительность. Характеризуя ее, ученые страны отмечают, что где-то в мире работают технопарки, где-то бизнес-инкубаторы, где-то технополисы и технополы (Франция и Япония), где-то наукограды, но все вместе в одной стране не работает нигде. В нашей стране налицо несистемность: каждое ведомство, изучив некий аспект зарубежного опыта, пытается его перенять и внедрять, на практике — попросту осваивая деньги[4].

Например, первый технопарк в России появился в 1990 г. в Томске. Динамика последующего создания технопарков (по годам) выглядит примерно так: 1990 г. — 2, 1991 г. — 8, 1992 г. — 24, 1993 г. — 43. К концу «нулевых» годов уже в 25 субъектах страны было открыто более 70 технопарков, но действительно успешных из них лишь несколько. Обороты крупнейших технопарков в «нулевые» годы едва достигали нескольких десятков миллионов долларов (например, технопарк «Зеленоград» — около 60 млн долл. США). Это вызвано тем, что модель технопарков в России не вполне отвечает рыночным условиям инновационного развития, а сами рыночные условия по-прежнему, увы, находятся в стадии становления.

Затраты на реализацию программы развития технопарков в 2007—2010 гг. согласно официальным данным составили 7 млрд руб, а их выручка за 2010 г.---14,3 млрд руб., что в два раза больше, чем в 2009 г., когда финансовый поток был на уровне 7,3 млрд руб. В целом динамика неплохая, но впечатление меняется, если обратиться к официальным запросам руководства программы к ее эффективности: к 2014 г. чиновники ожидали, что резиденты технопарков дадут площадкам выручку на уровне 200 млрд руб. Именно поэтому на заседании правительственной комиссии по транспорту и связи С. Б. Иванов в августе 2011 г. подверг критике ряд участников программы, отметив, что регионы числятся в составе участников с 2006 г., но при этом ни одного существенного объекта на их территориях не появилось[5].

Любопытен выбор направлений деятельности компаний-резидентов технопарков. По данным Минкомсвязи России, большинство из 291 резидентов, зарегистрированных в технопарках в 2011 г., фокусировались на В2В и решениях для государственного сектора (табл. 21).

Таблица 21

Структура направлений бизнеса в технопарках России в 2011 г.

Направления

%

1

Биотехнологии

16

2

Инновационные технологии в добыче

18

3

Космические технологии

1

4

Машиностроение

10

5

Медицинские технологии

5

6

Приборостроение

16

7

Стратегические информационные технологии

19

8

Энергоэффективность и энергосбережение

15

Технопарки — своеобразный мост между государственным (или окологосударственным) заказчиком. В этих островках научной мысли, опекаемых чиновниками, изобретатели и технологи могут лучше понять потребности государства в отдельных технологиях и предложить соответствующие решения. С этих позиций деятельность технопарков оправдала ожидания их создателей. Однако многие важные потребительские направления в них не стали приоритетом, оставляя свободные ниши отечественного рынка зарубежным компаниям. Большинство проектов «работает» на удовлетворение потребностей ряда компаний, аффилированных с государством.

Поэтому исследователи отмечают, что, если условия качества жизни в государственном масштабе не будут меняться в лучшую сторону, технопарки и другие социально-экономические «лифты» будут способствовать лишь оттоку интеллектуально-производственных капиталов из России. Ведь главная задача технопарков — оказывать поддержку малым предприятиям, действующим в научно-технической сфере и сфере высоких технологий, особенно на начальном этапе их становления. В случае качественной государственной поддержки успех неминуем. В мире есть яркий пример — индийские технопарки, которые, по данным экспертов, сегодня дают Индии около 8 % ее ВВП (!).

Ключевой фактор, влияющий на повышение инвестиционной привлекательности технопарков, это прибыльность. Даже при благоприятном правовом инвестиционном климате инвесторы доверят свои деньги не тем, кто умеет сделать инновационный конкурентоспособный продукт, а тем, чья деятельность правильно ориентирована на рынок. Применительно к технопаркам это означает лишь одно — их деятельность должна строиться на рыночных принципах и поддерживаться информационно-маркетинговыми мероприятиями[6].

Строительство технопарков по типу свободных экономических зон (СЭЗ) оправдано с той точки зрения, что нельзя снизить издержки на старте без специальных условий, которые они могут обеспечить. Трудно привлечь бизнес к инвестированию в науку и образование без благоприятного налогового и таможенного режима. Исследователи отмечают, что наш бизнес, прошедший через горнило «инвалидных» и «спортивных» льгот, может интересовать внешняя сторона дела — без всяких «заморочек» по поводу идеологии технопарков как технологических форпостов нашей экономики. Для минимизации этой вероятности надо озаботиться снижением административных барьеров и конкретными методами стимулирования развития науки и высокотехнологичных отраслей, а также исключением возможности использования благоприятной экономической среды технопарков для непрофильной деятельности.

Казалось бы, выгодно создавать технопарки на территориях предприятий, особенно если их организация идет по отраслевому признаку. Но здесь возникают новые проблемы, например попадание в зависимость от руководителей предприятий (что характерно для регионов, где руководитель обладает большой властью). Такая зависимость без законодательно закрепленного разделения полномочий неизбежна, нужны меры для ограничения власти этих руководителей вместе с системой их стимулирования за предоставление территории под технопарки. Поэтому технопарки должны иметь независимость. Сотрудничая с научными организациями, вузами и производственными предприятиями, технопарк становится инструментом по вовлечению инновационных продуктов в хозяйственный оборот. Если он создается крупным предприятием, где нет серьезной научной деятельности и подпитки идеями профильной научной организацией, то это не технопарк, а скорее, лишь бизнес-инкубатор.

  • [1] Шумпетер Й. Теория экономического развития. М.: Директмедиа Паблишинг, 2008. 2 Лебедева С. В. Управление коммерциализацией научных исследований: трансфер технологий, пути и перспективы развития // ИнВестРегион. 2014. № 4. С. 48—53.
  • [2] Ицковиц Г. Тройная спираль. Университеты — предприятия — государство. Инновации в действии : пер. с англ. Томск : Изд-во ТУСУР, 2010. 2 Ицковиц Г. Модель тройной спирали // Инновации. 2011. № 4 (150). С. 5—10.
  • [3] Это модель «практикующих профессоров» (Р-о-Р, или Professor-of-Practice). 2 Караяннис Э., Григорудис Э. Четырехзвенная спираль инноваций и «умная специализация»: производство знаний и национальная конкурентоспособность // Форсайт. 2016. Т. 10. № 1. С. 31—42. 3 EU Research and Innovation Strategies for Smart Specialization, RIS3.
  • [4] Лопатин В. Н. Инновации по-русски: 10 % и «красный флажок». URL: http:// www.sibai.ru/content/view/1809/1991/ (дата обращения: 30.06.2009). 2 Ахтямов М. К., Лихолетов В. В. Инновационный потенциал вузов в системе формирования конкурентоспособной предпринимательской среды региона. М. : Креативная экономика, 2008. С. 317.
  • [5] Чесноков И. Технопарки не оправдали ожиданий? Сергей Иванов подвел итоги деятельности программы по созданию технопарков. URL: http://www.telecomru.ru/ article/?id=6091 (дата обращения: 31.08.2011).
  • [6] Мигачёва Ю. С., Филиппова И. А. Создание технопарков в России: плюсы и минусы // Научный электронный архив. URL: http://econf.rae.ru/article/5703 (дата обращения: 15.05.2015).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >