Полная версия

Главная arrow Культурология arrow История английского искусства

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Особенности английского юмора

В английском искусстве существует устойчивая сатирическая традиция, которая привела к возникновению популярного жанра карикатуры. Такого плодотворного сатирического жанра, пожалуй, не знала никакая другая страна. Очевидно, это было связано, в первую очередь, с такой национальной особенностью, как знаменитый английский юмор.

«Было бы нелепо утверждать, — пишет профессор университета Сорбонны Луи Казамян, — что Англия или Великобритания имеют монополию на юмор. Другие нации также вносят свой вклад в эту область, и к тому же юмор так же древен, как цивилизация. Но совершенно не случайно, что именно в Англии появилось само слово “юмор” и что юмор вырос и получил свое воплощение именно на британской почве»8.

История английской литературы свидетельствует, что почти все крупные английские писатели и поэты так или иначе имели дело с юмором. Чосер, который стоит в самом начале английской литературы, был настоящим юмористом. В своих «Кентерберийских рассказах» он повествует с серьезным выражением лица о комических характерах и ситуациях. Именно Чосер создал набор тем, которые впоследствии воспроизводили английские писатели-юмористы.

К числу выдающихся драматургов елизаветинской эпохи относится Бенджамин Джонсон, создатель жанра бытовой комедии. Джонсон был старшим современником Шекспира, и их творческие судьбы пересекались. Известно, что его комедия «Всяк в своем праве» («Every Man in His Humour», 1598) ставилась в шекспировском театре «Глобус» и не исключено, что сам Шекспир принимал участие в этой постановке в качестве актера.

Сохранились свидетельства современников о встречах Джонсона и Шекспира. «Много было состязаний в остроумии между Шекспиром и Бен Джонсоном, — пишет Т. Фуллер. — Они казались: один — огромным испанским галеоном, другой — английским военным кораблем. Мастер Джонсон стоял гораздо выше по образованности, подобно галеону, он был основателен, но медлительным в маневрировании; Шекспир, подобно английскому кораблю, был меньше объемом, но легче в движениях, мог быстро лавировать и использовать все ветры благодаря быстроте своего разума и изобретательности».

В этом сравнении есть рациональное звено: Шекспир и Джонсон действительно были разновеликими величинами. Джонсон относился к традиционному классическому театру, опиравшемуся на систему рациональных правил, включая принцип трех единств, Шекспир же начинал новую эпоху в искусстве, связанную с реализмом и отказом от всех нормативных правил.

Ключом к пониманию бытовой комедии Джонсона является его знаменитая теория «юморов», изложенная в прологе к его другой пьесе «Всяк вне своего юмора»:

В теле человека

Желчь, флегма, меланхолия и кровь, Ничем не сдержанные, беспрестанно Текут в свое русло и их за это

Назвали «humours». Если так, мы можем Метафорически то слово применить К их общему расположенью духа: Когда причудливое свойство, странность, Настолько овладеет человеком, Что вместе слив, по одному пути Влечет все помыслы его и чувства, То правильно назвать нам это — humour9.

Нельзя не видеть, что под юмором здесь понималось нечто иное, чем просто способность к смешному. Само слово «humour» в то время сближалось с теорией темпераментов, так что под «юмором» понимался один из четырех типов соединения телесных соков, соответствующих одному из четырех темпераментов. «Юмор» у Джонсона — это доминирующая черта характера, определяющая манеру поведения. Доведенная до крайности, эта черта делает характер комическим.

Драматургическая деятельность Джонсона является практической реализацией его теории «юморов». Каждая из его комедий посвящена определенному типу «юмора»: «Алхимик» — лицемерию и расточительности, «Вольпоне» — стяжательству и плутовству. Всюду здесь обличаются биологически врожденный эгоизм, чисто животная страсть к наживе. Не случайно действующие лица в «Вольпоне» выступают под именами животных — Лис, Ворон, Муха и так далее.

Теория юмора Джонсона оказала огромное влияние на английскую литературу и драматургию, к ней постоянно обращались многие выдающиеся писатели и драматурги. В своем «Опыте о драматической поэзии» Джон Драйден отмечал, что описание различных «юморов» было гениальным открытием Бена Джонсона. Среди англичан под «юмором» понимаются какие-либо экстравагантные привычки, страсти или аффектации, присущие определенному лицу, странностью которых он мгновенно выделяемся среди прочих людей. Юмор, будучи живо и естественно представлен, чаще всего порождает злобное наслаждение у публики, которое выражается смехом, поскольку все, что отклоняется от обычного, является лучшим средством вызвать смех.

Правда, Шекспир в создании своего мира комических образов пошел своим путем, совершенно игнорируя теорию и практику «юморов» Бен Джонсона. Как известно, в шекспировских пьесах юмор создает атмосферу истинного искусства, игры, театра внутри театра. Как отмечает Дж. Пристли, если бы Шекспир не обладал чувством юмора, то, быть может, не было бы Шекспира, а был бы Бэкон или Марло, или группа аристократических писателей, которым иногда приписываются шекспировские пьесы.

Юмор — универсальное чувство, которое у Шекспира присуще в равной степени как комедиям, так и трагедиям. В его пьесах господствует атмосфера доброго, терпимого к недостаткам людей юмора. Шекспир создает богатую галерею комических героев. «Это мир остроумия, высокого духа и счастливого смеха, — пишет Пристли о шекспировских комедиях. — Сцена за сценой, персонаж за персонажем на память приходят волшебные образы: весельчак Меркуцио и болтливая няня, Боттом и Питер Квинс, упражняющиеся в насмешках Розалинда и Тачстоун, играющие влюбленных Беатриче и Бенедикт, Пистоль и Фальстаф, ведущий в бессмертие свое оборванное войско. Нет необходимости говорить, как разнообразен и блестящ мир юмора, созданный Шекспиром. Пересказать его невозможно, остается только поражаться и молиться на него»10.

В творчестве Шекспира четко прослеживаются два основных источника его юмора. Прежде всего, это гуманистическая традиция куртуазного диалога, обращения к образам и мифам античной древности. Иными словами, это юмор ученый, высокоинтеллектуальный, где остроумие основывается на культуре и знании. Но наряду с этим у Шекспира необычайный талант воспроизводить народный юмор, идущий от склада ума и характера, укоренившийся в оборотах речи и традиционных типах поведения. Не случайно в пьесах Шекспира особую роль играют простаки, люди, которые смеются и шутят, даже не осознавая, как они это делают. Шекспир имел необычайную нежность к простецам, он был в состоянии вдохнуть жизнь в характер, в котором, казалось бы, ничего нет особенного. Шуты и дураки в его пьесах являются носителями и творцами остроумия в большей степени, чем короли или придворные.

Эти два уровня шекспировского юмора никогда не существуют отдельно. Принцы и благородные дамы демонстрируют юмор, основанный на народных словах и выражениях, а, с другой стороны, шуты и глупцы высказывают инстинктивную способность к интеллектуальному юмору.

После Шекспира английская литература и театр, несмотря на сильное влияние пуританизма, осваивают все новые формы и жанры комического. Сэмюель Батлер создает поэму «Гудибрас», направленную против пуританизма и высмеивающую его идеи. Эта поэма является подражанием сюжету «Дон Кихота» Сервантеса, в ней изображается поход сэра Гудибраса, ревнителя пуританской морали, и его оруженосца Ральфо против праздничных балаганных зрелищ. В поэме Батлера содержатся многочисленные сатирические отступления, посвященные схоластике и шарлатанству в науке, крючкотворству в юриспруденции, религиозному ханжеству.

Несмотря на противодействие пуританизма, в XVII веке комедия не умирает, хотя она, несомненно, мельчает по сравнению с шекспировской эпохой. Причем этому времени присуща не столько «комедия характеров», сколько особая «комедия остроумия», широко использующая барочную эстетику и драматургию «острого ума». Не случайно в это время в Англии получают широкое распространение сочинения испанского писателя, автора трактата об остроумии Бальтасара Грасиана. Английская «комедия остроумия» представлена пьесами Джорджа Этериджа, Уильяма Уичерли, Уильяма Конгрива11.

Английский юмор не ограничивается только жанром комедии, он перекочевывает и на страницы общественных журналов, таких, например, как «Болтун» и «Зритель», где Аддисон и Стил преподносят читающей публике образцы высокого литературного вкуса и остроумия. Начиная с 1745 года в «Зрителе» открывается раздел «Приятный компаньон, или Универсальная смесь остроумия и хорошего юмора», в котором публиковалась подборка юмористической поэзии и прозы — своеобразный прообраз юмористического журнала. На страницах «Зрителя» появляется описание путешествия по стране сэра Роджера, который посещает судебное заседание, Вестминстер, театр «Друри-Лейн». Этот персонаж, по сути дела, оказывается предшественником тех экстравагантных чудаков, которые впоследствии появляются на страницах романов Филдинга, Смол-летта, Стерна, Диккенса и Теккерея. Как отмечает А. А. Елистратова, «...юмор “Зрителя” еще лишен “сервантесовского” духа, которому предстояло возродиться в английском романе в творчестве Филдинга и его продолжателей. Но уже та живая заинтересованность, с какою Аддисон и Стил пишут о частном быте и нравах своих современников, позволяет видеть в них предшественников будущих английских романистов. В юмористических “эссеях” “Зрителя” английская буржуазная литература уже твердо берет курс на изучение и изображение частной жизни и частных судеб людей, которыми определяется, в основном, последующий путь развития реалистического романа в Англии»12.

Что касается сатирической живописи, то здесь несомненное первенство принадлежит Хогарту. XVIII век в Англии — это в какой-то мере век Хогарта. Именно по его гравюрам и картинам мы знаем о нравах английского общества этого времени, об английской жизни и английских типах. Хогарт имел многочисленных противников еще при своей жизни, в особенности со стороны аристократических кругов. Однако сатирическая направленность его творчества получила горячую поддержку со стороны демократически настроенной общественности. Чарльз Лэм написал очерк «О характере и гении Хогарта», в котором сравнивал его творчество с искусством Шекспира, доказывая, что Хогарту, как и Шекспиру, свойственно глубокое понимание связи смешного и трогательного, великого и ничтожного.

Эссеистская проза самого Лэма, его превосходные очерки и письма друзьям являются образцом английского юмора. Пристли, который в своей книге «Британский юмор» посвящает Лэму специальную главу, говорит, что в истории английского юмора Лэм занимает высокое место сразу после Шекспира и Диккенса. Не случайно Лэм глубоко интересуется английскими комедиями прошлого века, посвящая им очерк «Об искусственной комедии прошлого века». Здесь он прежде всего выступает против условности и бессодержательности комедий эпохи Реставрации. «Эта игра остроумной фантазии никогда не сочеталась в моем представлении с выводами, которые были бы приложимы к реальной жизни. Они сами по себе целый мир, почти как сказка... Фейнеллы и Мирабеллы, Дориманты и леди Тачвуд не оскорбляют моего нравственного чувства... Они не нарушают никаких законов или запретов совести. Они попросту их не знают. Они выбрались из христианского мира в страну — как бы ее назвать? — в страну рогоносцев, в Утопию волокитства, где наслаждение — долг, а нравы — ничем не ограниченная сво бода. Это вполне умозрительная картина, которая не имеет ни малейшего отношения к реальному миру». Этим комедиям Лэм противопоставляет пьесы Конгрива и Уичерли, которые он считает неувядаемыми образцами комедии: «Великое искусство Конгрива особенно явственно в том, что он полностью исключил не только всякое отдаленное подобие безупречного характера, но и малейшие притязания на добропорядочность или добрые чувства»13. Закономерное продолжение традиций «комедии остроумия» XVII века Лэм видит в творчестве Шеридана и с этой точки зрения детально анализирует его пьесу «Школа злословия», считая, что в ней Шеридан возвращается в область чистой комедии, «где не властвует холодная мораль».

В XVIII веке юмор представлен в творчестве двух крупных английских писателей — Генри Филдинга и Лоуренса Стерна. Филдинг продолжает традиции Свифта. Уже первые его шаги в литературе связаны с политической сатирой совершенно в свифтовском духе. В комедиях «Дон Кихот в Англии», «Пасквин» и «Исторический календарь 1836 года» Филдинг остро высмеивает внутрипарла-ментскую борьбу партий, всю правительственную политику. Можно было бы предположить, сколько мог бы он сделать для театра в более зрелом возрасте, но этому помешало принятие в 1737 году закона о театральной цензуре. В результате Филдинг был вынужден распрощаться с комедией и обратиться к художественной прозе. Как писал впоследствии Бернард Шоу, «...выгнанный из цеха Мольера и Аристофана, Филдинг перешел в цех Сервантеса; и с тех пор английский роман стал гордостью литературы, тогда как английская драма стала ее позором»14.

Юмор Филдинга оптимистичен и жизнерадостен, здесь писатель верит в возможность нравственного исправления общества путем разоблачения обмана, притворства и лицемерия. Не случайно в предисловии к роману «Джозеф Эндрюс», излагая свой взгляд на природу комического, Филдинг говорил: «Из распознавания притворства и возникает смешное, что всегда поражает читателя неожиданностью и доставляет удовольствие; притом в большей степени тогда, когда притворство порождено было не тщеславием, а лицемерием; ведь если открывается, что человек представляет собой нечто как раз обратное тому, что он собой изображал, это более неожиданно и, значит, более смешно, чем если выясняется, что в нем маловато тех качеств, которыми бы он хотел бы славиться. Могу отметить, что наш Бен Джонсон, который лучше всех на свете понимал смешное, изобличает по преимуществу притворство лицемерное».

Но особое значение юмор приобретает в творчестве Чарльза Диккенса, где органично и сложно переплетаются фантазия, юмор и остроумие. Блестящий образец такого синтеза — «Записки Пиквик-ского клуба», где Диккенс создает галерею комических характеров, представляющих, по сути дела, различные стороны национального английского юмора. Юмор Диккенса — это юмор характеров. Правда, у Диккенса нет такой центральной комической фигуры, как Фальстаф у Шекспира, но зато он создает множество комических характеров. В «Пиквике» описана чуть ли не сотня характеров, и все они комические. У Диккенса комических характеров так много, что ими можно заселить целый город. «Искать у Диккенса юмор, — говорит Пристли, — все равно, как если бы вы попросили стакан соленой воды, а вас вместо этого привели на берег океана».

Характеры, описываемые в романах Диккенса, двух типов: холодные, бездушные люди, чиновники, адвокаты и судьи, использующие закон для своей личной выгоды, и отзывчивые, мягкие, вызывающие симпатию люди, вроде Пиквика или Уэллера. К первым он применяет свой сатирический талант, изображая их как марионетки или карикатуры. Вторых он описывает с мягким юмором, искренним сочувствием и сердечной теплотой к их недостаткам. Такой юмор близок к симпатии и жалости. Поэтому Диккенс одновременно и самый жестокий сатирик, обличающий бесчеловечность, и самый мягкий и добрый юморист, вызывающий смех и сострадание к людям добрым, простым и обездоленным.

Английский романтизм не обошел вниманием феномен юмора и его распространение в английской литературе. Сэмюэл Колридж, например, постоянно обращается к вопросу о природе комического и остроумного в творчестве Шекспира. Он написал статью «О различении остроумного, смешного, эксцентрического и юмористического», в которой различает юмор и остроумие, полагая, что для английской литературной традиции гораздо более близок юмор, чем словесное остроумие: «Никакая комбинация мыслей, слов или образов сама по себе не рождает юмора, пока она не окрасится личным свойством характера человека. Сравните комедийные образы Конгрива с “Фальстафом” из “Генриха IV” или с капралом Тримом, дядюшкой Тоби и мистером Шенди Лоренса Стерна; или, наконец, возьмите прелестные записки “Болтуна”, написанные Стилом, и вы почувствуете эти грани лучше, чем если бы я взялся за разъяснения»15.

Традиция литературного юмора продолжается и в литературе конца XIX — начале XX века. Здесь юмор приобретает сложные и многообразные формы. Прежде всего, это изысканная интеллектуальная литература игры слов и нонсенса — типично английский феномен, редко встречаемый в литературе других стран. На этом основано творчество Эдварда Лира, Льюиса Кэрролла и Гилберта Честертона. Эдвард Лир узаконил в английской поэзии жанр «лимерика» — пятистрочного стихотворения на шуточную тему. В его поэтических сборниках «Книга нонсенсов», «Еще нонсенсы», «Смехотворная лирика» описываются странные планеты, фантастиче ские существа и необычные предметы. Общая атмосфера абсурда сочетается в «нонсенсах» Лира с изысканным искусством каламбура.

В целом, английский юмор — важная черта национального характера, которая проявляется не только в литературе и поэзии, но и в изобразительном искусстве, в особенности в графике.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>