Введение

Сила слова, проявляющаяся в искусстве говорить убедительно, уже в древности приравнивалась к силе оружия на войне. Не меньшее значение она имеет и в современном мире, где умение аргументированно вести диалог или рациональный спор является важным при отстаивании своих убеждений и ценностей. В современном публичном пространстве постоянно появляются новые виды аргументативных дискурсов и форм межличностной и межгрупповой коммуникации. Поэтому необходимость овладения навыками правильно аргументировать свою точку зрения сегодня превращается в одно из важных условий свободы выражения индивидуального сознания.

Сам термин «аргументация» восходит к латинским словам «argumentum», «arguo», означающим «прояснение», «поясняю». Сегодня данным понятием обозначают коммуникативную деятельность субъекта, целью которой является убеждение адресата через обоснование правильности (истинности, справедливости) своей позиции. Аргументация чаще всего рассматривается как «способ подведения основания под какую-либо мысль или действие (обоснование их) с целью публичной защиты, побуждения к определенному мнению о них, признания или разъяснения; способ убеждения кого-либо посредством значимых аргументов»[1].

Аргументация присутствует во всех без исключения сферах общественной жизни, везде, где есть коммуникация, в ходе которой приходится рассуждать, отстаивать свою точку зрения, критиковать чужое мнение, вести переговоры и т.д. Весьма активно аргументативные процедуры используются в науке, где доказательства и опровержения играют роль важного методологического инструмента. Однако особо значимую роль аргументация играет в политической сфере, где она имеет почти двухтысячелетнюю традицию. Наблюдающийся в конце XX — начале XXI вв. всплеск интереса к политической аргументации во многом обусловлен демократизацией общественной жизни в условиях широкого распространения электронных СМИ и возрастания роли медийных практик, часто выступающих способом манипулирования общественным мнением.

Искусство правильно и убедительно рассуждать ценно в профессиональной деятельности не только политиков, но и других специалистов: журналистов, философов, преподавателей, юристов и всех тех, кому приходится работать в сфере социальных коммуникаций. Поэтому вполне закономерно, что учебная дисциплина под названием «Теория и практика аргументации» (так же, как и «Логика и теория аргументации») предусмотрена государственным стандартом РФ для выпускников факультетов гуманитарного профиля, то есть для всех тех, кому в будущей профессиональной деятельности важно уметь самостоятельно и убедительно рассуждать.

Целью курса «Теория и практика аргументации» является формирование «аргументативной компетенции» будущего специалиста, которая включает в себя логическую культуру и критическое мышление, способствует формированию у выпускника вуза ответственного отношения к публичной речи, выработке важных для публичной коммуникации навыков. Все перечисленное важно не только для будущей карьеры специалиста, но и для его личностного роста.

В результате освоения курса студент должен:

знать

  • — законы и нормы рациональной коммуникации;
  • — логические, психологические и риторические составляющие аргументативного дискурса; способы и формы обоснования;
  • — понятийно-категориальный аппарат и схемы аргументации;
  • — технологии подготовки публичного выступления;
  • — правила эффективного убеждающего воздействия с учетом специфики аудитории;
  • — особенности некорректных приемов, уловок, манипуляций и способы их нейтрализации;

уметь

  • — правильно аргументировать выдвигаемые тезисы, находить убедительные аргументы для обоснования своей точки зрения и/или критики позиции оппонента;
  • 6
  • — достигать консенсуса;
  • — распознавать ошибки и софизмы;
  • — отличать доказательную аргументацию от недоказательной;
  • — решать возникающие проблемы и вырабатывать собственные оценки и суждения по значимым вопросам общественной и повседневной жизни;

владеть

  • — навыками ведения диалогов, научных дискуссий, деловых бесед и переговоров;
  • — правилами участия в публичных дебатах.

Теоретическая рефлексия над аргументативным дискурсом имеет давнюю историю, ее истоки — в древности, как на Востоке, так и на Западе. Однако, несмотря на длительную традицию изучения феномена аргументации, а также на научные исследования в этой сфере, актуализировавшиеся в середине XX века благодаря трудам X. Перельмана и Ст. Тулмина, общезначимая теория аргументации до сих пор не создана. Более того, в академическом сообществе на нет единого мнения о принципиальной возможности создания такой теории, которая была бы способна соединить в органичное целое содержащиеся в аргументативном дискурсе такие разные познавательные процедуры, как обоснование и убеждение[2]. Сегодня эти важные составляющие критического мышления являются предметом изучения целого ряда дисциплин, таких как логика, риторика, философия, а также когнитивные науки. Однако ни одна из них пока не берется исследовать убеждение — главную цель аргументации, в единстве всех его аспектов. Появление новых форм аргументативных дискурсов в различных культурах заново ставит вопрос о принципиальной возможности создания теории аргументации.

И в этом отношении весьма продуктивным может оказаться обращение к истории интеллектуальной культуры, в особенности к аргументативному наследию древних мыслителей. И хотя, к примеру, опыт греческих и римских ораторов порой рассматривается в наши дни как устаревший, так как «сейчас с отвращением отвергается спекулятивное глубокомыслие, туманная оракульская речь и пророческий пафос, которые некогда пленяли умы»1, обращение к истории становления искусства аргументации является оправданным в силу того, что тогда феномен убеждения брался в его целостности и единстве.

Древние греки при ответе на волновавший их вопрос, почему одна речь убеждает, а другая нет, не «расчленяли» единый процесс убеждения на отдельные компоненты. И сегодня, несмотря на всю важность, к примеру, логического аспекта рассуждения, выражающегося в требованиях для критического мышления ясности и точности выражения, аргументация не может абстрагироваться от контекста коммуникативного акта и особенностей личностей, в нем участвующих.

Синкретическое единство логических, эристических и психологических составляющих было характерно не только для греческих и римских ораторов, но и для всей исторической традиции, особенно для тех ее представителей, которые рассматривали аргументацию в первую очередь как средство убеждения с помощью различных способов воздействия на аудиторию. Сегодня именно такой подход становится наиболее востребованным. Свидетельством признания исследователями его перспективности являются нередко встречаемые призывы о необходимости более полного возврата к историческим корням. В первую очередь, имеется в виду ранняя эристика, когда она еще не распалась на диалектику и софистику, а выступала искусством отыскания истины с помощью спора с целью убеждения в необходимости справедливого и добродетельного способа поведения.

Главная трудность при изучении аргументативного наследия заключается в вычленении соответствующих сюжетов и проблематики (как мы ее понимаем сегодня) из общего массива интеллектуальной культуры диалога. Дело еще осложняется тем, что само понимание предмета теории аргументации кардинально менялось на протяжении веков. В ходе исторического процесса «постепенно образовался сложный конгломерат понятий, конструкций, методов и результатов, с трудом соотносимый с нашими сегодняшними представлениями о единой научной дисциплине»2.

  • 1 Гадамер Х.-Г. Пути Хайдеггера: исследование позднего творчества. Минск: Пропилеи, 2007. С. 24.
  • 2 Гиндин С. И. Риторика и структура текста // Общая риторика / под. ред. Ж. Дюбуа, Ф. Эделин, Ж.-М. Клингенберг [и др.]. Благовещенск: БГК им. И. А. Бодуэна де Куртенэ, 1988. С. 355.

Кроме того, есть и трудности фундаментального порядка. Так, когда мы пытаемся проникнуть в далекое прошлое или создать общую историческую картину развития каких-либо идей вообще и аргументации в частности, мы сталкиваемся с нехваткой информации относительно тех или иных периодов или персоналий. Например, аргументативное наследие софистов представлено чрезвычайно скудно: «Похвала Елене» Горгия, несколько фрагментов и сомнительных по авторству источников. Поэтому закономерно встает вопрос: а насколько сохранившееся наследие репрезентативно, в какой степени оно отражает целое? Очевидно, что многие источники не дошли до нас в аутентичном виде, как например, речи Перикла, с которыми мы знакомы лишь в переложении Фукидида. Многие работы переписывались, при этом что-то утрачивалось, а что-то дописывалось, появлялись интерполяции, сделанные сознательно, если изначальный текст не соответствовал чьим-то представлениям. Есть и еще один важный вопрос, который нельзя игнорировать: насколько типичен для своего времени тот или иной сохранившийся текст с изложением реально произнесенной речи. Так, даже в случае с Цицероном, записывавшим свои речи самостоятельно (а до него практически ни одна ораторская речь не дошла до нас в полном виде), исследователи до сих пор не могут сойтись во мнениях о том, насколько дошедшее до нас отражает реальность.

Еще одна трудность, которая также связана с проблемой оценки степени репрезентативности имеющейся Источниковой базы. Возможно, какой-то текст, рассматриваемый нами сегодня как характерный для своего времени, уцелел и дошел до нас лишь благодаря случайности, а его важность для породившей его эпохи весьма проблематична[3]. Все эти трудности мешают исследователям создать более или менее целостную картину, так как ее зачастую приходится собирать как мозаику, в которой недостает многих фрагментов, возможно основных. Вместе с тем, сегодня в философии, логике, риторике, истории науки уже сложился некий образ развития западноевропейской интеллектуальной традиции, который позволяет строить какие-то общие модели. Именно он часто дает нам ключи для понимания того, каким мог быть аргументативный дискурс той или иной исторической эпохи, а следовательно, позволяет осуществить реконструкцию эволюции идей аргументации и дать набросок по возможности целостной картины истории аргументативного дискурса.

Также важно при реконструкции исторического аргументативного наследия не только заполнить лакуны, но и попытаться с помощью современного методологического аппарата лучше понять ход движения мыслей тех, чье наследие, казалось бы, уже достаточно изучено, избегая «соблазна перечеканить древних философов в нашу форму рефлексии»1. При этом не вычленять искусственно, как это делалось в отечественной исследовательской традиции, в качестве основного предмета анализа логический синтаксис, а не семантику и прагматику, или, наоборот, как это делается в ряде современных работ, признавать лишь «риторическое измерение аргументации»2.

Все это задает новые смыслообразующие ориентиры в изучении аргументативного дискурса, который все чаще выступает не только способом убеждения и обоснования, но и «искусством». Последнее обстоятельство можно оптимистично расценивать как факт проявления неизбежности нового обращения к классической традиции, заложенной еще Аристотелем. Тем более что со времен его знаменитой «Риторики» накопился обширный арсенал новых методологических средств, появились новые аргументативные практики, требующие теоретической рефлексии. При этом в многочисленных формах социально-гуманитарных практик на сегодня не найдены даже алгоритмы универсального полемического искусства, эффективного везде и в любой аудитории, что подтверждается существованием весьма востребованного на рынке огромного массива практических руководств о том, как, например, победить в споре или успешно вести деловые переговоры.

Сегодня все больше исследователей приходит к осознанию необходимости использования не только «ножа и скальпеля» (Гете, «Фауст»), то есть анализа в теории, итогом чего выступает вычленение и отдельное исследование логического, психологического, риторического, когнитивного и др. измерений аргументации, но рассмотрения ее как целостного объекта в ситуации убеждения. Признание специалистов, что в случае

  • 1 Гегель Г. В. Ф. Лекции по истории философии. Кн.1. СПб., 1993. С. 103.
  • 2 Encyclopedia of Rhetoric / ed. Th. О. Sloane. Oxford Univ. Press, 2001. P. 455.
  • 10

с теорией аргументации мы имеем дело с «дисциплиной с новым содержанием и даже непочатым объемом исследовательской работы»[4], стимулирует новые сравнительные исследования, способствующие в конечном итоге взаимообогащению методологических средств, выработанных различными дисциплинами, изучающими аргументативный дискурс. Все вышесказанное обуславливает необходимость нового обращения к исторической традиции изучения феномена аргументации, ее переосмысления и рецепции основных идей.

Глава 1

  • [1] Аргументация // Новая философская энциклопедия. Т. 1. М.: Мысль, 2000. С. 162.
  • [2] Еемерен Франс X. Современное состояние теории аргументации // Важнейшие концепции теории аргументации. СПб., 2006. С. 15.
  • [3] Шенк К. Филон Александрийский. Введение в жизнь и творчество. М.: Библейско-богословский институт Св. апостола Андрея, 2007. С. 15—16.
  • [4] Герасимова И. А. Введение в теорию и практику аргументации. М.: Логос, 2007. С. 7.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >