Учение об украшении и недостатках речи в раннем буддизме

Буддизму принадлежала не менее важная роль в развитии аргументационной проблематики. Эта роль менялась со временем, так как сам буддизм на протяжении веков существовал как постоянно изменяющееся учение, часто содержавшее, как показал известный буддолог Ф. И. Щербатской, в рамках единой системы противоположные категории. Если западный стиль мышления сделал мир «бессмысленно логичным», когда «ничто уже не может быть разом А и не-А»[1], то буддистское мировоззрение исходит из идеи Единого, из неделимости, непротиворечивости сущего, воплощенной в логике Срединного пути. В его основе лежит особый «способ мышления: открытый, подвижный ум, способность к интуитивному, спонтанному видению».

Для теоретического обоснования своих положений буддизм выработал недуальную модель мира и особую теорию познания, в которой познающий и познаваемое нераздельны. Исходным ее пунктом является положение о непознаваемости истинно сущего, являющегося выражением одного чистого бытия, без всяких форм и признаков. Главнейшие черты этой теории «дают ей право называться критической: она объявляет всякое метафизическое познание невозможным, ограничивает область познаваемого исключительно сферою возможного опыта и задачу философии полагает не в исследовании сущности и начала всех вещей, а в исследовании достоверности нашего познания»1. Эта теория познания включала в себя в качестве органической части как логику, так и теорию аргументации.

Об эволюции аргументационных представлений в буддийской традиции известно сравнительно мало, но большинство исследователей признают, что философия в буддизме развивалась внутри диспутальной практики и достаточно серьезно зависела от теории спора. Это нашло отражение в буддийских систематических текстах2, которые часто воспроизводят структуру диспута и включают такие элементы спора, как обязательное опровержение альтернативных мнений, осуществляемое в ходе доказательства своей доктрины, примеры из дебатов, а также в требовании корректного определения предмета, содержащим строго ограниченное число признаков. В итоге со временем у буддистов «выкристаллизуются» логически замкнутые системы дискурсивного рассмотрения, практически не поддающиеся фальсификации извне3. Таким образом, реконструировать буддистскую теорию аргументации невозможно вне диспутальной культуры, а также без учета основных положений прамана-вады.

Сегодня наблюдается повышенный интерес индологов к «прамане-ваде», выступавшей логико-эпистемологической основой аргументации многих религиозно-философских школ, в центре которой находится «теория истинных источников знания», впервые выделенная Ф. И. Щербатским. Также внимание исследователей привлекают концепции вывода, который исследуется с помощью метода философской компаративистики — путем сравнительного анализа с силлогистикой Аристотеля. Особое внимание уделяется изучению наследия буддизма периода его расцвета, вершиной которого является творчество основоположника буддийской и средневековой индийской логики Дигнаги, разработавшего оригинальную теорию диспутов. Однако еще до появления работ «победителя вселенной» (этого

  • 1 Щербатской Ф. И. Теория познания и логика по учению позднейших буддистов. Ч. I. СПб., 1903. С. VIII (Введение).
  • 2 Древнейшими из которых считаются трактаты Нагарджуны «Опровержение в споре» и «Диалектическое расщепление». После него практически все авторы в свои руководства по диалектике включали раздел, посвященный правилам ведения диспутов.
  • 3 Базаров А. А. Указ. Соч. С. 16—17.
  • 36

звания искусный полемист Дигнага был удостоен за свои победы в спорах), в буддизме более раннего периода разрабатывалось учение о речи, своего рода теория ораторского искусства, в котором были переплетены и логические, и психологические, и риторические приемы. Его можно рассматривать как одну из ранних форм теории аргументации, ядром которой является учение об украшении и недостатках речи.

Учение об украшении и недостатках речи имеет достаточно разветвленную структуру, включающую несколько ведущихся по разным основаниям классификаций, и содержит множество рубрик, которые, в свою очередь, включают ряд подрубрик, часто свидетельствующих об отсутствии системности и эмпирическом характере обобщений.

Произнесению речи обязательно должен предшествовать определенный подготовительный этап. Чтобы правильно опровергнуть тезисы, выдвигаемые представителями другой (небуддийской) школы, уже на предварительной стадии было необходимо определить, к какой традиции принадлежит предполагаемый соперник, имеет ли она достаточно разработанную доктринальную базу и логико-эпистемологический аппарат. Если школа была недавно созданной и не имевшей длительной истории развития, она классифицировалась «как неразумная», а ее создатели, не опиравшиеся на подлинные источники, считались «невежественными», имевшими в качестве цели не истину, а корыстный интерес. Впоследствии буддистами даже будет составлен реестр таких школ, с представителями которых вести спор считалось крайне нежелательным[2].

Если религиозно-философская школа обладала полнотой традиции и признавалась «достойной опровержения», то предварительный этап обретал иное содержание, которое найдет отражение в названии. Он будет обозначен термином «польза от дебатов» и приобретет статус классического процедурного правила, на нем необходимо определиться, к каким результатам речь должна, в конечном счете, привести, то есть какова будет польза, и каковы будут потери в результате победы или поражения. С этой целью задавались особые наводящие вопросы, позволяющие понять мотивацию противника. Если уже до начала дискуссии, на которой будет произнесена речь, возникают сомнения в ее продуктивности, то от такой речи, которая не приведет к хорошему результату, необходимо сразу же уклониться. Также надо поступить, если возникают сомнения в наличии у противника определенных качеств, среди которых, в первую очередь, владение определенными знаниями и наличие способности вести дискуссию, а также ряд моральных качеств, таких как, например, честность и беспристрастность. Этот предварительный этап очень важен, он помогает избежать бессмысленных споров. Он также предполагает некоторое предварительное исследование предполагаемой аудитории. Подчеркивается важность учета характера аудитории, перед которой оратор будет держать свою речь: будет ли она состоять из профессионалов, знающих учение, или из людей невежественных, но любящих слушать истинное учение, а также будет это большое собрание или малый круг людей. Важным считается и то, будет ли она произносится перед царем, правящими или же брахманами. Эти положения раннего буддийского учения о речи, которые во многом перекликались с теорией аргументации представителей школы ньяи, с которой буддисты постоянно полемизировали, актуальны для работки теории аргументации и сегодня. Так, например, положения о необходимости учета аудитории, определения того, является ли она специализированной или универсальной, входит в круг проблем, которые освещаются в современной научной литературе по теории аргументации.

Какими же вообще бывают речи, что их украшает, а чего надо избегать, какими качествами должен обладать хороший аргументатор? В буддистской логике до Дигнаги все эти вопросы затрагивались неоднократно. Так было принято выделять 6 видов речей. На первом месте стояла так называемая «речь в себе», а на втором — «красивая речь», то есть та, которая доставляет удовольствие, вероятно, как предполагают исследователи, в виду имелось художественное слово. Обе речи — первая и вторая — могут быть как «хорошими», так и «дурными», и эти два подвида следует различать. Третьей идет «речь диспутов», когда два собеседника вовлечены в дискуссию, в ходе которой каждый высказывает различное мнение по поводу предмета спора. Четвертое место занимает так называемая «дурная речь», в ней излагаются основы ложного учения. Третий и четвертый вид речей следует всегда из-

38

бегать, они должны быть сразу отброшены, поскольку всегда являются «дурными». А вот пятый и шестой вид, к которым соответственно относятся «дхарма» (согласующаяся с учением «правильная речь», цель которой дать слушателям истинное учение) и речь, излагающая само истинное учение, наоборот, всячески приветствуются, так как они являются всегда «хорошими» и их должно применять[3].

Украшениями речи являются следующие ее качества: совершенное знание (как своей системы, так и критикуемых учений); совершенство внешней формы речи (заключающееся в ясности, связности, простоте и естественности, наличии в ней интересного содержания и отсутствии грубых, корявых и неграмотных выражений), выразительность речи. Украшают речь и субъективные позитивные характеристики аргумен-татора, произносящего речь, такие как память, ум, сообразительность, хорошая дикция. Уже ранние буддисты обращали внимание на следующее, важное для аргументации как средства убеждения слушателей, обстоятельство. Для того чтобы речь оказала наиболее эффективное воздействие на слушателей, она должна быть произнесена человеком авторитетным, вызывающим у слушателей доверие, а следовательно, и готовность принять то, что он предлагает. Такой оратор, безусловно, должен быть человеком не только обладающим быстротой ума, хорошей интеллектуальной реакцией, позволяющей ему быстро схватывать то, что говорит противник и находить ответы на его вопросы, но и смелым, не ведающим страха в словесном поединке. Он также должен обладать хорошей выдержкой, уметь сохранять спокойствие в пылу полемики, не допускать грубых выпадов по отношению к противнику, а самое главное, хорошо знать как свою собственную систему, так и учение оппонента, а также его ошибки. На этот момент, кстати, будут обращать особое внимание и античные мыслители. Так, например, Платон утверждал, что те, кто не знает истины, не могут держать хорошую речь, так как у них само искусство красноречия (в силу незнания) будет «нелепым и грубым».

Достаточно подробно в раннем буддизме рассматривались и недостатки речи. Причем они были связаны как с субъективными характеристиками спорящих, так и способами их поведения во время полемики. Однако центральное место занимали те, которые были связаны с самими речами, их содержанием и формой. Исходя из этого, недостатки речи делятся на несколько категорий. Первая категория в качестве серьезнейшего недостатка называет сделанное аргументатором во время речи признание собственной ошибки или же равноценное по негативной значимости для речи признание правильности тезиса противника, что означает поражение в публичном споре. Такой же эффект имеет и следующий недостаток — уклонение от продолжения уже начатой дискуссии в том случае, если речь выступающего в результате атаки оппонента опровергается, или он сам осознает несостоятельность своих аргументов и замолкает. Это и любое из следующих действий, которое он может совершить, например, просто прервать спор и уйти, сославшись на неотложное дело, отказ говорить в ситуации, когда нечего возразить противнику, и даже выдвижение новых аргументов, но не относящихся к данному тезису, — все это ведет к поражению.

Третья категория посвящена рассмотрению девяти разновидностей плохих речей. К ним относят: речь, высказанную наобум, наугад; неистовую речь, внушенную гневом; «темную», то есть непонятную (ни для аудитории, ни для оппонента) речь; речь несоразмерную, то есть слишком короткую или слишком затянутую; бессмысленную речь (представлена десятью разновидностями); беспорядочную речь; а также неясную речь, и наконец, речь, при которой некто опровергает аргумент, установленный им самим в качестве своего собственного тезиса[4].

Несмотря на важность для эффективной речи знания того, как ее украсить, и при этом избежать известных недостатков, основная аргументирующая сила речи заключена в ее содержании. Не случайно в центре внимания раннебуддийского учения о речи находится ее логический, аспект, который рассматривается и оценивается как «базис». Последний выступает в качестве опоры речи, он есть не что иное, как ее логическое содержание. Это содержание описывается как структура, состоящая из двух элементов. Первый элемент включает в себя то, что должно быть доказано. Это может быть как сущность

(когда намечается утверждение или отрицание существование чего-либо), так и атрибут или качество (то есть утверждение/ отрицание, что данное свойство принадлежит или не принадлежит субъекту). Второй — это само доказательство. Вопрос о его природе и особенно структуре не является однозначным и по-разному трактуется в различных источниках.

Наиболее распространенной является инвариантная модель доказательства, включающая 8 элементов: 1) тезис (то предложение, в котором выражена определенная точка зрения, которая и будет предметом доказательства); 2) основание (имеется в виду логическое основание); 3) пример (выражающий отношение между тем, что усмотрено, и тем, что еще не усмотрено); 4) однородность (сходство, приведение других фактов этого же класса или рода); 5) разнородность (взаимное различие); 6) прямая перцепция (в силу своей непосредственности она очевидна, свободна от воображения и ряда ошибок, наиболее распространенные виды которых обычно перечисляются); 7) заключение (умозаключение, когда имеет место вывод); 8) авторитет (он представлен либо положениями священных книг, либо услышанным мнением мудреца)[5]. Анализ раннего буддийского учения о речи показывает, что здесь идеи аргументации вплетены в общие догматические доктрины и представлены в неразрывной связи с начатками логики. Процедура обоснования тезиса практически сводится к доказательству, которое включает в себя ряд элементов внелогического характера.

  • [1] Бердяев Н. А. Философия свободы. М., 1989. С. 30. 2 Григорьева Т П. Логика Срединного пути // Вопросы философии, 2004. № 12. С. 20. 3 Щербатской Ф. И. Теория познания и логика по учению позднейших буддистов. Ч. II. СПб., 1909. С. 213.
  • [2] Базаров А. А. Тибетский религиозный спор: логико-эпистемологические основания в религиозной аргументации // Восток. Афро-азиатские общества: история и современность. 1997. № 5. С. 100.
  • [3] Маковельский А. О. Указ. соч. С. 19. 2 Там же. С. 20.
  • [4] Маковелъский А. О. Указ. соч. С. 20—21. 40
  • [5] Маковелъский А. О. Указ. соч. С. 21—23.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >