Политический и судебный спор

Формы аргументации со временем менялись: на смену убеждениям пришли диалоговые формы аргументации — дискуссия и спор в собственном смысле этого слова. В период Чжаньго начался расцвет древнекитайского искусства спора, который мог иметь вид как открытой, так и скрытой полемики. Получили распространение речи реформаторов — выходцев не из старых аристократических родов, а из слоя ши, которые стали занимать должности в складывающимся государственном аппарате1. Слой ши был неоднороден, он включал представителей почти всех социальных слове: землевладельцев, торговцев, ремесленников, свободного крестьянства, а также «ученых, военных, гадателей и проч., людей, овладевших письменной культурой, искусных в воинском деле, музыке и т. п.»2. В него вошла и часть странствующих ученых, которых к тому времени появилось достаточно много, они чаще всего занимали должности советников при правителях. Представители ши владели искусством красноречия и умело использовали риторические приемы, убеждая правителя в правильности той политики, которую они предлагали. Эти реформаторы были наемные служащие, поэтому владение искусством аргументации, то есть умением убедительно излагать свои планы, снабжая их аргументами и ссылками на прецеденты из хорошо известного прошлого, стало необходимым условием жизнедеятельности новой управленческой элиты китайского общества, а также всех тех, кто профессионально занимался политикой и дипломатией.

В эпоху Чжаньго спор приобретает вид развернутого полемического выступления сторон, каждая из которых приводит ряд аргументов в защиту своей позиции. Элементы такого спора встречались и раньше, например, изречения Конфуция

  • 1 История Китая с древнейших времен до наших дней. М.: Наука, 1974. С. 22.
  • 2 Титаренко М. Л. Древнекитайский философ Мо Ди, его школа и учение. М.: Наука, 1985. С. 21.
  • 62

часто имели диалогическую форму — чередование вопросов и ответов, которая использовалась с целью лучшего разъяснения своей позиции. Спор, возникший в эпоху Чжаньго, с одной стороны, резко отличался от убеждений-поучений в силу своей диалогичности, а с другой, в определенной степени унаследовал традицию тех, кто считал своим долгом поучать неверно поступающих правителей. Примером может служить деятельность Мэн-цзы, который на основе своего личного опыта поучения нерадивых правителей, в котором он проявил себя как искусный спорщик, написал трактат, посвященный «серьезному» спору (спору-дискуссии), где рассмотрел, в частности, разновидности опровержения аргументов противника в ходе полемики. Споры в Древнем Китае велись как публично при большом количестве народа (что было нечасто, по утверждению косвенных источников), так и кулуарно, в частной обстановке, иногда даже через посредников[1]. Основными видами спора в период Чжаньго были: политический (.дипломатический) спор, судебный спор, и философский спор.

Политический спор. Практика спора и идеи аргументации в Древнем Китае первоначально развивались в обращениях советников к правителям, полководцев к войскам, в спорах между дипломатами. Источники обычно описывают споры, которые велись на политические и военные темы при царских дворах, часто в присутствии монарха, который сам порой принимал в них участие. Среди спорящих сторон уже начинают встречаться и профессионалы этого дела. Так, по свидетельству знаменитого историка Сыма Цяня, в одном из домов вельмож — содержателей «гостей», выступали такие профессиональные спорщики, как софисты Гунсунь Лун, Цзыму-цзы, Мао-гун, конфуцианцы Кун Чуань, «натуралист» Чзоу Янь и другие. А один из вельмож, живших во второй половине IV в. до н. э. настолько активно поддерживал полезную, как тогда считалось, для государства практику политических споров, что даже приблизил к себе 76 особо выдающихся «ученых» спорщиков, предоставив им жалованье и дома.

Одной из наиболее ярких форм политического спора, практиковавшегося в Древнем Китае, являются так называемые «конференции», которые велись по прагматическим вопросам.

На одной из таких расширенных придворных «конференций» (81 г. до н. э.) произошла знаменитая дискуссия между конфуцианцами и легистами, описываемая в ряде трактатов как «Спор о соли и железе». Она была посвящена вопросу о казенных монополиях, против которых выступали конфуцианцы, призывавшие вернуть соль и железо простому народу.

Со стороны правительства в дискуссии участвовали канцлер Тянь Цянь-цю, сановник — императорский секретарь Сань Хун-ян, и их подчиненные, а с другой — более 60 «достойных и хороших людей» и «знатоков писаний». Показательно, что один из них (Дун Чжун-шу) в ходе аргументации своей позиции использует метод ассоциаций, весьма характерный для китайской традиции спора. Казенные монополии на соль и железо ассоциируются у него с «путем» Цинь и противопоставляются идеальному пути «божественных властителей» и «царей» древности. Упразднение этих казенных монополий и оживление стихийной экономической жизни, по его мнению, необходимо «сочетать с некоторым экономическим «выравниванием» имущества: ограничением земельной частной собственности, созданием препятствий к чрезмерному обогащению частных «монополистов», обеспечением малоимущих»1. Обосновываемый тезис был таков: необходимо, чтобы государь упразднил монополии, чтобы он не соревновался с народом Поднебесной в погоне за выгодой, а явил пример бережливости и умеренности, — лишь тогда можно будет возродить наставление и духовное преображение народа.

Другой конфуцианец — участник дискуссии, солидаризируется с ним: «богатство не есть самоцель, а средство, с помощью которого средний (богатый) человек служит высоким целям — помогает родным, бедным, армии и вообще государству»2. В своей попытке обосновать тезис о невмешательстве государства в экономику он приводит такой аргумент: Небо, послав засуху, выражает неодобрение политике казенных монополий. Официальная сторона резко возражала, выдвинув свой тезис, согласно которому учреждение монополий — важнейшее занятие главы государства и правящего дома, то основное, с помощью чего он подчиняет варваров

  • 1 Хуан Куань. Спор о соли и железе (Янь те лунь). М.: Восточная литература, 2001. С. 12.
  • 2 Там же. С. 10.
  • 64

из четырех стран света, дает безопасность жителям границ и обеспечивает средства казны для расходов, поэтому их нельзя упразднить[2]. Интересно, что и партикулярная позиция противников монополий, и универсалистская — ее защитников, опирались на один и тот же источник («Гуньян жуань»), что актуализировало проблему комментария и интерпретации, а следовательно, и рефлексию над этими операциями мышления. Автор полемического трактата «Янь те лунь» — Хуань Куань (правление императора Сюань-ди) осуществил аналитическую реконструкцию этой дискуссии. Он обобщил и структурировал материал (ограничив число участников и разбив текст на главы), а также добавил несколько новых глав к первоначальному тексту дискуссии, расширил разделы, развил изложенные в ней возражения, попытавшись сконструировать продолжение спора. Появление в конце каждой главы резюмирующего конфуцианского высказывания свидетельствует о том, что цель автора — создание «образца, (явленного) одной школой». Поэтому данный трактат, содержащий реконструкцию реального политического спора, можно рассматривать также в качестве примера философского спора, так как его автор в диалоговой форме, с одной стороны, отстаивает позицию конфуцианской комментаторской школы, к которой принадлежит, а с другой — опровергает взгляды оппонентов (легистов и даосов).

В «Споре о соли и железе» ярко проявилась особенность китайских споров и дискуссий, а именно: активное использование ассоциативных ссылок на прецеденты. Иногда спор сразу же начинался с такой ссылки, при этом часто убедительность прецедента не играла большой роли. «Гораздо важнее, что спорящие стороны знали и помнили о существовании в далеком прошлом чего-то подобного, а это сразу же рождало необходимые ассоциации, мгновенно становившиеся в центр дискуссии по очень актуальной проблеме, не имевшей чаще всего никакого отношения к событиям из далекого прошлого. Ассоциации были неотъемлемой частью риторики, которая нередко представляла собой цепь дедуктивно-дидактических рассуждений. Смысл подобного рода цепи в том, что... она учила определенной последовательности и упорядоченности мышления»[3], закладывая, тем самым, теоретические основы логики и аргу-ментативного дискурса.

Ассоциативность мышления была проявлением практицизма китайской мысли, ее прагматической ориентации, которой наиболее адекватно соответствовала доктрина конфуцианства, согласно которой истина не абстрактный принцип, а что-то политически и этически полезное. Именно конфуцианство придало силу принципу ассоциаций и создало сложную систему ментальных штампов, активно использовавшихся в спорах в качестве аргументов, в частности, в качестве аргументов к традиции, к пользе и к авторитету.

Судебный спор. Кроме политического вида спора в Древнем Китае широко были представлены и судебные споры, чаще всего связанные с тяжбами по поводу имущества, которые были неизбежными и достаточно частыми в период распада больших семей на малые в доциньский период. Этот вид спора предъявлял повышенные требования к красноречию и не случайно, что именно в нем наиболее прославились софисты, владеющие умением искусно и убедительно говорить, не сообразуясь с истинностью того, что отстаивали.

Успехами и победами в таких тяжбах прославился софист Дэн Си — профессиональный оратор и мастер публичного спора, живший в конце периода Чуньцю и известный умением неправоту превращать в правоту и наоборот, а также использованием приема «последнего слова», который впоследствии приобретет статус топоса древнекитайского спора. В одном из сочинений сообщается, что Дэн Си использовал особый аргументативный прием: он высказывал суждения, противоречащие друг другу, а затем выдвигал бесчисленные доказательства их истинности. Кроме того, Дэн Си приписывают авторство учения о двух возможностях, напоминающее античный парадокс «Эватл». Также Дэн Си сформулировал некоторые логические положения, которые будут развиты позднее, например, тезис об обязательности применения к «именам» определенных нормативных требований. Позднее проблемой именования будут заниматься многие мыслители Древнего Китая, среди которых будет известный логик Хо Ши, автор апорий, похожих на зеноновские, в которых он попытался представить неразрешимые с точки зрения современного ему методологического арсенала противоречия в понимании движения, пространства и времени. Проблемы, которые все чаще становятся предметом теоретического осмысления, свидетельствуют о том, что начиная с конца IV века процесс мышления и различные его формы все чаще становятся предметом специального исследования.

  • [1] Сыма Цянь. Записи историка. Пекин, 1955. Гл. 6. С. 51. 2 Кроль Ю. Л. Указ. соч. С. 26—27.
  • [2] Хуан Куань. Спор о соли и железе (Янь те лунь). М.: Восточная литература, 2001. С. 17. 2 Там же. С. 10. 3 Там же. С. 20.
  • [3] Васильев Л. С. Указ. соч. С. 615.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >