Идеи аргументации в диалектическом диалоге Сократа и Платона

Концептуально аргументация как форма философского размышления и обоснования была развита в платоновских диалогах. Древнегреческое «диалего» означало «вести спор, полемику». Сократ (469—399 гг. до н. э.) и Платон (427—347 гг. до н. э.) своей деятельностью способствовали развитию диалога как нового метода аргументации, так как большинство работ Платона написаны именно в диалоговой форме, что как нельзя лучше соответствовало творческому духу античной мысли. Диалектический диалог Платона — это «живой обмен мнениями по спорным вопросам, тщательный обмен мнениями за и против, выявление противоречий и отказ от прежних сообщений и обобщений, детальный анализ фактов и непрерывный поиск истины — вот что покоряет и искушенного современного читателя в мастерски написанных диалогах Платона, которые на протяжении почти двух с половиной тысячелетий считаются блестящими образцами интеллектуальной художественной прозы»1. Главным действующим лицом платоновских диалогов чаще всего является Сократ. О взглядах Сократа, предпочитавшего излагать свои идеи в устных беседах, мы судим, в основном, по «сократическим диалогам» его ученика Платона, а также по работам других учеников и оппонентов2. В этой связи некоторые исследователи подмечают, что диалог Сократа (как персонажа) и Платона (как автора), отличаются. Платон понимает «диалог» более широко, несмотря на то, что Платон говорит устами Сократа. Однако, «поскольку реально текст принадлежал одному автору, результатом спора в диалогах Платона была экспликация взглядов самого автора, что в XX веке под-

  • 1 Рузавин Г. И. Методологические проблемы аргументации. М.: ИФ РАН, 1997. С. 20—21.
  • 2 Ксенофонт. Воспоминания о Сократе. М.: Наука, 1993; Ксенофонт. Сократические сочинения. СПб.: Комплект, 1993.
  • 108

верглось обоснованной критике со стороны английского логика Бертрана Рассела»[1].

Сократ и Платон в качестве метода аргументации использовали диалектику как совместный поиск истины в ходе диалогового взаимодействия. Сократ выступил против релятивизма софистов, игнорировавших этический аспект рассуждений. В противоположность им, в фокусе его внимания оказался спор о добродетели, забота о «взращивании души». Эта задача реализуется у него через два способа: увещевание (protrepticos) и испытание (elegkos).

Из диалогов Платона предстает отрицательный образ софистики, которую не интересовали проблемы бытия или познания истины. Ее цель — мнение, поэтому логика рассуждений в ней подменена видимой согласованностью и убедительностью, ибо главная цель — победа в ораторском поединке. Софистов не занимает мудрость или добродетель, воплощенная в человеке, они заботятся не о том, «как обстоит дело в действительности», а о том, «как бы внушить присутствующим свое мнение».

Для того чтобы ответить на вопрос, кого считать философом, а кого софистом, Платону пришлось предварительно решать проблему соотношения понятий «диалектика», «риторика» и «софистика», что имело важное значение для теоретического осмысления аргументативного дискурса в Древней Греции в целом. Для решения этой задачи Платон, ставящий на первое место в своей системе оценок философию, стремится провести различение диалогического способа рассуждения Сократа и способов аргументации софистов. Он полагает, что они по целому ряду параметров противоположны друг другу. Так Сократ, в отличие от софистов, не ставит в диалогах перед собой задачу «победить уста» соперников. А именно победа в спорах и была главной целью софистического диалога. Цель Сократа — «победить сердце», то есть убедить с помощью диалектического движения мысли в необходимости совместного поиска истины, что не предполагает победы одной из сторон участников диалога. Этот диалогический жанр Сократа подхватил и развил Платон, который воссоздавая образ Сократа, создал собственный вариант диалога, противопоставив его софистическому.

Диалектик для Платона — это знаток предмета, говорящий о нем правду, поэтому-то он и пользуется доверием знатоков. Диалектик всегда внимателен к доводам другой стороны, поддерживает равноправный диалог, спокойно выслушивает возражения в свой адрес. Он нацелен на общее благо, заботится о справедливости, о том, чтобы сделать слушающих его граждан лучше, тогда как софист силен красноречием, не опирающимся на знание существа дела, поэтому он пользуется успехом у толпы, но не находит доверия у знатоков. Его цель — победа, утверждение своего мнения, поэтому он сердится, когда слышит возражения себе. Общее благо его не волнует, главное — личная выгода, а потому с народом он обращается как с ребенком — желает ему угодить, не заботясь станет ли тот лучше.

Для Платона фигура софиста, не способного сообщать людям знания, выступала как опасная и презренная, а его умение убеждать философ сравнивает со сноровкой, упражнением или навыком (emperia), наподобие поварского дела, отказывая ему в статусе искусства (tec/me). Софистам, по его мнению, необходимо противостоять всеми возможными способами. Платон создал «мыслительный образ, оказавший влияние на значительную часть западной мысли: это образ не заслуживающего доверия ритора, или софиста, который, благодаря соблазняющей силе своих слов, и руководствуясь исключительно личным интересом, сбивает с толку слабые умы»1. Это негативное отношение к софистам, как мошенникам слова, сохранялось в течение веков.

Практикуя публичную полемику, Сократ использовал прием иронии, позволявший притвориться незнающим перед теми, кто считает себя «знающими», а также ставший знаменитым метод майевтики (греч. maievtika) — «повивального искусства», позволяющего с помощью постановки вопросов, ведущих за собой своих собеседников, или наоборот, загоняющих оппонентов в логический тупик, уточнять значение искомых понятий. Именно с Сократа прием вопрошания займет одно из ключевых мест в аргументативном дискурсе. У Сокра-

  • 1 Розенгрен М. К вопросу о doxa: эпистемология «новой риторики» // Вопросы философии. 2012. № 6. С. 65.
  • 110

та вопросно-ответные процедуры всегда были практически ориентированными. В этом у него сходство с софистами, хотя и не только в этом. Так, критикуя последних, он порой и сам не прочь использовать софистические приемы.

В платоновском диалоге «Горгий» Сократ критикует знаменитого софиста, пользовавшегося огромной славой у своих сограждан, за утверждение, что «оратор способен воспользоваться своим красноречием вопреки справедливости»[2]. «Истина» для софиста — «роскошь, своеволие и свобода», в которых тот видит «и добродетель, и счастье». В диалоге «Горгий» Сократ и его ученик Херефонт ведут беседу с Калликлом, в доме которого остановился знаменитый оратор-софист Горгий. В ходе этой беседы Сократ задает вопросы, часто неожиданные (например, о том, что всем представляется абсолютно ясным), и предлагает определенный механизм вопрошания, который вполне может быть использован и в других сходных ситуациях. С помощью искусно поставленных вопросов и полученных на них ответов, Сократ обычно вынуждал собеседника признать истину.

Вопросительная методика Сократа выступает предварительным условием проведения беседы, с одной стороны, и конвенциональными правилами, которые нужно соблюдает в ее ходе, с другой. Ее основными элементами являются: последовательное чередование вопросов и ответов, отказ от долгих речей, краткое формулирование ответов, запрет на «перебивание» и «забегание вперед» в рассуждениях, требование, чтобы собеседник доводил свое рассуждение «до конца», задавал только конкретные вопросы и по одному, а не несколько сразу, чтобы не нарушать логику последующего рассуждения. Будучи последовательно применяемой и теоретически обоснованной методика Сократа приобретает абрис методологии.

Сократ исходит из того, что верная мысль рождает соответствующий поступок. Этическое знание (как и впрочем любое другое) может быть выражено только в понятиях. Поэтому надо дать дефиниции основных этических понятий. Ведь для того, чтобы быть добродетельным, надо знать, что такое добродетель. Отысканию этических категорий всеобщего характера и служил диалектический метод Сократа, в который входили две логические операции: индукция, направленная на поиски общего в частных случаях, и дефиниция. «Две вещи можно по справедливости приписать Сократу, — писал в “Метафизике” Аристотель, — доказательства через наведение и общие определения: и то и другое касается начала знания»»1. При этом Сократ различает собственно индукцию («эпагоге») и процедуру сопоставления понятий с целью выделения общих признаков («параболэ»). «Эпагогэ» в понимании Сократа означает не только «наведение», то есть «популярную индукцию», но и «приведение», то есть «принуждение спорщика к принятию какого-либо общего тезиса с помощью системы вопросов, предлагаемых собеседнику»2.

С позиций этического рационализма Сократ разоблачает и обличает субъективистский и релятивистский стиль мышления софистов, использование ими кажущихся правдоподобными некорректных умозаключений. Убеждающим и внушающим речам софистов он противопоставляет диалектический диалог, как совместный поиск истины. Этот «разговор умов», приближенный к реальной практике общения людей, у Сократа осуществляется как в форме дружеской беседы, так в виде острой полемики. В обоих случаях совместный поиск собеседниками (или спорщиками) истины создавал особое духовное пространство, несущее этический смысл. Вопросы и ответы, составляющие его ткань, выполняли как эпистемологическую, так и логическую функцию. Аргументация у Сократа выступает, в первую очередь, способом познания.

Кроме того, сфера ораторского искусства у Сократа связана с политической деятельностью, с искусством государственного управления, ибо она затрагивает следующие вопросы: «как жить самым достойным образом, как лучше всего управлять своим домом или своим городом»3. Сократ (не без основания)

  • 1 Аристотель. Метафизика. Сочинения в четырех томах. Т. 1. М.: Мысль, 1975. С. 327—328.
  • 2 История логики / под общ. ред. В. Ф. Беркова, Я. С. Яскевич. Мн.: Новое знание, 2001. С. 31.
  • 3 Платон. Горгий. Там же. С. 357.
  • 112

утверждал, что он относится к тому небольшому числу афинских граждан, которые подлинно занимаются искусством государственного управления на практике (применяет это искусство к жизни)[3].

По мнению Сократа, подлинная «сила речи заключается в воздействии на душу», поэтому тому, кто собирается стать хорошим оратором, следует не заучивать образцы чужих рас-суждений, а заняться исследованием того, «что такое душа», сколько видов она имеет, что это за виды. Только после этой предварительной работы, надо начинать изучать какие бывают речи и какими бывают слушатели. Здесь Сократ формулирует важное и для современной теории аргументации положение о необходимости учета характера аудитории. Он обращает внимание на психологический аспект аргумен-тативного дискурса, подчеркивая, что оратор в обязательном порядке должен учитывать характер слушателей, разбираться, какие из них поддаются убеждению (и с помощью каких речей), а каких убедить нельзя. Он должен учитывать множество факторов и постоянно отслеживать ответную реакцию слушателей на его речь. «Для этого он должен уметь остро воспринимать и прослеживать, иначе он не прибавит ничего к тому, что еще раньше слышал, изучая красноречие». Кроме того, важно учитывать особенности момента, то есть «время, когда ему удобнее говорить, а когда и воздержатся: все изученные им виды речей — сжатую речь, или жалостливую, или же зажигательную — ему следует применять вовремя и кстати, и только тогда, и никак не ранее, его искусство будет разработано прекрасно и совершенно».

Именно это понимает Сократ под красноречием, придавая последнему в такой форме статус искусства. В диалоге «Горгий» устами Сократа Платон говорит о том, что красноречие, которое знаменитый софист возводит в ранг искусства, на самом деле является всего лишь сноровкой, угодничеством, цель которого — доставить людям удовольствие. Эту сноровку, то есть умение, ловкость, человек может развить в себе, а затем уже использовать с разными целями, как хорошими, так и плохими.

Риторика Горгия опирается на кажущиеся мнения, поэтому она может убедить лишь толпу афинян, осудивших Сократа. Обществу в целом и гражданину в отдельности может быть нанесен вред, когда риторику используют софисты, исповедующие так называемую «практическую мораль».

«Риторика как обучение сноровке и есть мастерство красноречия»1. Софистическое «красноречие — поварское дело для души»2, то есть не более чем навык и сноровка. Такое красноречие он оценивает отрицательно, так как оно может служить не прекрасным, а низменным страстям. Вместе с тем он полагает, что несмотря на умение (навык) софиста доказывать и опровергать одно и то же суждение, приспосабливаясь ко вкусам публики, это не может вообще исключить возможность нахождения истины. Ведь убеждение не создается только лишь одним красноречием. Ведь есть и другие искусства, которые пользуются словом, например, искусство счета, врачевание и т. д. Значит, есть и другие средства убеждения. Особенность софистики в том, что она внушает веру (мнение, «докса»), а не знание о том, что такое «справедливое» и «несправедливое». Необходимо же использовать красноречие так, чтобы оно всегда было направлено на справедливость. Подлинное убеждение дает лишь знание («эпистема»).

Аргументация, ставящая целью отыскание истины, может рассматриваться как вид нравственной деятельности. Сократ связывал добродетель с рассудительностью, что придавало всякому делу черты совершенства3. В диалоге «Теэтет» он четко разграничивает знание и мнение, показывая, что если последнее может быть истинным или ложным, то знание — всегда только истинно, так как нельзя знать ложно, можно только знать или не знать. Поэтому знание может быть только результатом самопознания открывающего истину внутри самого себя человека. Арете заключено в самой природе человека, то есть к истинному знанию человек может прийти только тогда, когда истинное знание есть в его душе. Только душа позволяет отличать подлинное благо от мнимого, быть добродетельным. Тем самым, арете можно научиться, если научишься постигать его

  • 1 Рождественский Ю. В. Теория риторики. М.: ФЛИНТА — Наука, 2015. С. 7.
  • 2 Там же. С. 281.
  • 3 Лебедев С. П. Идеализм: история и логика генезиса. СПб.: Изд-во С.-Пе-терб. ун-та; Изд-во Рус. хритианск. гуманит. академии, 2008. С. 283.
  • 114

в самом себе. Помочь человеку в этом может только учитель, причем тот, кто ориентируется на активное участие ученика в познавательных проблемных ситуациях. Примером такого учителя для Платона является Сократ с его методом «майев-тики».

Свое отрицательное отношение к софистике Платон распространяет на всю прежнюю риторику, фактически он отождествляет ее с софистикой, как «плохой риторикой», которую не интересует истина. Одновременно в диалоге «Федр», который обычно находится в фокусе внимания исследователей риторического исторического наследия античности, он заявляет о необходимости разработки новой «хорошей риторики», которая была бы похожа на врачебное искусство. Так Платон придает риторике как искусству слова новый смысл. Налицо метаморфоза во взглядах Платона на риторику: в «Горгии» она отождествляется со сноровкой и навыками наподобие поваренного дела, а уже в «Федре» она рассматривается как искусство, нуждающееся, однако, в реформировании на основе философских и психологических принципов.

Это породило у исследователей дискуссию о том, имеет ли Платон в виду существование двух риторик, одна из которых хорошая, а другая — плохая (хотя устами Сократа в «Горгии» заявлено, что первую, которая имеет цель наилучшее, он никогда не встречал), либо в реальности имеется лишь одна риторика, которую можно использовать хорошим или дурным образом. «Слабую точку в этой гипотезе помогает обнаружить следующее соображение: если действительно существует одна и только одна риторика, неотъемлемым свойством такой риторики должна быть способность при любом избранном способе ее использования сохранять независимость от каких бы то ни было этических и философских суждений. В противном случае она обнаруживает свой утопический характер»[4]. Можно ли представить себе аксиологически нейтральную риторику, то есть риторику, не зависимую от способов применения, риторику, которая не способна перебегать на сторону врага. Положительно на этот вопрос ответит позднее Аристотель, у которого риторика не будет смешиваться как у Платона, то с софистикой, то с диалектикой (философией), и будет свободна от этической нормативности. Риторика, по его мнению, в сфере убеждения играет роль, сходную с ролью диалектики в сфере доказательства1.

В диалоге «Федр» Платон дает конструктивную концепцию «новой риторики», исходя из того, что критерий правильности высказываний должен быть связан с ходом логических рассуждений о том или ином предмете. Основной тезис Платона таков: «новую риторику» нужно строить на основе диалектики и психологии. Именно в этих областях следует искать такие общие принципы аргументации, которые придали бы речи не просто красоту и изящество, а подлинную убедительность.

«Новая риторика» уже не будет сноровкой, цель которой угодничество и приспособление ко вкусам и ожиданием публики, она уже станет подлинным искусством, вселяющим убеждение и добродетель. Это искусство по большинству характеристик сходно с врачебным: «и тут и там нужно разбираться в природе, в одном случае — тела, в другом души, если ты намерен пользоваться не навыком и опытом, а искусством, применяя в первом случае лекарства и питание для восстановления здоровья и сил, а во втором — беседы и надлежащие занятия, чтобы привить уменье убеждать или другое какое-то прекрасное качество»2.

Метод, с помощью которого достигается убеждение — диалектика, под которой понимается искусство нахождения истины через столкновение мнений, способ беседы, помогающий выявить истинные понятия. Выработка точного и истинного определения понятия осуществляется посредством вопросов и ответов. Диалектика позволяет осуществлять анализ и синтез: расчленять идеи, а потом объединять их в единое целое3. Устами Сократа Платон подробным образом характеризует эти две познавательные процедуры. Первая из них — это «способность, охватывая все общим взглядом, возводить к единой идее то, что повсюду разрозненно, чтобы, давая определение каждому, сделать ясным предмет поучения. Вторая — наоборот, способность разделять все на виды, на естественные составные части, стараясь при этом не раздробить ни одной из них, как это бывает у дурных поваров»4. Платоновская диалектика

  • 1 Кассен Б. Указ. соч. С. 174.
  • 2 Платон. Федр. Указ. соч. С. 830.
  • 3 Платон. Софист. Указ. соч. С. 996.
  • 4 Там же. С. 825.
  • 116

имеет дело с чистыми понятиями, которые могут быть рассмотрены как в процессе образования понятий («синагога»), так и их деления («диарезис»). Очевидно, что учение о «синагога» есть продолжение сократовской теории индукции. Вместе с тем, оно отличается от современного понятия индукции тем, что «у Платона общее выводится не из эмпирических данных, взятых во всей их полноте, а конкретный чувственно воспринятый материал служит лишь средством для того, чтобы пробудить в душе воспоминания об идеях, созерцавшихся ею в по-тустроннем мире»[5].

В отличие от Исократа, трактовавшего риторику как практическое искусство, опирающееся на мнение, веру и целесообразность, Платон считает, что убеждение должно опираться на знание и истинные доводы. Однако каким образом достигается такое истинное знание, он не указывает. Одно ясно, убеждение не должно основываться на вероятных суждениях, которые допускали порицаемые им Горгий и Тисий, предпочитавшие вероятное истинному.

Указав на важность логических средств, Платон, тем не менее, не развертывает подробно эту тему, которая станет одной из основных при построении теории аргументации у его ученика Аристотеля. Что касается риторической техники, то в «Федре» мы находим лишь самые общие рекомендации, касательно структуры и вида речей. Так, например, перечисляя части речи оратора, он выделяет: вступление, изложение и свидетельство, доказательства и правдоподобные выводы, которые должны быть подкреплены соответствующими свидетельствами или фактами. Кроме того, в обвинительной и защитительной речи «надо применять опровержение и добавочное опровержение как при обвинении, так и при защите».

Учет психологии, знание характера и душевных особенностей слушателей — важнейшая черта «новой риторики». В отличие от софистов, которые полагали, что реакция слушателей практически полностью находится во власти оратора, Платон «рассматривал ее как причинно-обусловленное явление, которое нужно познать». Устами Сократа он излагает общие рекомендации, суть которых заключается в следующем: оратор должен быть сведущ в природе людей, в понимании того, какие люди поддаются убеждению и какими способами, а также уметь выбрать тип речи, подходящей к той или иной аудитории.

Для решения поставленной задачи, кого считать диалектиком, а кого софистом, Платон провел границу между двумя познавательными процедурами: «убеждать» — с помощью разумных доводов, этим занимается диалектика, и «внушать» — обращаясь к чувствам людей, с целью расположить в свою пользу. Именно внушение ставит своей целью риторика. Тем самым, Платон стоит у истоков фундаментальной проблемы — двусмысленности риторики — существования двух риторик. Однако в связи с этим перед Платоном встает сложная задача различения двух риторик: софистической, которую Платон развенчивает в диалоге «Горгий», отказывая ей в статусе искусства, и диалектической, «хорошей» риторики, которая может быть добродетельной. В связи с этим некоторые современные исследователи считают, что у Платона нет риторики вообще, потому что на месте риторики мы каждый раз обнаруживает или собственно софистику или философию. «Надо признать, что в лице Платона мы одновременно свидетельствуем и изобретение риторики, и ее уничтожение»1.

Но есть и другие позиции, показывающие, что уже в «Горгии» риторика понимается как аксиологически нейтральная техника, которая может быть применена как позитивном, так и в негативном аспекте. «Красноречием надлежит пользоваться по справедливости, так же как искусством состязания. Если же кто-нибудь, став оратором, затем злоупотребит своим искусством и своей силой, то не учителя надо преследовать ненавистью и изгонять из города: ведь он передал свое умение другому для справедливого пользования, а тот употребил его с обратным умыслом»2. Тем самым риторика может быть направлена на «лучшее» (усовершенствование души) и на «худшее» (низменные удовольствия и развлечения).

Проект новой риторики, направленной на прекрасное, описывается в этическом диалоге «Федр». В нем Платон устами Сократа говорит о том, что убедить можно лишь только с помощью истины, полемизируя с Федром, считавшим, что орато-

  • 1 Кассен Б. Указ. соч. С. 17.
  • 2 Платон. Горгий. Там же. С. 270—271.
  • 118

ру нет надобности понимать, что действительно справедливо, достаточно лишь знать, то, что кажется справедливым тем людям, которые будут слушать его речь. Источниками убеждения являются: хорошее знание предмета, о котором говорит оратор; умение разбираться в душевных качествах слушателей; философская обоснованность рассуждений и, очень важный фактор, нравственный характер самой личности оратора, который часто оказывается самым главным аргументом — наиболее эффективным средством убеждения, которым он обладает.

Платон не дает развернутого плана новой риторики, указывая лишь на ее отдельные черты. В качестве идеала он ориентируется на истину и добродетель, мало уделяя внимания логике и риторической технике. Его главная заслуга — усовершенствование диалектического (сократического) диалога. Логический аспект будет развит его учеником Аристотелем, представившим в своих трактатах первое систематическое изложение теории аргументации.

  • [1] Хазагеров Г. Г. Риторика // Риторический словарь. М.: Флинта: Наука, 2009. С. 31. 2 Платон. Федон // Диалоги. Кн. 1. М.: Эксмо, 2008. С. 678.
  • [2] Платон. Горгий // Диалоги. Кн. 1. М.: Эксмо, 2008. С. 275. 2 Платон. Федр. Там же. С. 820. 3 Ксенофонт. Воспоминание о Сократе. С. 5—152. 4 Сорина Г. В. Искусство аргументации сквозь призму вопросно-ответных процедур // Мысль и искусство аргументации. М.: Прогресс-Традиция, 2003. С. 93—94.
  • [3] Платон. Горгий. Там же. С. 358. 2 Платон. Там же. С. 832. 3 Платон. Там же. С. 833. 4 Платон. Там же. С. 277.
  • [4] Кассен Б. Указ. соч. С. 171.
  • [5] Маковелъский А. О. Указ. соч. С. 67. 2 Платон. Федр. Указ. соч. С. 826. 3 Логика. Указ. соч. С. 38.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >