Классы документов

Для любого документа характерна определенная сфера его происхождения. Даже тогда, когда документ по вполне объективным причинам покидает эту сферу, он остается ее принадлежностью по своему происхождению. Сегодня нам известны только три такие сферы: сфера публичного и не публичного официального документирования, сфера публичного и не публичного личного документирования и сфера публичного и не публичного сакрального документирования. Основываясь на этом, мы можем выделить три класса документов как особых материализованных продуктов мыслительной деятельности человека: класс документов официального происхождения, класс документов личного происхождения и класс сакральных документов.

Класс документов официального происхождения (официальные документы) регулирует жизнедеятельность личности, общества, государства и отражает результаты такого регулирования.

Класс документов личного происхождения фиксирует духовную жизнь человека, его состояние и взаимоотношения с обществом и людьми.

Класс сакральных документов отражает особые отношения человека со священными для него верованиями, убеждениями и символами. Сакральный класс документов фиксирует таинство человеческого общения с признанным им внечеловеческим авторитетом, выступающим для человека и судьей, и наставником, и исповедником. Он отражает особое состояние сознания человека и его действий.

Первый и третий классы документов внутри себя более организованы, более структурированы по видам и разновидностям документов, согласованы по механизмам их взаимодействия, применения и регламентации характера информации документов и их движения в документальном пространстве. Для этих классов документов характерны высокая степень официальной нормативной упорядоченности, а также учет в той или иной степени традиций при их создании и бытовании.

Для класса документов личного происхождения также свойственна некая упорядоченность. Однако она связана не с нормами, а исключительно с традициями. Именно традиции, длительный процесс самоопределения разных признаков и элементов этих документов, а не официальные нормативы способствовали выработке таких видов и разновидностей творческих документов личного происхождения, как роман, повесть, рассказ. Невозможно принять закон, регулирующий правила написания стихотворения, но правила «стихосложения», вроде ямба и хорея, существуют как общеизвестные и общепринятые. Можно, как в советские времена, с помощью ГОСТов закрепить виды и разновидности документов официального происхождения, их форму и даже содержание, но невозможно ни с помощью ГОСТов, ни с помощью закона о техническом регулировании в новой России продиктовать формуляр личного дневника или структуру личных воспоминаний. Класс документов личного происхождения отличается от классов документов официального и сакрального происхождения свободой самовыражения их авторов и свободой формы этого самовыражения.

Однако и в этом классе документов мы можем обнаружить свою особую традиционную символику и даже эстетику, развивающиеся во времени, и характерные для того или иного документа. Например, в XIX в. для личных писем — извещений о смерти и писем — соболезнований в связи со смертью характерна черная окантовка их страниц. Свою эстетическую, формулярную и содержательную традицию в XIX в. имели рукописные альбомы. Альбомы для фотографий XIX — начала XX вв. подчас имели специальное и вполне самостоятельное художественное оформление. Глядя на «Рукописные книги» А. М. Ремизова нельзя не увидеть, что подбор для них блокнотов имел для Ремизова важный эстетический смысл[1]. Легко заметить, что такой вид документов личного происхождения, как письма, во второй половине XVIII — первой половине XIX в. имел свой устоявшийся формуляр: обращение — титулование адресата, содержание, подпись — титулование автора.

В этом классе, вероятно, есть смысл выделить особый подкласс документов «устного документирования», создающийся в стихийной и в определенной степени организованной формах. Речь идет об интервью с людьми, записываемыми традиционным письменным способом и с помощью современных технических средств.

Стихийная форма «устного документирования» предполагает свободный рассказ человека, группы людей о факте, событии, явлении, процессе прошлого, свидетелями, участниками, очевидцами, современниками которых они были. При организованной форме «устного документирования» такой рассказ задается, программируется интервьюером с помощью специального набора вопросов в рамках его понимания факта, события, явления, процесса прошлого либо для целевого уточнения их деталей, а также для некоторого ограничения стихийного рассказа интервьюируемых.

В отличие от внешне похожих на этот подкласс аналогичных документов официального происхождения, возникающих, например, в процессе следственных действий, документы данного подкласса так или иначе представляют собой результат интеллектуального не столько общения, сколько информационного взаимодействия, диалога с большой психологической подосновой двух сторон: транслирующей (интервьюируемый или интервьюируемые) и инициируемой (задающей/задающих вопросы либо только ставшей инициатором трансляции).

«Устное документирование» в России ведет свое начало по крайней мере с XVIII в., когда получили известное распространение собирание и публикация, например, «анекдотов» от современников Петра I о его жизни и деятельности. Известно, что А. С. Пушкин прибегал к нему при подготовке «Истории Пугачевского бунта». В России едва ли не первая организованная официальная попытка «устного документирования» относится к 1918—1923 гг., когда в Петрограде действовал Институт живого слова, специализировавшийся на фонографировании в основном деятелей культуры и науки[2]. От современной истории сохранилось немало документов этого подкласса документов личного происхождения. Например, А. И. Солженицын предпринял беспрецедентное «устное документирование» узников ГУЛАГа. Известный российский историк Великой Отечественной войны Г. А. Куманев осуществил масштабные письменные и аудиозаписи ее выдающихся участников. Павел Хлебников свою книгу о чеченской трагедии вообще построил на интервью с одним из лидеров чеченского сепаратизма. Книга В. А. Тишкова «Общество в вооруженном конфликте» практически целиком написана на собранных им интервью участников чеченских событий. Удачным примером «устного документирования» последних лет в виде аудиовидеозаписи интервью А. Ширинской стал фильм «Анастасия», посвященный судьбе российской так называемой Би-зертской эскадры в Тунисе.

«Устное документирование» сегодня становится все более и более масштабным явлением, связанным в первую очередь с современностью. Не случайно «устному документированию» был посвящен состоявшийся в 1988 г. Международный конгресс архивов. На нем широко обсуждались приемы и методы «устного документирования», причем не раз говорилось о создании некоей общей методологии такого документирования, организации хранения, описания и использования его результатов в исторических исследованиях.

Для документоведения «устное документирование» представляет интерес как процедура, имеющая отношение в ряде случаев к официальному документированию и потому подлежащая регламентации, например, при осуществлении аудиовидеозаписей конкурсов-торгов на предоставление товаров и оказание услуг. Для архивоведения, археографии и документального источниковедения подкласс «устного документирования» класса документов личного происхождения принципиально важен, учитывая, что он может существенно дополнять информацию официальных документов и других документов личного происхождения. В архивоведении этот подкласс ставит вопрос об особых правилах организации его хранения. В археографии при отборе документов для документальной публикации возникает необходимость гармоничного соотнесения документов «устного документирования» с другими документами личного и документами официального происхождения. В документальном источниковедении документов «устного документирования» возникают свои специфические проблемы, связанные с определением их подлинности и достоверности, о чем красноречиво свидетельствуют, например, записи бесед журналиста В. Литова с многолетним министром сельского хозяйства СССР И. А. Бенедиктовым[3].

Графически сказанное выше можно показать следующим образом

Предложенная классификация документов является самой общей архивоведческой классификацией. В теме 5 мы подробно рассмотрим состав документов этих классов — официального и неофициального документирования, которые, как видно из вышеприведенной схемы, вместе с классом сакральных документов и подклассом устного документирования и составляют документальную память. Здесь же, поясняя нашу схему, отметим, что устное документирование может иметь официальное, неофициальное и сакральное происхождение, т. е. являться неким вторичным продуктом, генерируемым в официальной, неофициальной и сакральной сферах, а также само по себе способно стать частью документальной памяти.

Подводя итоги настоящей темы, важно заметить, что в своем подавляющем большинстве документ создается не ради запоминания, а для регулирования чего-либо. Его свойство запоминания в подавляющем большинстве случаев — следствие функциональной заданности документа, ее вторичный и не предусмотренный при создании документа результат.

Контрольные задания

  • 1. Укажите смысл определения документа как интеллектуального продукта.
  • 2. Рассмотрите имеющиеся толкования понятия «документ».
  • 3. Расскажите о документе как материальном носителе информации.
  • 4. Расскажите об информации как составной части документа.
  • 5. Покажите эволюцию видов документа в России.
  • 6. Расскажите о трансформации (фазах бытования) документа.
  • 7. Рассмотрите формы реализации документом функциональной заданности.
  • 8. Охарактеризуйте признаки документа как документального исторического источника.
  • 9. Дайте определения и характеристики классов документов.

Тема 3

ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ ПАМЯТЬ

  • [1] Ремизов А. М. Рукописные книги. СПб., 2008. 2 Этот формуляр имел рекомендательный характер и предлагался в специальных изданиях. См., напр.: Курганов Н. Г. Книга писмовник, а в ней наука российского языка, с седмью присовокуплениями, разных учебных и полезнозабавных вещесловий. СПб., 1777.
  • [2] Коляда В. А. «Есть звуки, их значенье...» М., 2008. С. 47—48. 2 Куманев Г. А. Рядом со Сталиным. М., 1999. 3 Хлебников П. Разговор с варваром: беседы с чеченским полевым командиром Хож-Ахмедом Нухаевым о бандитизме и исламе. М., 2004. 4 Тишков В. А. Общество в вооруженном конфликте (этнография чеченской войны). М., 2001. 5 В основе рассказа А. Ширинской в этом фильме лежали ранее опубликованные воспоминания: Ширинская А. Бизерта: последняя стоянка. СПб., 2006.
  • [3] Бенедиктов И. А. О Сталине и Хрущеве // Молодая гвардия. 1989. № 4. Ср.: Интервью, которого не было // Огонек. 1989. № 37. С. 8.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >