ВЛАСТЬ И МОНОПОЛИЯ НА ЗАКОННОЕ НАСИЛИЕ

После изучения материала данной главы студент должен:

знать

  • • силу и насилие как важнейшие атрибуты государственной власти;
  • • характер взаимосвязей силы, власти и закона;
  • • роль насилия в происхождении и функционировании государства;
  • • суть и предназначение монополия на легитимное насилие;
  • • содержание формулы "власть подчиняется праву";

уметь

• выявлять и проанализировать факторы и тенденции трансформации института насилия на протяжении писаной истории человечества, особенно в Новое время;

владеть

• знаниями чтобы объяснить формы, методы и средства реализации монополии на легитимное насилие в современном национальном правовом государстве.

Одна из главнейших задач государства – разрешение противоречий между необходимостью порядка и разнообразием интересов в обществе, сопряженных с противоречиями и конфликтами. Иначе говоря, предназначение государства состоит в том, чтобы обуздать человеческие страсти и обеспечить права и свободы человека при социальной и политической стабильности.

Сила и насилие как важнейшие атрибуты государственной власти

Общество и государство представляют собой не некое механическое соединение тех или иных институтов и отношений, а формы самоорганизации человеческих сообществ, где единство не навязано извне силой, а дано как бы изнутри. Сама идея государственности включает в своей основе начало солидарности, вытекающей, как подчеркивал С. Л. Франк, из онтологического единства "мы". "Государственное единство в лице патриотического сознания, – писал он, – более всего утверждается через интимное сознание местных областных единств, через любовь к своеобразию своего родного города или родной области, через привязанность к местным обычаям, песням, диалекту"[1].

Власть имеет в своем основании целый комплекс источников и форм, которые призваны уравновешивать и ограничивать ее. Это авторитет традиции и обычая, разного рода организаций, объединений, институтов гражданского общества, таких как церковь, семья, университеты, бизнес, общественное мнение и средства массовой информации, профсоюзы и заинтересованные группы, господствующие в обществе нравственные императивы.

При всем том государство, власть и насилие немыслимы друг без друга. На протяжении всей писаной истории любая властная система так или иначе, в той или иной степени была основана на силе. "Гений или демон политики, – писал М. Вебер, – живет во внутреннем напряжении с богом любви, в том числе и христианским богом в его церковном проявлении, – напряжении, которое в любой момент может разразиться непримиримым конфликтом"[2]. Поэтому, как представляется, сила часто выступала не в качестве последнего, а первого и решающего аргумента.

По-видимому выражение "сильный всегда прав" восходит еще к тем временам, когда спор решался исключительно с помощью физического насилия. Установка могла быть такой: если я обладаю способностью подавить или убить другого человека, то я "сильнее" его, я способен подчинить его своей власти.

В своем труде "История" великий древнегреческий историк Фукидид приписывает Евфимию мысль о том, что ни для государства, ни для государя, облеченного верховной властью, нет ничего несправедливого в действиях, осуществляемых для своей выгоды. Г. Гроций в ряду высказываний некоторых древних государственных деятелей и полководцев приводит слова противника Цезаря в гражданской войне Помпея, который слыл столь правдивым в своих выражениях: "Могу ли я помышлять о законе, когда я вооружен?"[3]. И действительно прав был Т. Гоббс, который говорил, что "соглашения без меча лишь слова, которые не в силах гарантировать человеку безопасность"[4].

История предоставляет множество примеров, подтверждающих обоснованность этих и подобных им высказываний. Ведь современное самое демократическое государство невозможно представить себе без насилия как средства обеспечения стабильности и нормального функционирования государственной машины, хотя такое насилие и называют узаконенным или легитимным насилием.

Следует учесть, что помимо физического насилия в политике используются также иные его формы: психическое, духовное, моральное, идеологическое и т.д.

Если верны эти и множество других подобных им аргументов, вряд ли можно согласиться с теми исследователями, которые пытаются противопоставить понятия "власть" и "насилие".

Понятие "господство", занимающее центральное место в феномене власти, содержит в себе коннотации незаконности и несправедливости. Т. Адорно, например, утверждал, что господство включает "момент ужасного" и "тенденцию к тотальности", которые значительно превосходят его положительные аспекты. Возможно в такой оценке присутствует элемент преувеличения, который можно объяснить тем, что ее приверженцы не проводят различия между политическим господством и голым насилием.

Еще острее в этом вопросе высказывалась X. Арендт, утверждая, что власть не может основываться на насилии, насилие может разрушить власть, но никогда не способно создать ее[5]. Основываясь на таком понимании взаимоотношений власти и насилия, она пришла к выводу: "Тирания... является наиболее насильственной и наименее властной формой правления"[6].

Получается так, что власть и насилие несовместимы: там, где начинается насилие, заканчивается власть. Разумеется, с такой постановкой никак нельзя согласиться, поскольку авторитарные, тоталитарные, деспотические государства оказываются выведенными за скобки властных отношений.

Можно утверждать, что власть представляет собой форму выражения силы. Власть, не опирающаяся на силу, не способная добиться реализации своего предназначения, в том числе силой или угрозой применения насилия, может оказаться просто блефом.

Как уже указывалось, во все времена верх одерживали идеи, которые подкреплялись силой, побеждали пророки, которые были способны привлечь силу для их утверждения. Иначе говоря, побеждали вооруженные пророки. В этом смысле, может быть, для распространения и утверждения христианства не меньшую, чем сама церковь, роль сыграл император Константин, который сделал его государственной религией Римской империи.

Насилие играло одну из ключевых ролей в самом возникновении государства. Не случайно многие мыслители и исследователи придавали и продолжают придавать столь большое значение насилию в реализации функций государства. В этом вопросе был абсолютно прав К. Маркс, который характеризовал насилие как "повивальную бабку истории". М. Вебер не без оснований подчеркивал, что "главное средство политики – насилие"[7].

Слишком часто власть являлась результатом военной победы, революции, узурпации, брато- и отцеубийства, государственного переворота или какого-либо иного подобного им деяния. Для любого историка это настолько очевидный факт, что здесь вряд ли есть надобность приводить какие- либо примеры. Поэтому безо всякого преувеличения можно сказать, что уже у своих первоистоков на власти, как говорится, лежит каинова печать брато- и отцеубийства. Сет убил Осириса, Каин убил Авеля, Ромул убил Рэма...

Ключевые ценности, принципы, институты политической демократии, такие как верховенство права, национальногосударственный суверенитет, разделение власти на три самостоятельные ветви, конституционализм, парламентаризм, политический и идеологический плюрализм прошли испытание насилием. На этом пути каждая из ныне демократических стран прошла через революции, гражданские войны, цареубийства и другие формы насилия.

Так, Великобритания, считающаяся одной из самых совершенных демократий современного мира, пережила две революции – Английскую буржуазную революцию середины XVII в. и так называемую "Славную революцию" (правда, бескровную) 1688 г. Причем в первый раз она избавилась от своего короля, отрубив ему голову. Еще в большей степени это верно применительно к Франции, которая прежде чем окончательно принять демократические ценности и институты прошла через несколько революций и переворотов.

В США национальный суверенитет и республиканская форма правления стали результатом Войны за независимость (1775–1783), названной первой американской революцией. Здесь политическая демократия и рыночно-капиталистические отношения одержали окончательную победу лишь в результате жестокой Гражданской войны 1861 – 1865 гг., названной второй американской революцией.

Каждый раз революция завершалась установлением той или иной формы диктатуры. Так, Английская буржуазная революция завершилась протекторатом Кромвеля, Великая французская революция 1789–1799 гг. стала колыбелью для империи Наполеона Бонапарта, а революция 1848 г. – для второй империи Луи Наполеона Бонапарта (Наполеона III). Россия пришла к большевистской диктатуре в результате трех революций – 1905 г. Февральской демократической и Октябрьской социалистической революций 1917 г.

Таких примеров можно привести множество. В этом плане можно согласиться с Н. Бердяевым, который был убежден в том, что "революции всегда бывают неудачны; удачных революций не бывает и быть не может. Они всегда порождают не то, к чему стремились, всегда переходят в свою противоположность"[8].

  • [1] Франк С. Л. Духовные основы общества. Париж, 1933. С. 236–237.
  • [2] Вебер М. Избранные произведения. М., 1990. С. 703.
  • [3] Гроций Г. О природе войны и мира. М, 1994. С. 46.
  • [4] Гоббс Т. Сочинения в двух томах. Том 2. Левиафан, или материя, форма и власть государства церковного и гражданского. М., 1991. С. 132– 133.
  • [5] Arendi Н. Communicative Power. In: Power. Ed. by Steven Lukes, 1986. P. 63, 68-71.
  • [6] Ibid. P. 62-63.
  • [7] Вебер М. Политика как призвание и профессия // Вебер М. Избранные произведения. М., 1990. С. 697.
  • [8] Бердяев Н. Проблемы духовной культуры. С. 125.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >