Вводная лекция

Актуальность курса. На сегодняшний день юридическая психология как таковая отсутствует. А то, что принято называть юридической психологией, сведено к факультативной части криминалистики. Так называемая юридическая психология сегодня является нагромождением плохо согласованных между собой теорий и методов, как и общая психология. На самом деле профессиональные юристы на практике руководствуются теориями и применяют методы общей психологии. Они исходят в конечном счете из оригинальных спекуляций Фрейда, Юнга, Адлера, Фромма, Маслоу, Роджерса, Эллиса, Глассера. Правовая же психология неадекватно воспринимается иррациональной стороной правосознания наряду с его рациональной якобы стороной — правовой идеологией. В этой нежизненной схеме правовая реальность искажена и изуродована. В этом свидетельство неразработанности правовой и юридической психологии в правоведении в целом и в общей теории права в частности.

Обращение к проблеме правовой и юридической психологии — это прежде всего обращение к проблеме человека. Юридическая психология как наука должна изучать право именно как проблему человека. Поскольку данную проблему нужно признать проблемой фундаментальной, постольку к ее изучению недостаточно привлекать одних криминалистов.

Культивирование идеала свободы выдвигает на первый план человеческие личности, оставляя в тени публичные организации. Тема человека, его прав, свобод и ответственности находится теперь на острие всех мировоззренческих споров о том, каким должно стать правовое регулирование в обществе. Без понимания того, как устроен реальный человек, что определяет его ценностные установки, поведение и внутренний мир, невозможно предлагать ему в качестве устойчивого тот или иной правопорядок.

«Прогрессивный» и «цивилизованный» Запад дает остальному миру вполне определенные установки: 1) освобождение человеческой личности; 2) формирование открытого общества; 3) создание достойной человека среды потребления (прежде всего городской среды). Утилитарный подход к человеку при весьма гуманистических декларациях уже сейчас вызвал утрату гуманистического смысла юридического общения. Человек в современном мире оценивается практически повсюду односторонне, как функция, как средство для достижения цели.

Существование людей обволакивается мощным психологическим воздействием через оккультную символику. В комплекс прав и свобод человека интегрируются идеи, противоречащие как христианским, так и общечеловеческим нравственным представлениям о человеке. Античеловеческим становится общество, в котором человеческие права превращены в инструмент раскрепощения инстинкта, а понятия добра и зла смешиваются и вытесняются идеей нравственной автономии и плюрализма. Юриспруденция большинства стран мира уже легализовала право на суррогатное материнство, т. е. вынашивание оплодотворенной яйцеклетки женщиной, которая после родов возвращает ребенка «заказчикам». Эта манипуляция предполагает разрушение глубокой эмоциональной близости, устанавливающейся между матерью и младенцем уже в период беременности. «Суррогатное материнство» травмирует как вынашивающую женщину, материнские чувства которой попираются, так и дитя, которое впоследствии может испытывать кризис самосознания. А ведь кроме суррогатного материнства современные люди обрели еще права на эвтаназию, куплю-продажу человеческих органов, смену пола, однополые браки. Одна из резолюций Европарламента предписывает вести воспитание в школах в духе приятия гомосексуализма и даже фиксирует день в году, посвященный борьбе с гомофобией. Законодательство, легализующее подобные извращения, становится основанием для рекламы таких форм поведения в обществе.

Общество не просто призывается к уважению жизни определенного маргинального меньшинства, но ему навязывается пропаганда гомосексуализма и иных извращений как разновидность нормы. В результате эта пропаганда в законодательной оболочке соблазняет тех, кто мог бы бороться с этими недугами и создавать полноценные семьи. Современный человек со всеми его правами оказался беззащитным перед повальным распутством и наглым вторжением в заповедные области его жизни.

Страдания и подверженность болезням стали своего рода «нормой» бытия, что обусловлено дисгармонией человеческого существования. Состояние, в котором пребывает современный человек, неестественно. Каждый ощущает неправильность своего состояния, но не каждый понимает его; каждый старается изменить его, но не знает, как это сделать.

Ежегодно сводят счеты с жизнью 60 000 россиян — это целый город самоубийц. Более всего, в 2,9 раза, выросли самоубийства среди молодых людей в возрасте 20—24 лет. Уровень самоубийств в России в 1915 г. равнялся 3,4 человека на 100 тыс. населения, в 1985 г. он составлял 24,5, в 1991-м — 31, в 1993-м — 38,7, а в 1999-м — уже 39,3. Эта статистика подтверждает, что страшнее экономической

1

Демография в свете медицинской статистики. М., 2012. С. 33.

разрухи разложение интеллекта и системы нравственных координат. Из юношей, признанных негодными для прохождения военной службы по состоянию здоровья, 47 % в 2005 г. имели психические заболевания[1].

Примечательны данные департамента полиции и народного образования города Фуллертона (штат Калифорния).

Основные проблемы в городской школе 1940 года

  • 1. Ученики разговаривают во время уроков
  • 2. Жуют жвачку
  • 3. Шумят
  • 4. Бегают по коридорам
  • 5. Не соблюдают очередей
  • 6. Одеваются не по правилам
  • 7. Сорят в классах

Основные проблемы в городской школе 2008 года

  • 1. Употребление наркотиков
  • 2. Употребление алкоголя
  • 3. Беременности
  • 4. Самоубийства
  • 5. Изнасилования
  • 6. Ограбления
  • 7. Избиения

Следует подчеркнуть, что эти метаморфозы произошли за неполные 50 лет, во время усиленного развития в США гедонизма. Когда обществу десятилетиями навязываются образца массовой культуры, проповедующей секс, садизм, насилие, низменные человеческие инстинкты, закономерно наступает психологическое истощение. На тех психически нормальных, которых медицина признает полноценными людьми, наступает все увеличивающаяся армия взвинченных, странных личностей, неврастеников и психов, чье антисоциальное поведение порождает угрозу национальной безопасности.

Современному обществу присущ психологический, нравственный, а точнее говоря — духовный кризис. Его проявление в росте социальной патологии, экстремизме, преступности, нигилистических настроениях. В изначальном смысле нигилизм означает установку на разрушение, причем разрушение не скверного и отжившего, а положительного и традиционного. С. Л. Франк определял нигилизм как «отрицание или непризнание абсолютных и объективных ценностей», когда на смену универсальным императивам различения добра и зла приходит абсолютизация одного лишь «человеческого, слишком человеческого», удовлетворение субъективных человеческих нужд[2].

Люди живут в мире постоянно мелькающих форм, событий. И психика с этим калейдоскопом не справляется. Посредством сенсорной агрессии внешней среды нарушена устойчивость оснований мира, дающая человеку психологическую уверенность в том, что мир прочен, надежен, а значит, безопасен.

Современный человек ведет суетливый и меркантильный образ жизни, ощущает в любом возрасте общее ускорение темпа жизни, не имеет целостного представления ни о чем. Очевидно, современный человек сознает неправильность образа своей жизни, страшится расплаты, но не предпринимает усилий для перемены. Ибо перемена предполагает духовный труд над собой, а «цивилизованный» человек не имеет такого навыка. Человека слишком долго отучали от духовной работы над собой. Самые популярные в эпохи Возрождения, Просвещения, модернизма и глобализма идеологи формировали установки на гедонизм, абсолютизацию свободы и богоборчество.

Сравнивая возможности, нормы и конкретные проявления жизни современного человека с подобными же возможностями, нормами и проявлениями жизни людей минувших эпох, многие наблюдатели делают вывод об очевидной деградации личности и общества (разумеется, в условно-статическом смысле). Личностная и социальная деградация не может быть качественной характеристикой, но скорее количественной, и то более интуитивного и эмоционально-описательного, чем объективно-оценочного характера. Но поскольку это ощущение деградации приобрело повсеместный характер, обойти его невозможно.

События текущей жизни уже не просто говорят, а вопиют о нарушении некоего глубинного, принципиального равновесия в среде людей. Природные катаклизмы следуют за человеческими трагедиями. В мире сменяют друг друга затяжные военно-политические кризисы. Мир вступил в фазу пожирания всех видов ресурсов. И сам человек превратился в ресурс. Мировое сообщество приходит к выводу, что выдержать такую нагрузку оно уже не в состоянии, а это подталкивает к поиску новейшей цивилизационной модели мирового переустройства. Гуманитарная наука воспела инновационную модель переустройства. Право в таких условиях все больше становится технологией. Из-за подобного упрощения духовно-нравствен

ное содержание права почти не востребовано в процессе правового регулирования.

В определенном смысле периоды подъема и падения правовых систем совпадают с циклами развития народов и наций. И без учета духовно-нравственного состояния людей, составляющих эти народы и нации, невозможно понять историю и современность.

Распространение неврозов и психопатий опровергает мифы о свободно развивающейся индивидуальности в либеральном обществе. Крайний индивидуализм с осознанием своей правоты ведет к огромному числу конфликтов, которые вызывают цепную невротическую реакцию. Нравственный релятивизм людей приводит к тому, что количество душевнобольных чрезвычайно возрастает.

В мире усиливаются процессы дегуманизации, связанные с такими явлениями, как глобализация, виртуальная культура, манипулирование сознанием с помощью новых информационных технологий. Под угрозой оказывается само существо человека.

Современное общество явно утрачивает рычаги благотворного воздействия на личность. Между тем общество должно исходить из понимания того, что каждый человек по природе своей обладает непреходящей ценностью, и в то же время из того, что каждый человек призван вырастать в достоинстве и нести ответственность за свои поступки.

В современном обществе наблюдается духовный кризис. Его проявление — в росте социальной патологии, экстремизме, преступности. Преступность увеличивается при развитии и совершенствовании юриспруденции, больные множатся при успехах медицины, убийства возрастают при наличии сообществ, покровительствующих даже животным. С психологической точки зрения, нас не может не тревожить снижение правовой активности населения, апатия и равнодушие в отстаивании своих прав и законных интересов.

На психологическую ситуацию негативно влияет необычайная скорость преобразований, неспособность многих адаптироваться к новым реальностям, распад идентичности (т. е. способности правильно осознавать и воспринимать себя) — все это выдвигает психологию на передний рубеж современного знания. Так, например, правовед А. В. Поляков выделяет три плана правовой реальности: ментальный (психический), текстуальный (культурологический) и деятельностный[3]. Их взаимосвязь, по его мнению, позволяет охарактеризовать право как психосоциокультурную целостность, создаваемую непрерывностью правовой коммуникации.

Необходимость учета психологических закономерностей — одно из условий эффективного правового регулирования. По мнению

B. А. Бачинина, «подобные разработки позволяют, с одной стороны, глубже проникнуть в сущность права через постижение природы психической жизни человека, а с другой стороны, помогают лучше понять природу внутреннего мира человека через постижение сущности права»[4]. Регулируя общественные отношения, нормы права пребывают не столько во внешнем мире, сколько в идеальной сфере правосознания, входят в содержание внутренней жизни человеческого духа. Все повеления и все запреты государства обращаются именно к духовно самостоятельному лицу (субъекту права), отмечал выдающийся российский правовед И. А. Ильин.

Без правовой психологии невозможно усвоить понятия дееспособности и правоспособности, вины, мотивов, источников права, толкования права и т. д. Знание правовой психологии в какой-то мере избавит от иллюзии, будто стоит лишь принять закон, чтобы сразу обязать субъектов следовать норме вопреки своим убеждениям, привычкам, настроениям. Размышляя о будущем теории права, С. С. Алексеев подчеркивал важность разработки «таких теоретических концепций, которые бы в полной мере учли психологические факторы правовой действительности (психологическая концепция)».

Юриспруденция не может исключить из своего предметного поля человека, поскольку предназначена для работы с человеком, а не только с юридическими текстами. И главное содержание деятельности юриста — это работа с людьми. Значит, более эффективной эту деятельность можно сделать на основе углубления знаний о психологии человека. Вне профессиональных интересов юриста не должны при этом оставаться менталитет наций и народов, массовая психология, феномен общественного мнения, правовые чувства.

Юридические нормы не действуют по логике «предписали — исполнили». Прежде чем произойдет реакция субъекта на норму, субъект выработает свое отношение к этой норме как в рациональной, так и в нерациональной сферах собственного правосознания. При этом реакция субъекта на норму может быть самой различной. После принятия новых, дополнительных законов о борьбе с коррупцией одни субъекты испытывают ощущение силы государства, другие — его слабости. В многочисленных фактах коррупционных разоблачений одни усматривают признаки укрепления государства, другие — факты его дискредитации.

Уровень современных технологий ставит проблему правовой психологии в ряд актуальных, ведь заинтересованные силы получили возможность внедрять в массовое сознание выгодные им стереотипы, установки и даже потребности. В современную эпоху многое списывают на действие неких объективных законов (глобализацию мира, например), однако большинство политических, экономический, культурных и социальных явлений порождено людьми, а не «объективными законами».

В основе всех проблем человечества лежит проблема человека. Осуществляя юридическую деятельность, юрист самим своим призванием предназначен быть специалистом в области механизмов человеческого поведения и должен верно определять внутренние причины падения человека.

Занятия юридической деятельностью требует квалифицированных познаний в области психологии. И правотворец, и правоприменитель зависят от сущности народного менталитета и образа жизни народа. Один и тот же закон не может демонстрировать одинаковые результаты в разных правовых системах мира.

Характер перечисленных вопросов обусловливает требование пересмотра существующих подходов к психологии и юридической психологии в частности. Юридическая психология не может более сужаться исключительно до прикладной направленности и прикладной значимости рассматриваемых проблем. Привычная «юридическая психология» должна состояться в качестве правовой, и эта правовая психология пусть концептуализируется на основе сущностных закономерностей человеческой жизнедеятельности.

Содержание правовой реальности не сводимо к ее нормативной ипостаси, а ныне используемая юридическая психология не исчерпывает научного интереса юристов к психологической составляющей права. Принципы права, смыслы права и правовые ценности таковы, что им тесно пребывать в формате норматива. Л. И. Петра-жицкий был прав, когда говорил, что в статьях законов и других источниках, установленных и признанных государством, зафиксирована лишь незначительная часть права. Им же было замечено: «Люди фактически приписывают на каждом шагу себе и другим разные обязанности правового характера и исполняют эти обязанности, осуществляют права вовсе не потому, что так написано в гражданском кодексе или других актах, которые они обыкновенно не знают и не думают об их существовании, а потому, что так подсказывает им их интуитивно-правовая совесть»[5].

До сих пор ученые-юристы нарабатывают десятки областей знаний в попытках объяснить правовое поведение человека (в частности, антропология права получила сторонников и проводников).

Субъекты правотворчества активно обращаются к психологическим проблемам юридической деятельности. Так, в Уголовный кодекс РФ, введенный в действие с 1997 г., включены нормы, связанные с уголовной ответственностью лиц: с психологическим расстройством, не исключающим вменяемость (ч. 2 ст. 22); с определением несоответствия психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам (ч. 2 ст. 28); с определением психического принуждения (ст. 40), особой жестокости (ст. 105, 111, 131), аффекта и длительной психотравмирующей ситуации (ст. 107, 113), психических страданий (ч. 1 ст. 117) и т. д. А Судебный департамент при Верховном Суде РФ, например, принял приказ от 17 марта 2009 г. № 44 «Об утверждении Методических рекомендаций по организации психологического сопровождения работы по отбору кандидатов на должность судьи». Однако обсуждение психологических аспектов права продолжает вестись на технико-юридическом уровне в пределах позитивистской доктрины.

Исследование правовой психологии ограничено психологическими вопросами криминалистики и уголовного процесса, в то время как должно затрагивать все стороны правовой действительности. Из основной дисциплины в вузах психология превратилась в нечто третьестепенное и преподается как прикладная дисциплина к криминалистике. Такой устоявшийся подход можно квалифицировать как оторванность от потребностей практики. Так называемая юридическая психология подменена на юридических факультетах криминальной, пенитенциарной либо судебной психологией, на ее чтение учебным планом отводится жалкий объем аудиторных часов. Поскольку разработчики государственных стандартов в сфере высшего профессионального образования десятилетиями рассматривают юридическую психологию в качестве спецкурса криминалистики, такое положение им представлялось вполне оправданным.

Содержание учебной дисциплины «Юридическая психология» из поколения в поколение обманывает ожидания студентов юридических факультетов. На фоне таких выделенных областей знаний, как «экономическая психология», «психология искусства», «медицинская психология» и т. п., юридической психологии не повезло больше всего. Учебники для вузов по юридической психологии изобилуют неработающими схемами.

Это с необходимостью ведет к расширению диапазона теоретико-правовых исследований, обогащению методологии, постановке новых проблем. Правовая психология должна рассматриваться

1

Об этом, в частности: Подольная Н. Н. О преподавании юридической психологии на юридических факультетах // Советское государство и право. 1991. № 12. С. 107—109.

в качестве самостоятельного раздела теории права и государства как науки и учебной дисциплины.

Для научно ориентированной психологии актуальной является специальная работа по переосмыслению ставшего привычным психологического знания. Предлагаемый вашему вниманию учебник — попытка подобной работы.

Категориальные ошибки в правоведении суть ошибки словоупотребления, которые в свою очередь порождают ошибки в сфере правового мышления. Необходимо уйти от понимания юридической психологии в качестве синонима криминалистической психологии и в идеале подняться до изучения правовой психологии. Монополизация правовой (а равно юридической) психологии представителями любой из отраслей права (тем паче — прикладных наук) будет иметь ущербные последствия. Полноценное изучение правовой и юридической психологии должно начинаться не с криминалистических, а с общетеоретических позиций. Есть основания полагать, что правовая психология должна иметь в учебном процессе статус одной из основных теоретических дисциплин.

Любопытное суждение высказал С. 3. Зиманов в самом начале 1980-х гг.: «Изменение и развитие представления об условиях действия права связаны с изменением и развитием содержания, структуры и бытия права как жизненной реальности. Право, будучи реальностью развивающейся жизни, само находится в движении и развитии в ткани этой жизни. В таком состоянии оно не есть только система норм, а составляет нечто большее, чем нормы. ...право всегда остается нормативной определенностью. Но нормативное свойство права теряет свою исключительность, как только оно в процессе своего движения превращается в реальную жизненную силу»[6]. Возникает подозрение, что правовая психология потому в XX столетии оставалась «в загоне», что разработка ее проблем противоречила интересам господствующей нормативистской доктрины.

Только теперь в пору плюрализма мнений можно подать голос о том, что право есть прежде всего явление духа, а потому в определенной мере представляет собой и психологическое явление. Речь идет об отказе от формально-догматического подхода к праву в пользу более адекватного жизни духовно-культурного подхода. Нами предпринимается попытка перенесения правовой психологии с периферии научного знания в его центр. Именно с позиции общей теории права посильно выполнить эту задачу. Не заниматься же борьбой по поводу классификаций и усугублять инфляцию новых терминов, отражающих вечные сущности.

В области изучения правовой психологии может сформироваться весьма перспективная наука, исключительная и беспримерная по своему содержанию и опыту. В данном случае расширение диапазона теоретико-правовых исследований, обогащенное прикладными научными направлениями, откроет взгляду ученых и практиков духовный мир субъектов права во всей его полноте.

Цель курса «Правовая психология» состоит в обосновании предметной области новой юридической науки «правовой психологии». Эта цель может быть достигнута решением следующих задач:

  • 1) изучение фундаментальных методологических вопросов правовой психологии;
  • 2) разработка духовно-культурного подхода для изучения правовой психологии;
  • 3) стремление понять природу и сущность правовой психологии российского общества;
  • 4) признавая, что правовая психология обладает детерминирующими свойствами, следует выяснить, по каким каналам она оказывает воздействие на человека, каков механизм и закономерности действия правовой психологии на общественном и индивидуальном уровнях;
  • 5) уточнение психологической структуры личности субъекта права;
  • 6) выяснение психологических особенностей человека, нации и государства как субъектов права;
  • 7) изучение роли правовой психологии в установлении вины и назначении мер юридической ответственности.

Постановка перечисленных задач на общетеоретическом уровне, во-первых, позволит обратиться к изучению таких явлений правовой реальности, которые ранее не охватывались проблематикой правоведения; во-вторых, поможет взглянуть под особым углом зрения на ряд традиционных проблем юридической науки; в-третьих, потребует внимательного отношения к методологии права.

Без фундаментализации правоведения понять правовую психологию общества и индивида невозможно. Западная юридическая мысль давно идет иным путем. Для нее характерно ситуативно-прикладное обсуждение метафизических проблем. Там нет фундаментальной правовой теории и даже философия права — прикладная. Вот и у нас на протяжении всего XX в. юридическая психология не выходила из разряда инструментальных, прикладных наук. И что из этого вышло? Отсутствие юридической психологии.

Распространенное клише о том, что правосознание имеет составными частями правовую идеологию и правовую психологию, несостоятельно и могло прижиться только в обстановке равнодушного отношения к психологической составляющей права. Р. С. Байниязовым уже была достаточно убедительно обоснована мысль о том, что «правовая идеология — это система взглядов, убеждений, идей, принципов, концепций и т. д., в которых выражается интеллектуально-умственное и отчасти эмоциональное отношение личности, социальных групп к правовой действительности»[7].

Правовая психология выходит на проблемы правосознания, правового регулирования, толкования права, правовой культуры, правового воспитания, реализации права и многие другие. Правовая психология дает возможность рассмотреть человека не только физически и этически, но еще и духовно, что для юристов сулит большую пользу.

Сам предмет правового регулирования невозможно адекватно определить, минуя психологические аспекты. Весь понятийный аппарат юридической науки формируется в том числе в сфере правовой психологии. По меткому наблюдению Н. М. Коркунова, «нельзя утверждать, будто обыденное понятие имеет чувственный характер и содержит только явление: право вовсе не может являться, его понятие содержится в рассудке и представляет (моральное) свойство поступков, присущее им самим по себе...»

Для успешной модернизации общества задача психологического обеспечения таковой приобретает первостепенное значение. Ее не решить только на уровнях правоприменения, профилактики и борьбы с преступностью, т. е. по преимуществу следствий, а не основных причин состояния правопорядка. Потому-то и необходимы исследования по осуществлению юридической деятельности, направленной на формирование «духа права».

С изумлением мы убеждаемся в том, что литературы по правовой психологии не существует. Поэтому трудно согласиться с таким, например, пониманием юридической психологии — «прикладная отрасль психологии, исследующая проявление и использование общих психических механизмов и закономерностей в сфере отношений, регулируемых правом». Определение юридической психологии не должно игнорировать дух права, иначе само употребление понятия «юридическая психология» теряет научный смысл.

Методологические основания курса «Правовая психология». Представленная работа начиналась с того отправного тезиса, что в XX в. развитие психологии шло в очень активном режиме, направления которого привели психологию (в том числе юридическую) в тупик. Интенсивное развитие психологической науки не могло не спровоцировать дискуссий относительно предмета психологии, однако борьба мнений по этому поводу велась исключительно на уровне эмпирических исследований и опытов, отчего предмет психологии оказался попросту утраченным. Следовательно, затянувшийся кризис психологии можно назвать кризисом ее предмета.

В результате кризисного состояния психологии в ее недрах возник целый ряд направлений, каждое из которых выступает оппонентом всем другим, выдвигая при этом свой предмет изучения и свои методы исследования. Психология ко второй половине XX столетия распалась на бихевиоризм, фрейдизм, гештальтпсихологию, описательную психологию и т. д. Нетрудно заметить, что все эти направления уходят в физиологию в наивной уверенности, что в ней найдут решение проблем психологии.

Физиология, в свою очередь, ограничена изучением скорее материального, а не духовного и даже не душевного свойства. Л. С. Выготский хотя и признает кризис психологии в статье «Исторический смысл психологического кризиса»[8], однако придерживается устоявшейся характеристики психологии как естественной науки. При таком подходе кризис в психологической науке неизбежен. Ведь психология в действительности не столько естественно-научное, сколько гуманитарное направление науки.

Эмпирическая психология вторглась в свое время в сферу юриспруденции и объявила себя «психологией без души». Учение о душе заменено ею на учение о проявлениях различных психических явлений. Современная научная психология — это по сути не психо-логия, а скорее физиология. Она есть не учение о душе как сфере внутренней жизни, а учение о внешних, чувственно-предметных условиях и закономерностях существования и смены душевных явлений. Название «психология» было просто незаконно похищено и использовано как титул для совсем иной области знаний.

Психология, ставшая позитивистской, материалистической, естественной наукой, провозгласила, что все в человеке происходит по естественным законам. Тогда в сфере юриспруденции следует заявить: «Человек, ты не виновен даже в самом тяжком своем злодеянии, ибо ты все делал по естественной необходимости».

Глобализаторы разных эпох (Просвещения, Модерна, Постмодерна) всегда ставили задачу воспитания нового человека. Поэтому подчиненная им психологическая наука делала ставку на материадиетический подход к психике и увлекалась биогенетическими теориями вроде психоанализа.

Позитивизм породил особую разновидность анализа, при котором явление разбивается вдребезги, а осколки разбитого явления заменяют собой целое. Более всего от этого пострадали юриспруденция и психология. Позитивистский анализ заслонил самого человека, его психологию (т. е. душу). Случилось то, что часто случается с химиками при изучении сложных органических соединений: реактивы, с помощью которых ведется исследование, разрушают исследуемый объект, и ученый имеет дело лишь с элементами, его составляющими.

При этом позитивизм не признает собственной ограниченности. Позитивизм нападает на метафизику права, критикует всех, кто пытается рассматривать право в контексте духовного мира, в его многообразных и сложных связях с религией, нравственностью и другими порождениями человеческого духа. Этим позитивизм демонстрирует духовно-нравственную ограниченность своих позиций.

В соответствии с марксистской моделью позитивизма ключевым конфликтом индустриального общества является конфликт экономический, в основе которого лежит собственность на средства производства и распределение прибыли. Получается, что марксизм тоже игнорирует проблему души человека. Жизнь, сознание и разум рассматриваются марксистской наукой как более или менее случайные, побочные продукты материи.

Методология современной отечественной психологической науки исходит из того, что психика есть свойство высокоорганизованной материи, функция головного мозга[9]. Сущность психики при этом усматривается в отражении воздействия предметов и явлений окружающей действительности. Окружающий нас реальный мир почитают состоящим из материи, материальным. Сознание рассматривают как высший этап развития психики. Материя, говорят, первична, сознание — вторично. Психику и сознание ученые-психологи обусловливают преимущественно социально-экономическими факторами.

Так, А. А. Зиновьев в категоричной форме воспроизводит эту позитивистско-марксистскую ошибку: «На самом деле, — пишет он, — сознание людей (мышление, дух) есть явление не менее материальное, чем прочие явления живой природы. Никакой бестелесной (нематериальной, идеальной) субстанции вообще не существует. Сознание есть состояние и деятельность мозга человека со связанной с ним нервной системой. Идеи (мысли) суть состояния клеток мозга и комплексы вполне материальных знаков»[10]. Еще в XIX в. сформировался догмат о том, что наука может успешно свести все психологические проявления человека к физическим и химическим процессам, измеряемым в пространстве и времени — это одна из грубейших ошибок.

При посредстве материалистического подхода объяснить духовный мир человека невозможно. Физиологи, называющие себя психологами, отличаются удивительным пренебрежением к реальности. Ибо психический образ не есть зеркальное, не есть фотографическое, но концептуализированное, идеальное преображение действительности. Человеческая психика обусловлена прежде всего духовно, а не экономически. В течение жизни всякая человеческая личность испытывает моменты, в которые не сомневается в существовании иной, нежели материальная, высшей духовной реальности. Однако по сформированной научной традиции духовная сфера признается производной от всех остальных.

Игнорирование духа есть выражение капитуляции психологии перед явлениями свободной воли, свободной личности и свободы вообще. Само существование правовой психологии убеждает нас в том, что право есть одно из безусловных духовных явлений и важнейший инструмент для воспроизводства духовности в обществе.

Убожество психологической науки главным образом предстает в том, что все свое содержание она сводит теперь к трудновыгова-риваемым терминам и пошлым тестам, но совершенно бессильна оказывается помочь людям. Современная психологическая наука, претендующая на экспериментальность, изучает в своих опытах только внешние проявления внутренней жизни человека и глубже идти не в состоянии со своими научными методами познания. Один из психологов признавался: «Я когда-то был настолько наивен, что хотел познать душу, изучая курсы психологии. Сколько глупостей делаешь в молодости, когда нет у тебя надежного руководства. Психология изучает вовсе не человека, а “кожу” — скорость процессов, апперцепции, память».

В предлагаемом учебнике признается существование духовноидеальных начал бытия. Существование некой трансцендентальной жажды в человеке невозможно преодолеть и тем более устранить. Американский ученый-юрист Г. Дж. Берман отметил, что «право в большинстве культур произошло от религии».

Секуляризация превратила в свое время психологию в бессмыслицу. Ибо, отвернувшись от религии и церкви, метафизики и нравственности, психология утратила все свои основы. Современное цивилизованное общество в духовную реальность не верит. А если и упоминает ее, то располагает ее не «сверху», а скорее «сбоку», делая «параллельный мир» чем-то вроде бесплатного приложения к физическому пространству. Человек в таком пространстве измеряется исключительно биологическими категориями, как разумное животное (некоторые теоретики снисходительно добавляют: «общественное»)[11].

Позитивистская психология наших дней носит сугубо светский характер. Для нее не существует запредельной, метафизической реальности. Для такой психологической науки человек хотя и мыслящее существо, но лишенное души как бессмертной метафизической субстанции и совести как голоса Бога внутри индивидуального «я». Юридический позитивизм давно рассматривает право как самостоятельную регулятивную силу, не нуждающуюся в религиозно-нравственных и метафизических обоснованиях своих норм. Позитивистская юриспруденция имеет относительный и прикладной характер, порождая собой правовой нигилизм. Всю объективность многие психологи и правоведы сводят исключительно к механически объективной материальности. Однако личность человека, его внутреннее «я» явно нематериальны.

Юриспруденция вслед за психологией теперь игнорирует тот факт, что субъективное правосознание нередко сравнивает действующую правовую норму с той нормой, которая должна была бы существовать, с нормой идеальной. Этот духовный поиск субъекта права прекратить и оставить нельзя.

Кроме того, современная психологическая наука, будучи наукой светской, отказывается от познания истины, предполагает истину неизвестной, исходным пунктом для такой науки служит искомое. Такой релятивизм, для которого все условно и все относительно, вводит в методологию психологических исследований один из самых опасных парадоксов.

Так, А. В. Лундштедт считает, что основные понятия права не отражают ничего объективного, «являются всецело субъективными убеждениями». Например, «правовая обязанность есть лишь личное, всецело субъективное и иррациональное в своих истоках чувство того, что индивид должен поступать определенным образом. Поэтому попытка изобразить право объективным по своему характеру явлением находится в чудовищном противоречии с действительной природой права». Другой видный представитель зарубежной науки А. Росс также отмечает, что о реальности права можно говорить лишь в психофизическом аспекте как эмоциональном выражении человеческой психики. По мнению А. Росса, слову «право» не соответствует ничего объективного. Объективирование права, по его мнению, является иллюзией разума, «гипостазирующего» психоиррациональные правовые явления[12]. Об истине уже давно говорят всего лишь как о допущениях, предположениях или гипотезе, что-де с психологической точки зрения есть не более чем условности или договоренности. Эти и другие особенности современной науки и критерии, применяемые в ней сегодня, позволяют ученым сделать вывод об истине: «Истина есть полезная фикция». Отсутствие в науке вертикального измерения открывает возможность использования ее достижений в целях духовно и практически прямо противоположных.

Немудрено, что для современной юридической психологии характерен акцент на формально-юридических, а не духовных факторах. По убеждению Р. С. Байниязова, «формально-догматический юридический позитивизм ярко выражает правовой нигилизм, ибо праву отказывают в наличии духовной и культурной автономности. Отсюда его аксиологический статус в обществе сводится на нет, право превращается в простой придаток публичной власти, не имеющий жизнеутверждающего начала и культурной перспективы».

В языческие времена люди, отпав от Бога, заменяли нравственность приличием, добродетели — внешней благовидностью, долг — юридической законностью поступков. Опасность этого состояния состоит в том, что без всякого сознания своего действительного положения человек не может сделать ни одного шага к своему исправлению. В XX столетии мир вступил в новое язычество — неоязычество.

Цивилизатор, обративший данную ему творческую энергию на борьбу с Творцом и Его творением, дерзнувший не только устранить из бытия своего Создателя и Спасителя, но и вовсе стереть Его следы в мироздании, сдернуть небеса на землю, перемешать их с преисподней, диктует нам теперь свои законы, окружает нас своими полицейскими и кормит словами, потерявшими смысл.

Рационализм психологической науки ограничивает пределы исследований психологии человека. Рационализм не включает как материал для своей работы явления метафизического свойства. При этом сознание рационалистического типа уверено, что оно — единственный способ и тип познания мира. Но самодостаточность, односторонность и ограниченность — не главные недостатки рационалистического подхода. Рационалистическое сознание бывает неспособным понимать и материал «посюстороннего» бытия мышления, ибо не включает механизм духовной диалектики, раскрывающий обширные перспективы. Одно наличие большого числа различных теорий, порой взаимоисключающих, рожденных работой рационалистического сознания, показывает, как нечетко и нечисто работает это сознание.

Юриспруденция с ее нынешним предметом правового регулирования фактически не принимает во внимание внутреннее отношение индивида к нормам права. Это усугубляет положение юридической психологии. Ведь если юриспруденция в целом не занимается внутренним миром человека, то и юридической психологии приходится иметь дело только с внешними проявлениями человеческого организма — его физиологией.

Но, оказывается, духовность — такой же источник исторического движения общества, как и другие факторы развития, экономические и социальные, например. Отсутствие духа означает дефицит жизни. Духовная составляющая влияет на выбор целей и способов их достижения. Человеку как высшему земному существу, обладающему разумом и свободой мышления и действия, свойственно иметь идеалы, призывающие его к духовному совершенству.

Парадоксально: современная наука активно оперирует терминами «духовная культура», «духовные ценности», «духовность» и т. п., а категорию духа отвергает. Известно, что люди не могут заботиться о том, что находится за рамками их сознания. Современное законодательство действует в духовно-нейтральном пространстве, в силу чего нельзя рассчитывать на его достаточную эффективность.

Заметим, что само слово «духовное» есть не что иное, как имя прилагательное. И требует признания реального существования того, что выражается именем существительным, т. е. духа, от которого и получает свое бытие. Это важно знать тем, кто к месту и не к месту применяет слово «духовное», но отрицает бытие духа. Дефицит положительного нравственного начала направил западное общество к потребительству. Потребительство — непрерывный поиск новых натуральных потребностей, безмерное накопление по отношению к ресурсам, экологии, человеческому капиталу.

Традиционно духовность увязывается преимущественно с религиозной сферой жизни, находящейся вроде бы вне поля науки. Такая позиция представляется ошибочной; духовность — как психологическое явление — реальность, а всякая реальность может и должна быть предметом научного познания. В представленном исследовании правовой психологии использован духовно-культурный подход, который обеспечивает глубину изучения вопроса. Духовная жизнь связана с глубинными личностными процессами, протекающими на границе сознания, подсознания и сверхсознания, и требуются немалые внутренние усилия и нравственная чистота для того, чтобы они открылись исследователю.

Право таит в себе некое безусловное достоинство, поскольку оно является явлением духа. Поэтому право основано на безусловной ценности духа и может притязать на признание и повиновение. Та часть права, которую называют позитивным правом, может обладать негативными характеристиками — как недоброкачественное с точки зрения юридической техники, противоречивое, несправедливое и т. п. Но в сфере правовой психологии существуют механизмы, позволяющие субъекту права выйти из этих юридических казусов, не порывая с духовной ценностью права и не разлагая душу беспринципностью.

Духовная жизнь, по И. А. Ильину, состоит из религиозной веры, познания, нравственности, искусства, правосознания и творческого труда. Содержание права определяется основными законами духовной жизни. Нарушение духовных законов приводит человека к тяжелым нравственным и духовным страданиям. Человек подчинен многим законам: природы, социальным, экономическим, юридическим, но на вершине этой пирамиды находятся законы духовной жизни. Именно они управляют человеческой жизнью — и личной, и общественной.

У большинства современных людей существует неправильное представление, будто бы духовность заключена в произведениях искусства и литературы. В действительности же там лишь изображением духовности. Подлинная же духовность всегда есть живое, и рождается она в самом человеке. Чем глубже мы изучаем психологию человека, тем теснее смыкаются наши взгляды с вопросами теологии. Ни права, ни нравственности без религии быть не может. Ю. В Сорокина высказывает важную в методологическом плане мысль: «право в значительной мере является рефлексией религиозных устоев той или иной цивилизации»[13]. И. А. Исаев в итоге своих исследований сделал вывод: «Колоссальным ресурсом, порождающим закон, является область священного и религиозного. Чтобы стать эффективными, власть и закон должны быть сакрализованы». Отношение к Богу есть центральное звено духовности человека, по нему можно определить отношение к остальным ценностям. Безразличие к Богу приводит к безразличию ко всему остальному, приводит человека к распаду, в конечном итоге — человек не верит в Бога и не считается потом ни с родителями, ни с семьей, ни с Родиной.

Первую задачу, которую ставит психотерапия — как помочь невротику наладить свою жизнь, т. е. найти смысл жизни, а это чисто теологическая проблема. Уверенность в смысле жизни, вера в конечную цель своего «я» и самоценность других индивидов, убежденность в смысле мироздания, которая помогает преодолеть собственное ощущение неуверенности — все эти условия, необходимые человеку для того, чтобы жить, даются исключительно верой в Бога. Нам известно, что не поддающиеся лечению наркомания и некоторые душевные заболевания совершенно изглаживаются в человеке, получающем помощь при православных монастырях и попечительских центрах православной церкви[14]. Без богословия юриспруденция не может своими силами решить многие вопросы (например, о происхождении зла, о мотивации человеческого поведения).

Религиозное обоснование чуждо современной юриспруденции. По этой причине юриспруденция и юридическая психология в частности не могут дать человеку сил сдерживать пагубные склонности и добровольно подчиняться требованиям нравственных и правовых норм. Религия пока отделена от государства, но не отделена от гражданского общества. И в этом-то пространстве гражданского общества религия должна иметь возможности для благотворного влияния на психологию индивидов и групп. Только религия дает правовым нормам абсолютную санкцию и оправдание, и только тогда правовые нормы являются не относительными велениями.

В силу духовной природы правовой психологии и характера поставленных в предлагаемой работе проблем особую роль в нашем исследовании сыграл метафизический подход. В сфере правовой психологии право должно изучаться в контексте трансцендентных начал бытия и трансцендентальных, априорных структур духовного опыта, где сквозь чувственно воспринимаемые формы юридических феноменов обнаруживаются их ноуменальные, сверхчувственные основания. Метафизический подход выступает главным средством обоснования концепции правовой психологии, он позволяет видеть в нормах права символы сверхличных энергий, участвующих в творении социального мира и земного правопорядка, предполагает, что через нормы права и правовые ценности человек приобщается к высшим, абсолютным гармониям бытия.

Основной методологический недостаток видится в том, что в психологии не рассматриваются собственно психологические явления и процессы — их давно подменили физиологическими. Представляется перспективным исследование правовой психологии как явления, основания которого коренятся не в физиологии человека, а в душе человека. Это позволило бы понять правовую норму как фундаментальный способ бытия человека среди других людей. Что же мешало и мешает психологам в этом направлении? Только априорное отрицание духа и духовной жизни, отрицание упорное и непонятное.

Ученые и практики бьются над решением проблем алкоголизма и наркомании, но редко встречается понимание того, что это болезни не столько социальные, сколько духовные, они вызваны духовной опустошенностью и утратой смысла жизни.

Метафизический подход не позволяет сводить право к атрибутам внешнего принуждения либо произвольным построениям политизированных законодателей.

Теоретическая основа курса «Правовая психология». В исторический период существования Российской империи духовно ориентированное направление в психологии, глубоко связанное с русской культурной традицией, было представлено трудами М. В. Ломоносова, А. С. Хомякова, Ф. М. Достоевского, Н. Я. Данилевского, Л. А. Тихомирова, С. Н. Булгакова, П. А. Флоренского, И. А. Ильина.

Большое внимание психологическим аспектам юриспруденции уделяли такие отечественные ученые, как Л. И. Петражицкий, Б. Н. Чичерин, П. И. Ковалевский, Ю. М. Антонян, С. С. Алексеев, В. А. Бачинин, В. Л. Васильев, В. М. Ведяхин, Ф. В. Глазырин, В. В. Романов, Ю. В. Чуфаровский, М. И. Еникеев, В. П. Малахов, Г. В. Мальцев, Е. С. Жигарев, Д. А. Керимов, А. Р. Ратинов, В. В. Собольни-ков, И. Л. Честнов, Р. С. Байниязов, В. Н. Синюков, В. Н. Кудрявцев, В. В. Лазарев, А. В. Малько, В. Д. Перевалов, Т. Н. Радько, В. М. Сырых, А. М. Столяренко, Н. Н. Тарасов, Р. А. Папаян, А. А. Тер-Акопов, О. И. Цыбулевская, А. И. Экимов.

В зарубежной юриспруденции вопросы, связанные с психологией и правовыми чувствами, рассматривали Р. Ваймер, Г. Гинс, К. Грауман, Ж. Гурвич, Л. Дюги, Ф. Жени, Г. Исай, Ф. Кауфман, Ф. Клейн, М. Криле, Ф. Кюбель, М. Гросс, Р. Лаутман, К. Левеллин, Н. Луман, А. Лундштедт, П. Люблинский, X. Мейер, А. Росс, Р. Цип-пелиус, Д. Фрэнк, Э. Фуллер Тори, Е. Эрлих и др.

В исследовании правовой психологии нельзя обойтись без работ по общей психологии таких авторов, в частности, как Д. Е. Мелехов, Л. С. Выготский, Л. С. Рубинштейн, Д. Н. Узнадзе, Б. С. Братусь, П. Я. Гальперин, Т. Зац, Б. Зилбергелд, Г. Вуд, Р. Доус, Т. Динин, Б. М. Теплов, В. Коржевский, А. Борисов.

Вопросы для самоконтроля

  • 1. Обоснуйте актуальность курса «Правовая психология».
  • 2. Охарактеризуйте методологические проблемы курса «Правовая психология».
  • 3. Назовите источники по курсу «Правовая психология».

  • [1] Демография в свете медицинской статистики. М., 2012. С. 42. 2 Etzioni A. The Moral Dimension. N. Y., 2008. P. 22.
  • [2] Франк С. Л. Этика нигилизма // Вехи. М., 1991. С. 177. 2 Уолш Р. Основания духовности. М., 2000. С. 134—135; Лескова И. В. Социокультурная идентичность и правовое воспитание личности // Государство и право. 2007. № 4. С. 91—92; Головкин Р. Б. Современное право России в системе религиозно-традиционного регулирования. Владимир, 1998. С. 58.
  • [3] Поляков А. В. Общая теория права: феноменолого-коммуникативный подход. СПб., 1998. С. 14.
  • [4] Бачинин В. А. Энциклопедия философии и социологии права. СПб., 2006. C. 682—683. 2 Ильин И. А. Собр. соч. Т. 1. М., 1993. С. 118. 3 Алексеев С. С. Теория права. М., 1994. С. 220.
  • [5] Петражицкий Л. И. Теория права в связи с теорией нравственности. СПб., 1909. С. 87.
  • [6] Зиманов С. 3. Социально-психологические проблемы права // Советское государство и право. 1981. № 4. С. 43—44.
  • [7] Байниязов Р. С. Правосознание и правовой менталитет в России : авто-реф. ... докт. юрид. наук. Саратов, 2004. С. 44. 2 См., например: Сильченко Н. В. Проблемы предмета правового регулирования // Государство и право. 2004. № 12. С. 61—64. 3 Коркунов Н. М. История философии права. СПб., 1915. С. 2. 4 Еникеев М. И. Юридическая психология. М., 2005. С. 13.
  • [8] Выготский Л. С. Собр. соч. Т. 6. М., 1982. С. 16. 2 Иллюстрацией могут послужить активно используемые психологами приемы нейролингвистического программирования (NLP). Эта психотехника призвана обнаруживать реальные мысли и состояния человека по различного рода признакам поведения, мимики, психомоторики и т. п. NLP призвано к манипулированию человеком и социальными группами в наиболее выгодном манипулятору направлении.
  • [9] См., например: Чефранов В. А. Правовое сознание как разновидность социального отражения. К., 1976. С. 41.
  • [10] Зиновьев А. А. Человейник. М., 2001. С. 9. 2 Зеличенко А. И. Психология духовности. М., 1996. С. 132. 3 Берман Г. Дж. Вера и закон: примирение права и религии. М., 1999. С. 79.
  • [11] О пагубности атеистического сознания субъектов права: Осипян Б. А. Политико-правовые и идеологические концепции как основания формирования государственно-конституционной системы общества // Государство и право. 2009. № 7. С. 61—71. 2 Lundstedt A. W. Legal Thinking Revised. Stockholm, 1956. P. 34—35.
  • [12] Ross A. On Law and Justice. Berkeley, 1959. P. 78—79. 2 Вопросы философии. 1999. № 2. С. 115. 3 Байниязов Р. С. Правосознание и правовой менталитет в России: введение в общую теорию. Саратов, 2001. С. 89.
  • [13] Сорокина Ю. В. Философия права. М., 2008. С. 126. 2 Исаев И. А. Теневая сторона закона. Иррациональное в праве. М., 2015. С. 5, 43.
  • [14] В XI—XVIII вв. психиатрическая помощь оказывалась душевнобольным в религиозных учреждениях.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >