Полная версия

Главная arrow Экономика arrow Долевая экономика

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Неформальные институты социального предпринимательства

Социальное предпринимательство, выступая сравнительно новым явлением для социально-экономических процессов различного уровня хозяйствования, обладает рядом особенностей, обусловленных трансформацией поведения экономических агентов в ходе реализации данного вида деятельности. Прежде всего социальное предпринимательство ориентировано на достижение социальных, а не коммерческих целей. Потребителем результатов социально ориентированной деятельности, в том числе социального предпринимательства, зачастую является не конкретный индивид, а некая группа лиц, обладающая общей социальной проблемой. Такое расширение объекта приложения усилий вносит изменения в механизмы привлечения ресурсов для развития данного вида деятельности. Социальный предприниматель получает моральное право привлекать общественные ресурсы для достижения социальных целей[1]. В данных условиях существенное влияние на результативность деятельности социального предпринимателя оказывают экономические, социальные, правовые условия, в которых он действует. Однако не менее важное значение имеют отличительные черты, привычки поведения граждан, их ценности, обусловленные историческими, культурными, национальными и ментальными особенностями. Иначе говоря, особое значение приобретает потребность в рассмотрении неформальной институциональной среды, влияющей на развитие социального предпринимательства. Несмотря на существующую потребность в изучении неформальной среды социально ориентированной деятельности, большинство исследований посвящены изучению преимущественно влияния формальных институтов на социальное предпринимательство (М. Дасин[2], У. Стефан, Л. Уланер[3], Ш. Захра[4] и др.).

Исследование роли неформальных институтов важно по нескольким причинам. Во-первых, общественные ценности — это убеждения, связанные с действиями и целями экономических агентов, вследствие чего внедрение социальных ценностей мотивирует предпринимателей не только получать экономическую выгоду, но и решать социальные проблемы общества. Во-вторых, ценности определяют стандарты и нормы, на основе которых делается оценка поступков и действий[5]. Поддержка общества осуществляется путем предоставления уникальных ресурсов, что способствует снижению трансакционных издержек социальных предпринимателей[6].

Оценим влияние неформальной институциональной среды на социальное предпринимательство в мировом пространстве[7].

Социальное предпринимательство, с одной стороны, понимается как вид деятельности, обладающий такими характеристиками, как принятие миссии для создания и поддержания социальной ценности; выявление и использование новых возможностей для реализации выбранной миссии; осуществление непрерывного процесса инноваций, адаптации и обучения; решительность действий, не ограничиваемая располагаемыми ресурсами; высокая ответственность предпринимателя за результаты своей деятельности[8]; с другой стороны — это альтернативный способ решения общественных проблем, набор правил и норм, определяющих поведение между экономическими агентами, ориентированных на решение общественных проблем путем развития коммерческой деятельности.

Поскольку феномен социального предпринимательства является новым, существует проблема его количественного измерения. В результате поиска информационной базы и методов измерения социального предпринимательства были выявлены три подхода, наиболее часто описываемые в научной литературе: «Панельное исследование динамики предпринимательства» (Panel Study of Entrepreneurship Dynamics, PSED II), «Глобальный мониторинг предпринимательства» (Global Entrepreneurship Monitoring, GEM), а также анализ налоговых деклараций некоммерческих организаций в различных странах мира. Рассмотрим данные подходы более детально, а также проанализируем возможность их использования в качестве источника данных о социальном предпринимательстве в рамках представляемого исследования.

PSED является крупным исследовательским проектом, изучающим процесс создания фирм и их развития на ранней стадии своего функционирования[9]. PSED берет свое начало в 1993 г. с исследований взрослого населения в штате Висконсин США. Университет Мичигана, развив методологию PSED, продолжил изучение домохозяйств в США с помощью телефонного анкетирования 64 000 американцев. Несмотря на масштабность данного исследования, используемая методика не была ориентирована на исследование исключительно социального предпринимательства, а также реализована непосредственно на территории США, что препятствует ее применению для определения межстрановых особенностей социального предпринимательства.

Глобальный мониторинг предпринимательства (GEM) направлен на изучение социального предпринимательства в 2009 и 2015 гг. более чем в 50 странах мира. В основе данного подхода лежит опрос, который позволяет определить долю населения, непосредственно занятого в социальном предпринимательстве в той или иной стране. Недостатки данного подхода состоят в сложности проверки достоверности полученных данных, а также в различии подходов в разных странах в вопросе о том, что конкретно следует относить к социальному предпринимательству.

В рамках последнего метода применяются налоговые декларации некоммерческих организаций. При этом, несмотря на большое количество данных, понятие некоммерческой организации в налоговом законодательстве разных стран может разниться. Кроме того, использование данного метода представляет сложность для научных исследований с точки зрения унификации всех полученных данных. Этот метод использовался при изучении развития социального предпринимательства в США с 1982 по 2002 г. и влияния государственной поддержки на его развитие[10]. Данный метод также использован в работе Д. Кэрол и К. Статер, которые исследовали влияние диверсификации доходов на социально ориентированную деятельность в США[11]. Таким образом, можно сделать вывод, что данный метод применим для исследования феномена предпринимательства только в рамках одной страны.

Потребность рассмотрения неформальной институциональной среды при анализе социального предпринимательства обусловлена прежде всего значимостью социальных связей для развития данного вида деятельности.

Идея влияния неформальных институтов и их роль для развития экономических процессов не является новой. В частности, Т. Веблен, определяя институты как привычные способы осуществления общественной жизни в ее связи с материальным окружением, в котором живет общество, заложил в них и неформальную составляющую[12].

Д. Норт при определении института также помимо формальных правил выделял неформальные ограничения, в частности общепризнанные нормы поведения, достигнутые соглашения, внутренние ограничения деятельности[13]. У. Скотт при рассмотрении когнитивного источника институтов раскрывает непосредственно их неформальную составляющую. В этом случае имеет место исключительно культурная регламентация[14].

Согласно работам Д. Норта, такие неформальные институты, как социальные ценности, нормы и традиции, вытекающие из культурного наследия, являются определяющими факторами экономического поведения. Вместе с тем неформальные институты оказывают влияние на механизмы стимулирования и нормативные структуры формальных институтов[15].

Интерес к данной тематике постепенно растет и среди российских исследователей, отводящих особое место роли неформальных институтов в экономической жизни общества. Монография В. Л. Тамбовцева «Экономическая теория неформальных институтов» посвящена анализу дефиниций и подходов к исследованию влияния неформальных институтов на экономическую динамику. При формировании понимания неформальных институтов и определения однозначного критерия их отделения от формальных автор предлагает в качестве неформальных рассматривать институты, включающие неспециализированные механизмы принуждения правил к исполнению, что означает, что «в функции гарантов неформального института выступает любой индивид, полагающий по какой-то причине, что адресаты должны следовать соответствующему правилу, и применяющий санкции к нарушителям в случае их обнаружения»[16]. А. Аузан и Е. Никишина в работе, посвященной анализу экономического развития в странах мира, обращаются к таким неформальным институтам, как доверие в обществе, гендерное равенство, индивидуализм членов общества[17].

Таким образом, институциональная среда, состоящая из устойчивых правил, социальных норм и когнитивных структур, устанавливает рамки для трансакций на рынке и определяет «правила игры». В то время как формальные институты характеризуют ограничения и стимулы, возникающие в результате государственного регулирования, неформальные институты формируются внутри общества и носят когнитивный характер, а также отражают общественные соглашения и договоренности, оказывающие влияние на взаимодействие и координацию между людьми внутри общества. Неформальные институты тесно связаны с ценностями, принятыми в обществе: именно ценности отражают степень важности убеждений и целей членов общества[18].

Л. Полищук и Р. Меняшев рассматривают в качестве неформального института, влияющего на экономическое развитие общества, социальный капитал, т. е. способность людей действовать совместно без какого-либо принуждения (в данном случае имеется внешний механизм принуждения). Так называемую «триаду социального капитала» составляют доверие, разделяемые в обществе нормы и ценности, различного рода социальные сети. Суть взаимодействия данных элементов состоит в том, что «сети укрепляют доверие между участниками и способствуют распространению и укреплению про- социальных норм, а общность ценностей и взаимное доверие расширяют социальные сети и контакты». Вследствие отсутствия социального капитала экономическая деятельность «атомизируется и становится более примитивной, а возможности экономики оказываются недоиспользованными»[19].

Одно из основных свойств неформальных институтов — это замещение дисфункций формальных институтов. При этом процедура формирования формальных и неформальных институтов существенно отличается. С одной стороны, культурные особенности, модели поведения, обусловленные обычаями и традициями, могут быть формализованы и, таким образом, неформальный институт будет преобразован в формальный; с другой — дисфункции институтов и институциональные пустоты способствуют формированию новых моделей поведения, которые зачастую носят неформальный характер[20].

Один из наиболее распространенных подходов к анализу неформальной институциональной среды представлен Г. Хофстеде в работе «Последствия культуры», посвященной изучению национальных культурных ценностей. Данное исследование было проведено в 1960—1970-е гг.[21] Г. Хофстеде с помощью опросов более 88 000 сотрудников IBM в 72 странах мира определил четыре ключевых аспекта культуры: дистанцию по отношению к власти, индивидуализм, маскулинность и избегание неопределенности. Дистанция по отношению к власти описывает восприятие гражданами феномена власти, структуры распределения власти, а также важность власти в шкале личных ценностей людей. Показатель индивидуализма характеризует предпочтения людей в отношении заботы о себе, своих родственниках и семьях (высокий уровень индивидуализма) или стремления объединяться в группы, которые несут коллективную ответственность за приверженных им членов. Маскулинность характеризует доминирующие ценности в обществе. Маскулинное содержание представляет собой предпочтение достижений героизма, материальной награды за успех, самоутверждения, а не заботы о других. Избегание неопределенности свидетельствует о том, каким образом граждане относятся к ситуации неопределенности и неоднозначности и будут ли они пытаться контролировать будущее. Страны, демонстрирующие высокие показатели избегания неопределенности, поддерживают жесткие кодексы убеждений и поведения, а также нетерпимы к неортодоксальным идеям[22]. Данную методику изучения неформальных институтов социального предпринимательства использовали в своей работе ученые К. Пумалайнен, X. Сьегрен, П. Сурья и Дж. Барра- кет[23].

Распространенной концепцией при исследовании неформальной институциональной среды также является теория Ш. Шварца, выделяющая три биполярных измерения культуры, представляющих альтернативные решения каждой из проблем, с которыми сталкиваются все общества: «принадлежность» против «автономии», «иерархия» против «равноправия», «мастерство» против «гармонии». Для выявления культурных особенностей разных регионов мира Шварц совместил данные опроса учителей и студентов и получил результаты по семи ценностным ориентациям культур для 67 национальных групп. В результате исследования, реализованного с 1988 по 2005 г., Ш. Шварц пришел к выводу, что социально-экономический статус и культура взаимно обусловливают друг друга[24]. Подход Ш. Шварца (опросник Ш. Шварца) позволяет диагностировать структуру ценностных ориентаций личности или группы. Главная особенность данной методики состоит в дифференциации понятия «ценность». Автор говорит о наличии двух видов ценностей: 1) ценностей как абстрактных идеалов и убеждений, оказывающих влияние на личность; 2) ценностей как руководства к действию, представляющих собой «профиль личности». Если первая группа ценностей анализируется посредством оценки респондентом свойственных ему качеств, представленных в форме существительных и прилагательных, то вторая — путем оценки конкретных действий индивидов[25].

Согласно концепции Инглхарта — Вельцеля[26], изменение культурных ценностей является результатом социально-экономического развития общества. Изменение ценностей — это эволюционный процесс, в ходе которого «естественный отбор» проходят ценности, в наибольшей степени подходящие для жизни в конкретных жизненных условиях. Процесс социально-экономического развития состоит из двух этапов: этапа индустриализации — перехода от аграрного общества к индустриальному и этапа постиндустриализации — вытеснения сектора производства сектором услуг. На постиндустриальном этапе модернизации преобладающую роль начинает играть сдвиг в культурной сфере — ценности выживания замещаются ценностями самовыражения, что приводит ко все большей эмансипации общества. Однако, по мнению Р. Инглхарта и К. Вельцеля, модернизационные процессы, несомненно, приводящие к культурным и ценностным изменениям, нельзя считать жестко детерминированными. Помимо социально-экономического развития, здесь действует ряд других факторов. Авторы выделяют два исторических фактора системного порядка, являющихся устойчивыми к изменениям: религиозные традиции данного общества и его колониальное прошлое. Так, страны с протестантскими традициями, как правило, занимают на шкале «выживание/самовыражение» более высокие позиции, чем католические. Развитие культурных ценностей происходит нелинейно с социально-экономическим развитием, поскольку степень присутствия в обществе секулярно-рациональных ценностей и ценностей самовыражения можно объяснить сочетанием воздействия сдерживающих и движущих сил; при этом традиции и процесс модернизации воздействуют на культурные изменения по обоим указанным направлениям.

Согласно исследованию Р. Инглхарта и К. Вельцеля, изменения культурных ценностей на личном уровне проявляются и в изменениях на уровне социума, что способствует формированию новых институтов. Однако взаимосвязь между ними зачастую бывает неоднозначной. Тем не менее неформальные институты отражают коллективное мнение, влияющее на сотрудничество и координацию индивидов в обществе. Разделяемые ценности являются значимым отражением неформальных институтов[27].

Таким образом, данный подход учитывает широкий диапазон показателей, характеризующих различные сферы общества: от религиозной и политической до экономической и социальной. Как и подход Г. Хофстеде, он имеет глобальный охват, при этом проводится регулярно и позволяет отслеживать изменения с течением времени, что формирует базу более актуальной информации в отношении функционирования неформальных институтов.

При анализе институциональной среды, влияющей на социальное предпринимательство, помимо регулятивных и поддерживающих институтов особое внимание следует уделять институтам когнитивной среды, т. е. правилам и убеждениям, устанавливаемым между индивидами и их группами посредством социального взаимодействия. Данные взаимодействия являются наиболее устойчивыми и неформальными, что позволяет говорить о важности исследования влияния неформальной институциональной среды на социальное предпринимательство.

Когнитивные институты зачастую не формализованы, зависят от предшествующего развития (path dependance) и определяют поведение целых групп индивидов. Отсюда следует, что высокий уровень постматериалистической культуры в обществе оказывает положительное влияние на социальное предпринимательство. Социально поддерживающие культурные нормы, относимые к неформальным институтам, поощряют сотрудничество, основанное на многократном опыте поддержки, дружелюбия, полезности, что стимулирует развитие социального предпринимательства.

На основе представленных подходов к анализу как социального предпринимательства, так и неформальной институциональной среды были сформулированы положения, которые легли в основу представляемого авторами подхода.

Во-первых, в качестве информационной базы с данными о состоянии социального предпринимательства использовано описанное выше исследование GEM, что обусловлено тем, что это единственная база данных, содержащая данные о развитии данного вида деятельности на межстрановом уровне. В исследование включены данные опросов населения, принимающего участие в социальном предпринимательстве на операционной стадии развития организации в широком смысле этого значения, т. е. в любой коммерческой деятельности, имеющей социальную и экологическую цель.

Во-вторых, для исследования была использована методология измерения культурных ценностей Инглхарта — Вельцеля по причине более свежих данных и широкого охвата исследуемых ценностей, измеряемых в количественных показателях. Следует отметить, что метод Хофстеде не был использован по причине того, что временной лаг между данным исследованием и исследованием GEM составляет 45 лет, что значительно больше одного поколения. Доминирующая культурная ориентация меняется в ответ на изменение позиции власти, хотя это изменение и происходит значительно медленнее. Адаптация обществ к эпидемиям, технологическому развитию, росту благосостояния, контакту с другими культурами, войнам и другим экзогенным факторам ведет к изменениям в ценностных установках культуры[28].

Таким образом, на основе представленных положений был сформирован подход к анализу неформальной среды социального предпринимательства, более подробно представленный в следующем параграфе.

На основе данных World Values Survey (VWS) в начале 1970-х гг. Р. Инглхарт и К. Вельцель сформулировали концепцию постматериалистических ценностей, в которой предложили новый подход к исследованию ценностей и их изменений от поколения к поколению. Согласно данной концепции, в западных странах молодые обеспеченные люди в меньшей степени интересуются проблемами доходов и безопасности в стране, а в большей — социальными проблемами, проблемами гражданских свобод и экологии. Р. Инглхарт отмечает, что «место экономических достижений как высшего приоритета в настоящее время в обществе постмодерна занимает все большее акцентирование качества жизни»[29] [32]. Вследствие достижения высокого уровня экономической безопасности население стран, осуществивших индустриализацию первыми, сделало упор на постматериалистические ценности.

Карта культурных ценностей Р. Инглхарта и К. Вельцеля представлена на рис. 5.2.

На карте отображены культурные ценности, разделенные на традиционные и светско-рациональные по оси Y и ценности выживания и саморазвития по оси X. Движение снизу вверх характеризует переход от традиционных ценностей к светско-рациональным, а движение слева направо — переход от ценностей выживания к самовыражению. Традиционные ценности включают значимость религии, абсолютных стандартов и традиционных семейных ценностей; светско-рациональные предполагают снижение внимания к традиционным семейным ценностям и авторитету. Ценности выживания сконцентрированы на аспектах экономической и физической безопасности, а также связаны с низким уровнем доверия и терпимости в обществе. Ценности самовыражения придают первостепенное значение субъективному благополучию, самовыражению и качеству жизни.

Карта культурных ценностей Инглхарта — Вельцеля за 2015 г

Рис. 5.2. Карта культурных ценностей Инглхарта — Вельцеля за 2015 г.

В рамках данного исследования мы проанализировали, каким образом сочетание описанных ценностей связано с уровнем развития социального предпринимательства.

Культурные особенности поведения отражают совокупность личных ценностей, которых придерживаются их граждане[30]. Отсюда следует, что количество социально ориентированных предпринимателей пропорционально количеству людей в стране, придерживающихся ценностей, согласующихся с социальным предпринимательством. Социальные предприниматели стремятся путем своей деятельности решать социальные проблемы и участвовать в деятельности по производству общественных благ, что объясняет интерес граждан с просоциальными ценностями к социально ориентированной деятельности. Таким образом, основной мотивацией социального предпринимателя является создание социальной ценности (а не личного благосостояния), что соответствует ценностям постматериалистических обществ.

Таким образом, теоретическая гипотеза, которая легла в основу исследования, может быть представлена следующим образом: уровень социального предпринимательства в стране зависит от ценностей постматериалистических обществ. Для подтверждения правомерности выдвижения данной гипотезы было проанализировано, каким образом страны с различным уровнем социального предпринимательства распределены по квадрантам карты Инглхарта (рис. 5.3). Уровень социального предпринимательства обозначен точкой, показывающей положение страны на карте. Для этого были использованы корреляционный анализ и анализ статистических данных.

Прежде всего было проверено, есть ли связь между уровнем социального предпринимательства и значением коэффициента, описывающим постматериалистические ценности на карте Инглхарта. Мы получили, что связь между данными переменными имеется, хотя она и является слабой (г = 0,36). Анализ средних значений в каждом из квадрантов показал, что в первом и четвертом квадрантах среднее значение уровня социального предпринимательства — 4,1 и 4,58 % соответственно, в то время как во втором и третьем квадрантах данные значения — 2 и 2,63 % соответственно. Также в первом и четвертом квадрантах находятся 63 % выборки.

Таким образом, предположение о том, что постматериалистические ценности влияют на уровень социального предпринимательства, определило дальнейшее направление нашего исследования, а также послужило обоснованием возможности применения опросника WVS для исследования социального предпринимательства.

Распределение стран с различным уровнем социального предпринимательства на карте Инглхарта — Вельцеля

Рис. 5.3. Распределение стран с различным уровнем социального предпринимательства на карте Инглхарта — Вельцеля

Согласно последней волне исследования WVS, Россия на карте Инглхарта — Вельцеля находится в верхнем левом квадранте, что свидетельствует о высокой степени индустриального развития, но низком уровне постиндустриального. В отчете GEM за 2015 г., использованном в данной работе, показатели по России отсутствуют, однако процент населения, занятого в социальном предпринимательстве, в отчете за 2009 г. GEM составляет 1,23 %, в то время как в США этот показатель был на уровне 5 %. Если следовать концепции, что страны, находящиеся на постиндустриальной стадии развития, имеют больше возможностей для изменения институциональной среды социального предпринимательства, то Россия находится на начальной стадии формирования социально ориентированной деятельности, а следовательно, с развитием постиндустриального этапа модернизации, изменением культурных ценностей и неформальных институтов будет развиваться и социальное предпринимательство.

Для достижения цели данного исследования на основе теоретического анализа были определены факторы, характеризующие неформальную институциональную среду и в большей степени влияющие на уровень социального предпринимательства.

В качестве первого фактора рассмотрены социальные потребности общества. Как было отмечено ранее, приоритетность социальной миссии над иными целями является ключевым фактором принятия решения в пользу социально-предпринимательской деятельности[31]. При этом социальная миссия проявляется в выявлении неудовлетворенных социальных потребностей или формировании новых способов их решения. Переменная, отображающая социальные потребности, получена с помощью данных WVS, измеряющих ценности, которых придерживается общество с точки зрения приоритетных направлений развития их стран. Для исследования выбран показатель приоритетности социальных целей, отражающий процент взрослого населения, считающий достижение социальных целей более приоритетным, чем экономических.

В качестве второго фактора, характеризующего неформальную институциональную среду, использована активность населения в деятельности организаций с социальными целями. Данный выбор сделан на основе исследований С. Элворда, Л. Брауна и С. Лете, которые в качестве ключевого фактора развития социального предпринимательства рассматривают предшествующий социальный опыт предпринимателей, способствующий созданию поддерживающих сетей[32]. Предыдущие исследования показывают, что высокий уровень участия граждан в общественных организациях может оказывать позитивное влияние на увеличение количества социальных предпринимателей благодаря осознанию общественных проблем и полученному опыту. Для измерения уровня социальной активности граждан мы использовали данные WVS, отражающие процент взрослого населения, являющегося частью ассоциаций или организаций с социальными целями, в частности религиозных, гуманитарных организаций и групп взаимопомощи.

В качестве третьего фактора, характеризующего неформальную институциональную среду, была рассмотрена степень автономности общества. В обществах с сильными социальными связями между их членами отсутствует потребность в социально ориентированной деятельности, так как все социальные проблемы решаются внутри семьи или общины. При высокой степени автономности общества, где наблюдается высокая обособленность членов общества, требуется особый механизм решения социальных проблем, которым в том числе может являться социальное предпринимательство. Кроме того, согласно концепции американской школы изучения социального предпринимательства, данный вид деятельности должен иметь инновационный характер[33].

Четвертым фактором, анализируемым в научной литературе, является гендерное равенство в обществе. Культурные ценности и ожидания влияют на характер гендерных ролей, принятых в обществе, а именно на то, какие возможности для работы и карьеры приемлемы для женщин. Степень гендерных отличий — важнейший аспект социальной структуры, на который может воздействовать культура. Измерение равенства по гендерному признаку производится по таким параметрам, как социальное равенство, здоровье, трудоустройство. Гендерные роли значительно изменились за последние 25 лет, в то время как культура менялась не столь интенсивно. Однако культура обладает свойством ускорения или замедления изменения ролевых отношений. В исследовании К. Николас и А. Рубио, посвященном распределению гендерных ролей в классическом и социальном предпринимательстве, ученые пришли к выводу, что в странах с неразвитой экономикой процент женщин, принимающих участие в социально ориентированной деятельности на операционной стадии развития, в два раза ниже, чем процент мужчин. Разрыв между мужчинами и женщинами в развитых странах составляет 31 % в пользу мужчин. Кроме того, доля женщин, занятых в социальном предпринимательстве, постепенно увеличивается, инициативы, созданные женщинами в развивающихся странах, хрупки. Когда дело доходит до финансового обеспечения социальных предприятий, организованных женщинами, два из трех предприятий закрываются, в то время как предприятия, организованные мужчинами, прекращают свое существование только в половине случаев[34]. Представленные аргументы обосновывают правомерность включения данного фактора в модель.

Несмотря на общую тенденцию благоприятного устойчивого развития социального предпринимательства в странах с высоким уровнем гендерного равенства, в нашем исследовании есть исключения. Такие страны, как Индия и Ботсвана, имеют низкий показатель гендерного равенства, однако, по данным GEM, в этих странах высокий процент населения, занятого в социально ориентированной деятельности. По данным исследования фонда «Томпсон Рейтер», Индия является страной с огромным внутренним рынком и легким доступом к инвестициям. При этом иностранцы, особенно американцы, видят возможности инвестирования в проекты Индии[35]. В то время как традиционные инвесторы могут скептически относиться к социальным предприятиям, существует сильная вовлеченность женщин и представителей населения в возрасте от 18 до 34 лет в данный вид деятельности. Согласно исследованию, проведенному Банком Америки в 2016 г., 85 % молодежи были заинтересованы в том, чтобы их инвестиции привели к социальным изменениям. Было также установлено, что заинтересованность женщин в сравнении с мужчинами в данном вопросе выше. Согласно исследованию фонда «Томпсон Рейтер», получение доступа к инвестициям остается одной из крупнейших проблем для социальных предприятий. Однако Индия относится к странам с наиболее доступным финансированием, уступая только Канаде, Сингапуру, США и Бельгии[35]. Высокий показатель социального предпринимательства в Сенегале обусловлен вовлеченностью власти в процесс привлечения иностранных инвестиций и упрощение легализации бизнеса. Так, упрощен доступ к недвижимости, а также созданы гарантийные фонды, покрывающие риски, связанные с сельским хозяйством и социальным предпринимательством[37]. Исследование о влиянии формальной институциональной среды, в том числе роли инвестиционного климата, также подробно изучается в настоящее время. Однако данные наблюдения могут являться признаком того, что инвестиции играют более важную роль, чем неформальная институциональная среда.

Для анализа данных о гендерном равноправии был использован отчет The World Bank (CPIA Gender Equality rating) за 2015 г., в котором для каждой страны определен индекс равноправия женщин в обществе.

При определении влияния представленных факторов на социальное предпринимательство в качестве зависимой переменной использован показатель развития социального предпринимательства, представленный в отчете Global Entrepreneurship Monitoring (GEM). В исследованиях GEM используется единая система измерений во всех изучаемых странах, к 2009 г. количество исследуемых стран достигло 80. GEM ежегодно проводит выборочные опросы случайных 2000 человек взрослого населения в каждой стране, а затем аккумулирует информацию обо всех сторонах деятельности социального предпринимательства. В данном исследовании используется отчет об исследованиях социально ориентированной деятельности GEM за 2015 г., в котором произведен опрос 167 793 человек в 83 странах. GEM определяет показатели развития социального предпринимательства в странах мира с помощью процентного отношения лиц, занятых в социально ориентированной деятельности, к общему числу населения с 18 до 64 лет. Этот отчет является крупнейшим сравнительным исследованием социального предпринимательства в мире. С одной стороны, данная методология позволяет учесть неформальную предпринимательскую деятельность, с другой — не дает гарантий объективных ответов респондентов.

С целью дальнейшего моделирования влияния неформальной институциональной среды на социальное предпринимательство были сформулированы четыре гипотезы о воздействии теоретически выявленных факторов на уровень развития социального предпринимательства:

  • 1) при росте приоритетности социальных целей над экономическими растет уровень социального предпринимательства (ХД;
  • 2) при росте активности населения в деятельности организаций с социальными целями растет уровень социального предпринимательства (Х2);
  • 3) при росте автономности общества растет уровень социального предпринимательства (Х3);
  • 4) при росте гендерного равенства растет уровень социального предпринимательства (Х4).

Помимо представленных факторов, при анализе влияния неформальной институциональной среды было проанализировано более 10 показателей, характеризующих религиозные особенности, активность граждан, экономический рост, уровень равноправия и т. д. Однако корреляция между данными факторами оказалась крайне слабой, коэффициенты регрессии — незначимыми, а также не подтвержденными теоретически, и они были исключены из дальнейшего анализа.

В ходе проверки данной гипотезы авторами были использованы статистические данные, предоставленные GEM, WVS, World Bank за 2015 г. в 30 странах мира. С помощью многофакторного нелинейного регрессионного анализа была разработана эконометрическая модель, отражающая зависимость социального предпринимательства от неформальных институтов.

При построении модели был сделан предварительный анализ исходных статистических данных, в результате которого был выявлен наиболее подходящий тип функциональной зависимости между рассматриваемыми экономическими процессами. На втором этапе был проведен корреляционный анализ исследуемых факторов, который позволил определить, присутствуют ли в модели факторы, формирующие такое негативное явление, как мультиколлинеарность. На третьем этапе была непосредственно построена многофакторная модель; на четвертом этапе — проведено исследование качества построенной модели. Пятый этап включал в себя проверку и устранение автокорреляции остатков в модели. На этапах обработки данных применялись такие программные продукты, как MS Excel и E-views.

Для проверки сформулированных гипотез и дальнейшего моделирования влияния неформальной институциональной среды на социальное предпринимательство были рассмотрены следующие переменные:

  • 1) Y — доля населения, занимающегося социальным предпринимательством в конкретной стране;
  • 2) Х2 — процент взрослого населения, считающего достижение социальных целей приоритетным над экономическим развитием;
  • 3) Х2 — процент взрослого населения, являющегося частью ассоциаций или организаций с социальными целями, в частности религиозных, гуманитарных организаций и групп взаимопомощи;
  • 4) Х3 — доля населения, считающего себя автономными членами общества.

На первоначальном этапе анализа данных было выявлено, что распределение случайных величин по тестируемым факторам и зависимой переменной Y является нелинейным. Распределение имеет форму степенной зависимости. В связи с этим исходные данные были преобразованы к нелинейному виду, а затем построена регрессионная нелинейная модель.

После устранения факторов, не оказывающих существенного влияния по итогам проверки выполнения гипотезы незначимости коэффициентов регрессии, была установлена зависимость уровня социального предпринимательства от факторов Х3 и Хл.

После преобразования данная модель была представлена в следующем виде:

На следующем этапе была проведена оценка адекватности и достоверности полученных результатов. Значимость коэффициента детерминации (F-statistic = 0,0018) позволяет сделать вывод о том, что модель в целом достоверна, а также подтверждает репрезентативность выборки. Коэффициент детерминации R2 = 0,37 указывает на то, что вариация показателей развития социального предпринимательства примерно на 37 % зависит от показателей, отобранных на этапе моделирования матрицы парных коэффициентов корреляции. Проверка нулевой гипотезы незначимости коэффициентов регрессии показала, что выбранные факторы действительно оказывают влияние, их коэффициенты регрессии статистически достоверны и значимы. Значение F-критерия и уровень значимости р демонстрируют, что построенная модель значима при уровне значимости а = 0,05. На заключительном этапе была выполнена проверка выполнения предпосылок метода наименьших квадратов Гаусса — Маркова. В частности, математическое ожидание случайного отклонения остатков для всех наблюдений стремится к 0. Тест Дарбина — Уотсона, используемый для проверки модели на наличие автокорреляции остатков (dpac4 = 2,278), показал, что зависимость между остатками отсутствует, они распределены случайным образом.

Также модель прошла проверку на гетероскедастичность с помощью визуального анализа графика остатков. Признаков непостоянства дисперсии, а также зависимости остатков не обнаружено, модель является гомоскедастичной.

Таким образом, проверка качества показала, что модель является достоверной, а также подтвердила влияние факторов неформальной институциональной среды на социальное предпринимательство.

Проведенный регрессионный анализ показал, что приоритетность социальных целей над экономическими и активность участия населения в деятельности организаций с социальными целями не оказывают влияния на уровень развития социального предпринимательства.

Согласно построенной модели значимыми факторами являются автономность членов в обществе и гендерное равенство. Это свидетельствует о том, что выполняются только третья и четвертая гипотезы.

Влияние автономности членов в обществе на уровень развития социального предпринимательства объясняется прежде всего тем, что в обществе с сильными социальными связями между ее членами решение социальных проблем зачастую происходит внутри семьи или общины, что свидетельствует об отсутствии потребности в формировании и развитии социального предпринимательства. При этом значение показателя степени при Х3, равном 0,37, свидетельствует о том, что скорость роста автономности членов общества выше социального предпринимательства.

Влияние гендерного равенства на развитие социального предпринимательства подтверждает тезис Ф. Уилсона и Дж. Кикула о наличии «женского лица» у социального предпринимательства. Это связано с тем, что женщины более ориентированы на ценности самовыражения, чем на получение прибыли. Однако экономические и социальные мотивы не являются взаимоисключающими. Важно отметить, что для развития социального предпринимательства женщинам необходимо обладать правами, позволяющими вести социально ориентированную деятельность. Значение показателя степени при Хл свидетельствует о том, что значение данного фактора велико. Скорость роста социального предпринимательства выше скорости роста индекса гендерного равенства в обществе.

При анализе данной модели также следует упомянуть о значении свободного члена, равного е~3>56 (-0,028). Проверка качества данной модели показала, что свободный член для данной модели значим. Это свидетельствует о наличии других факторов, влияющих на социальное предпринимательство. Мы полагаем, что в величине свободного члена скрыто влияние формальных институтов на социальное предпринимательство.

Сопоставляя полученные в ходе моделирования результаты с картой Р. Инглхарта, правомерно сделать вывод о том, что степень автономности общества тесно связана с формированием секу- лярно-рациональных ценностей в обществе (ось У), т. е. чем выше показатель автономности, тем более вероятно развитие социально ориентированной деятельности в данной стране.

Гендерное равенство влияет на формирование ценностей самовыражения, однако оно характеризует их не в полной мере. Таким образом, говорить о прямой зависимости между наличием ценностей самовыражения в обществе и гендерным равенством неправомерно. Однако наиболее высокие показатели гендерного равенства, согласно данным Всемирного экономического форума, наблюдаются в странах Северной Европы, Северной Америки и Австралии. Все эти страны расположены в первом и четвертом квадрантах карты Р. Инглхарта, и им также присущи высокие показатели ценностей самовыражения.

  • [1] Austin J., Stevenson Н., Wei-Skillem J. Social and Commercial Entrepreneurship:Same, Different or Both? // Entrepreneurship Theory and Practice. 2006. Vol. 30. № 1.P. 1—22.
  • [2] Dacin M. T., Goodstein J., Scott W. R. Institutional Theory and Institutional Changes.P. 45—57.
  • [3] Stephan U., UhlanerL., Stride C. Institutions and Social Entrepreneurship: The Roleof Institutional Voids, Institutional Support, and Institutional Configurations // Journalof International Business Studies. 2015. Vol. 46. № 3. P. 308—331.
  • [4] Zahra S., GedajlovicE., Neubaum D., Shulman J. A. Typology of Social Entrepreneurs:Motives, Search Processes and Ethical Challenges // Journal of Business Venturing. 2009.№ 24. P. 519—532.
  • [5] Schwartz S. H. A Theory of Cultural Value Orientations: Explication andApplications // Comparative Sociology. 2006. № 5(2—3). P. 137—182.
  • [6] Estrin S., Mickiewicz T., Stephan U. Entrepreneurship, Social Capital, andInstitutions: Social and Commercial Entrepreneurship Across Nations // EntrepreneurshipTheory and Practice. 2013. Vol. 37. № 3. P. 479—504.
  • [7] Попов E. В., Веретенникова А. Ю., Наумов И. В., Ковинская К. М. Неформальнаяинституциональная среда социального предпринимательства // Экономическиеи социальные перемены: факты, тенденции, прогноз. 2018. Т. 11. № 4. С. 217—234.
  • [8] Dees J., Emerson J., Economy P. Enterprising Nonprofits: A Toolkit for SocialEntrepreneurs. N. Y. : John Wiley & Sons, 2001.
  • [9] Gras D., Moss T., Lumpkin G. The Use of Secondary Data in Social EntrepreneurshipResearch: Assessing the Field and Identifying Future Opportunities // SocialEntrepreneurship and Research Methods (Research Methodology in Strategy andManagement) / ed. J. Short. Emerald Group Publishing Limited, 2014. Vol. 9. P. 49—75.
  • [10] Kerlin J. A., Poliak Т. Nonprofit Commercial Revenue: A Replacement for DecliningGovernment Grants and Private Contributions? // The American Review of PublicAdministration. 2011. Vol. 41. № 6. P. 686—704.
  • [11] Carroll D. A., Stater K. J. Revenue Diversification in Nonprofit Organizations: DoesIt Lead to Financial Stability? // Journal of Public Administration Research and Theory.2008. Vol. 19. № 4. P. 947—966.
  • [12] Веблен T. Теория праздного класса. M. : Прогресс, 1984. С. 204.
  • [13] Норт Д. К. Институты, институциональные изменения и функционированиеэкономики. М. : Фонд экономической книги «Начала», 1997.
  • [14] Scott W. R. Institutions and Organizations. Thousand Oaks : Sage Publications,1995.
  • [15] Норт Д. К. Институты, институциональные изменения и функционированиеэкономики.
  • [16] Тамбовцев В. Л. Экономическая теория неформальных институтов. М. : РГ-Пресс, 2014.
  • [17] Аузан А. А., Никишина Е. Н. Долгосрочная экономическая динамика: роль неформальных институтов // Журнал экономической теории. 2013. № 4. С. 48—57.
  • [18] Schwartz S. Н. A Theory of Cultural Value Orientations: Explication andApplications. P. 137—182.
  • [19] Полищук Л., Меняшев P. Экономическое значение социального капитала //Вопросы экономики. 2011. № 12. С. 46—65.
  • [20] Stephan U., UhlanerL., Stride С. Institutions and Social Entrepreneurship: The Roleof Institutional Voids, Institutional Support, and Institutional Configurations. P. 308—331.
  • [21] Hofstede G. Culture Consequences. 2th ed. Sage Publications, 2001.
  • [22] Hofstede G. Culture Consequences.
  • [23] Pu.wnala.inen К., Sjogren Н., Syrja Р., BarraketJ. Comparing Social EntrepreneurshipAcross Nations: An Exploratory Study of Institutional Effects // Canadian Journalof Administrative Science. 2015. № 32. P. 276—287.
  • [24] Schwartz S. H. Universals in the Content and Structure of Values: Theory andEmpirical Tests in 20 Countries // Advances in Experimental Social Psychology / ed.M. Zanna. N. Y. : Academic Press, 1992. Vol. 25. P. 1—65.
  • [25] Лебедева Н. М., Татарко А. Н. Ценности культуры и развитие общества. М. :Изд-во ГУ ВШЭ, 2007. С. 81.
  • [26] Инглхарт Р., Велъцелъ К. Модернизация, культурные изменения и демократия. Последовательность человеческого развития. Фонд «Либеральная миссия». М. :Новое издательство, 2011.
  • [27] Dees J. G. The Meaning of Social Entrepreneurship. Draft Report for the KauffmanCenter for Entrepreneurial Leadership. Stanford, CA : Stanford University, 1998.
  • [28] Sara С., Minard L. Valuing Entrepreneurship in the Informal Economy in Segeal //Social Enterprise Journal. 2000. Vol. 5. № 1. P. 2A—30.
  • [29] Инглхарт P., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия. Последовательность человеческого развития.
  • [30] Schwartz S. Н. A Theory of Cultural Value Orientations: Explication andApplications // Comparative Sociology. 2006. Vol. 5. № 2—3. P. 137—182.
  • [31] Dees J. G. The Meaning of Social Entrepreneurship.
  • [32] Alvord S., Brown L., Letts C. Social Entrepreneurship and Societal Transformation //Journal of Applied Behavioral Science. 2004. Vol. 40. № 3. P. 260—282.
  • [33] Sara C., Minardi L. Valuing Entrepreneurship in the Informal Economy in Segeal.P. 24—30.
  • [34] Nicolas С., Rubio A. Social Enterprise: Gender Gap and Economic Development //European Journal of Management and Business Economics. 2016. Vol. 25. № 2. P. 56—62.
  • [35] URL: http://poll2016.trust.org.
  • [36] URL: http://poll2016.trust.org.
  • [37] Sara С., Minardi L. Valuing Entrepreneurship in the Informal Economy in Segeal.P. 24—30.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>