ТЕОРИИ ПОЗНАНИЯ КАНТА И НЕОКАНТИАНСТВА

Проблемы, трудности и дальнейшая судьба эмпиризма и рационализма

В предыдущих главах речь шла о противостоянии эмпиризма и рационализма в философии XVII–XVIII вв. Какая судьба ожидала это противостояние в дальнейшем?

Что касается эмпиризма, то его знамя было подхвачено позитивизмом. Что касается рационализма, то сто дальнейшая судьба неразрывно связана с судьбой картезианского учения. Последнее включало не только метафизику (учение о двух субстанциях) и учение о рациональном методе, но и базирующиеся на них физику и космологию (см. подробнее: [3, гл. 3J), поэтому победа ньютоновой физики повлекла за собой поражение декартова учения о рациональном методе.

В то же время уже в полемике рационалистов и эмпиристов была указана принципиальная трудность, стоящая перед эмпиристскими объяснениями научного познания. Она заключается в том, что наблюдение и эксперимент дают знание единичного факта. Общие утверждения могут быть извлечены из них по индукции, но тут возникает следующая проблема: "опыт никогда не дает своим суждениям истинной или строгой всеобщности, он сообщает им только условную и сравнительную всеобщности (посредством индукции), гак что это должно, собственно, означать следующее: насколько нам до сих пор известно, исключений из того или иного правила не встречается" [4, с. 107]. Таким образом, оказывается, что эмпиризм не может объяснить необходимый (или строго всеобщий) характер законов науки. Более того, как показал Юм, оставаясь на почве строго эмпиризма, невозможно вообще утверждать существование необходимых причинных связей; приходится считать их всего лишь привычкой разума.

К тому же, эмпиризм не мог объяснить, почему математические выводы, делающиеся без опоры на опыт, применимы и весьма плодотворны при описании явлений природы. Необходимый характер сформулированных математически законов природы мог объяснить рационализм, но он опирался на очень сильную метафизическую, даже теологическую, предпосылку. Ее явно сформулировал Лейбниц как принцип предустановленной гармонии, но она присутствует и у Декарта, и у Спинозы: Богом установлена гармония между априорными принципами разума и устройством самой реальности. То есть Бог сотворил мир по точным и гармоничным математическим принципам, а потом вложил эти принципы в умы людей, чтобы они могли адекватно познать Вселенную и прочесть в фактах реальности Его план.

Кантовский "коперниканский переворот" в трактовке познания

Таким образом, ни эмпиризм, ни рационализм не могли удовлетворительно объяснить возможность научного познания, имеющего математическую форму и формулирующего строгие законы природы. В этой ситуации Кант в труде "Критика чистого разума" [4] осуществляет то, что сам называет "коперниканским переворотом" в представлениях о познании. Когда выяснились существенные трудности объяснения движений небесных тел на основе предположения, что звезды вращаются вокруг наблюдателя, Коперник, как разъясняет Кант, стал объяснять эти движения исходя из противоположного предположения, что движется наблюдатель, а звезды находятся в состоянии покоя. Аналогично, говорит Кант, если мы не можем объяснить, каким образом наше знание сообразуется со своим предметом, не окажется ли более успешной попытка объяснить познание, если исходить из противоположного предположения, что познаваемый предмет сообразуется с нашими познавательными способностями [4, с. 87–88].

В каком смысле можно говорить о том, что предмет познания сообразуется с нашим познанием? В том, что предмет познания не является независимым от нашего познания; познание – не пассивное восприятие предмета; в этом процессе субъект вкладывает что-то в познаваемый предмет, т.е. привносит в него нечто от себя. Никак иначе, говорит Кант, нельзя объяснить возможность априорного познания. Субъект не может априорно познавать независимо от него существующий предмет[1].

  • [1] Декарт был убежден в том, что субъект познает априорно независимый от него объект. Но он обосновывает возможность этого ссылкой на природу Бога: Бог лишен зависти и потому невозможно представить, чтобы он хотел меня обмануть. Следовательно, если в моем сознании имеются врожденные идеи, то они заложены Богом и соответствуют вещам. Для Канта ссылка на Бога в таком контексте уже не убедительна. Сам он являлся глубоко верующим человеком, однако для него не очевидно допущение, что Бог предназначил человека к познанию вещей как они есть сами по себе. С точки зрения Канта, человек предназначен прежде всего к соблюдению морального закона.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >