Стилистическая маркированность словообразовательных средств

Важно подчеркнуть, что уменьшительные и увеличительные суффиксы в контексте могут выражать различные оценочные значения. Так, уменьшительные формы, образованные от нейтральных слов, передают и неодобрение (Порядочки у них тут!), и восхищение (Ух, старик, и матерьяльчик для повести я отхватил). Увеличительные формы реализуют и значение большого размера (Вон какая квартирища! (В. Розов)), и положительную оценку (Важнецкий диванище (Ф. Кнорре)), и отрицательную (От вашего табачища и здорового вытошнить может (А. Гайдар)). Появление различных стилистических оттенков у слов с "размерными" суффиксами отмечается как характерная черта развития современного русского языка.

В современном русском языке происходит процесс стилистического опрощения уменьшительно-ласкательных слов. В живой речи они часто употребляются без всякого стилистического задания, как своеобразная "форма разговорности"[1]: Еще одна страничка осталась, статью дописываю; Можно, я холодненькой водички добавлю? Слова с аффиксами, которые обычно считаются формами отрицательной экспрессии, в обиходной речи также нс воспринимаются как средство выражения негативного отношения: Алка говорит, что скучно там; Бабка опять заболела. Некоторые имена существительные со значением лица, особенно часто встречающиеся в диалогах, не только утратили оттенок пренебрежительности, но и получили положительное оценочное значение; ср.: Девчонка с ним шла красивая; Как же не радоваться; мой мальчишка из армии возвращается! Нейтрализация такой лексики связана с ее частотностью в разговорном стиле.

Из этого, однако, не следует, что обращение к формам субъективной оценки всегда стилистически мотивировано. В разговоре с ребенком, например, слова с суффиксами субъективной оценки употребляются в их исконном уменьшительно-ласкательном значении: Дай маме ручку, Машенька, возьми куколку, Головка болит? В обращении врача к больному они могут выражать сочувствие, участие: Таблеточки принимаете!.. Выпишем пустырничек, валерьяночку... Обязательно прогулочки... Хотя в подобных случаях чувствуется "приторность" речи, в чем, по мнению В. В. Виноградова, сказываются черты "речевого мещанства".

Еще более претит стилистической норме пристрастие к "ласковым" словечкам у некоторых людей, стремящихся быть подчеркнуто вежливыми в аптеке, у канцелярского стола, в телефонных разговорах. Порой можно услышать: Будьте добры, мне горчичнички и валокординчику, Мне бы справочку, Номерочек не подскажете?; В понедельничек позвоните – стилистика дает резко отрицательную оценку подобной речевой практике.

Обилие экспрессивных вариантов с уменьшительными, уничижительными и ласкательными суффиксами является характерной чертой современных бытовых диалогов. Введение такой оценочной лексики в разговор сообщает ему фамильярную, интимную окраску, иногда выражает сочувствие, иронию и во всех случаях придает речи характер живой, непринужденной беседы.

Стилистическая маркированность моделей словообразования

Русское словообразование отличается стилистической гибкостью. Путем аффиксации создаются словообразовательные варианты, получающие определенную функционально-стилевую закрепленность. Те или иные словообразовательные модели оказываются более продуктивными в определенных стилях.

Противопоставлены прежде всего книжные и общеупотребительные или разговорные словообразовательные варианты, у которых только аффиксы определяют их функционирование в речи. Так, книжный характер отглагольных имен существительных с суффиксами -ани-, -ени- и некоторыми другими выявляется при сопоставлении их с однокорневыми словами, лишенными книжной окраски благодаря иному суффиксальному оформлению: закаливание – закалка, откупориваниеоткупорка, пилениепилка, транспортированиетранспортировка. Первые слова воспринимаются как книжные, вторые стилистически не закреплены. В случае утраты книжного оттенка у существительных, образованных по данной модели, их варианты переходят в разряд разговорных: базированиебазировка, нумерациянумеровка, обмундированиеобмундировка, отжимание – отжимка, перепахивание – перепашка, протирание - протирка. В таких парах вторые существительные даются с пометой разг.

Следует подчеркнуть, что в русском языке разговорная окраска у слова чаще возникает в результате его суффиксации. Реже в этих случаях используются префиксы; ср.: жилетжилетка, табурет – табуретка, набокнабекрень, наискосьнаискосок, нежить – нежничать, нежиться – разнежиться, просто – запросто. Иногда аффиксация настолько снижает стилистическую окраску слова, что оно становится просторечным: пропастьзапропаститься, тормозитьтормознуть, раскидатьпораскидать, модернмодерновый. Изменение экспрессивной окраски слова (появление фамильярного, вульгарного оттенка) налагает ограничения на функционирование его в речи; слова, осложненные подобными аффиксами, нередко оказываются за пределами литературной нормы.

Как отмечалось выше, вся оценочная лексика, имеющая характерные аффиксы, является достоянием разговорного стиля. Функционально-стилевая закрепленность слов с суффиксами субъективной оценки является более устойчивой, чем их эмоционально-экспрессивная окраска: ведь они остаются разговорными, даже утрачивая экспрессивные значения.

Для русского языка показательна и более узкая специализация отдельных словообразовательных моделей. Например, в научном стиле как медицинские термины используются имена существительные с суффиксами -ом- (ангиома, аденома, гранулема, миома, папиллома, фиброма), -ит (бронхит, менингит, нефрит, радикулит, спондилит), -ин (анальгин, антиспазмин), -ол (астматол, валидол, ментол).

Некоторые словообразовательные модели продуктивны в научном и публицистическом стилях; см. имена существительные: Пушкиниана, Шопениана, Сибириада, Чаплиниана, ницшеанство, толстовство, утопизм, космизация (ср. новообразования натурализация, коммерциализация, десоветизация, ваучеризация); прилагательные: биогенный, вулканогенный, телегеничный, фотогеничный, диссертабельный, коммуникабельный.

Для глагольного словообразования в научном стиле и профессиональной речи регулярно используется модель, по которой создаются термины на основе существительных и прилагательных, имеющих также терминологическое значение: аммонизировать, азотировать, багажироватъ, вакуумировать, баризировать, десантировать, докировать, йодировать, капелировать, фторировать, хлорировать (новые: купонизировать, педалировать).

Для пополнения терминологии применяются модели, включающие греческие и латинские словообразовательные элементы, превратившиеся в интернациональные форманты: антропоним, патроним, этноним, бароскоп, виброскоп, гироскоп, вольтметр, дозиметр, пульсометр, тахометр.

В настоящее время многие книжные средства словообразования стали весьма продуктивными. Слова, включающие книжные суффиксы, нередко получают широкое распространение и становятся общеупотребительными, поэтому в словарях часто даются без помет: акклиматизация, колониализм, новаторство, опережение. Однако книжная окраска этих словообразовательных моделей проявляется при образовании новых терминов – научно- технических (цементация, складирование), юридических (задержание, пресечение, наследование). Стилистическое значение подобных книжных суффиксов проявляется и в том, что присоединение их к основам, имеющим разговорную окраску, устраняет ее (ср.: ветреный – ветреность, вертлявый – вертлявость), а присоединение их к нейтральным основам создает книжные слова (очевидный – очевидность, картинныйкартинность)[2].

В современном русском языке функционально закреплены и некоторые приставки, прежде всего иноязычного происхождения, имеющие устойчивую книжную окраску и участвующие в образовании терминов, используемых в научном и публицистическом стилях: алогизм, антитоксический, асинхронный, архиреакционный, гиперзвуковой, демаскировать, дешифровать, дезинформация, демилитаризация, интервокальный, квазиимпульс, квазинаучный, псевдонаучный, постэмбриональный, транслунный, экстра- зональный.

Выделяются также книжные исконно русские и старославянские приставки, образующие термины: вневедомственный, внутриатомный, междуведомственный, межконтинентальный, предынфарктный, соавтор, совладелец. Некоторые старославянские приставки придают словам высокое звучание: всевластный, преисполнить, воспылать, предвозвестить. Это способствует закреплению таких слов в художественной речи и публицистическом стиле.

Функционально-стилевая специализация характерна и для образования сложных слов. Так, прилагательные, образованные способом чистого сложения (с сочинительным и подчинительным отношением основ), закрепляются в книжной речи, нередко получая терминологическое значение: легкоатлетический, лесопарковый, металлорежущий, торгово-промышленный, научно-технический, тазобедренный, турбореактивный, сушильно-очистительный, взаимовыгодный, общеевропейский, добрососедский, многосторонний. Есть модели, используемые в официально-деловой речи: новоприбывший, общеобязательный, повсеместный, самоустранение. Характерной окраской выделяются слова, образованные лексико-синтаксическим способом: вышеуказанный, нижеподписавшийся, трудновоспитуемый.

Сложные слова, состоящие из трех и более основ, как правило, закрепляются в книжных стилях: трубопроводостроительный, троякоперисто- рассеченный, тибетско-санскритско-русско-английский (словарь); причем большинство словообразовательных моделей данного типа отличается узкоспециальным назначением: трихлорнитрометан, метилмоносилан- триол, фторацетамид.

Большое значение для пополнения лексики книжных функциональных стилей имеет аббревиация. В современном русском языке образование сложносокращенных слов различных типов очень продуктивно в научном и официально-деловом стилях. Как правило, вновь созданные сокращения вначале становятся известны узкому кругу специалистов, и лишь очень высокая частотность тех или иных новых слов приводит к утрате ими функционально-стилевой закрепленности.

Разговорная стилистическая окраска выделяет словообразовательные модели, созданные на основе буквенных сокращений и суффиксации, которые из профессиональной речи пришли в разговорный стиль. Это названия самолетов: "У-2" – уточка, "АН-2" – аннушка; подводных лодок: "С" – зеки, "М" – малютки, "Щ" - щуки наименование реактивной установки в годы Великой Отечественной войны – катюша.

Особый стилистический интерес представляют словообразовательные модели, имеющие ограниченную сферу употребления: они используются в диалектах, профессиональной и жаргонной среде и, следовательно, воспринимаются как отступление от литературно-языковой нормы.

Диалектные суффиксы по стилевой окраске близки к разговорным и просторечным, однако придают словам особый колорит, выделяющий диалектизмы на фоне общенародной лексики. Так, в русских говорах распространены существительные со значением лица, имеющие суффиксы -ан, -ун, -ух-, -уш-: братан, бородун, плакун, пыхтун, сластун, вековуха, запевуха, роднуша. Суффикс -ен- в диалектах используется для образования существительных, обозначающих лиц и животных: бурена, гладёна, гулёна, модёна, смирёна. Весьма продуктивны в диалектной речи суффиксы существительных -ав -,-ев-, -ив-, -вв-, -иц-, -ниц-, -их-, -ух- и др.: вербава (= "ветка вербы"), лягава (лягушка), прядево, месиво, хлебово, золовица, маковица, земляница, рваниха, волнуха (гриб). Печать диалектной речи отличает слова с этими и подобными суффиксами в особенности в тех случаях, когда у них есть соответствия в литературном языке с иным суффиксальным оформлением: брусницабрусника; грузевогрузило; любава - любимая; забалуй – баловень.

От диалектизмов стилистически отличаются профессионализмы, слова, имеющие терминологическое значение, но употребляемые преимущественно в разговорной речи людьми одной профессии. Как правило, это специальные наименования производственных процессов, орудий производства, сырья, изготовляемой продукции: розлив, подсол, переплав, нагрев, отжим. В словообразовательных моделях данных лексических единиц словообразовательным средством является нулевой суффикс, присоединение которого сопровождается усечением производящей основы. В толковом Малом академическом словаре[3] такие профессионализмы даются с пометой спец., иногда указывается сфера их применения: "недолив (техп.) неполная заливка литейной формы металлом"; "откорм (с.-х.)". Иногда они даются без помет: "разруб – сортовой разруб мяса". При отсутствии помет словообразование может служить ориентиром в определении сферы употребления подобных слов.

Слова, относящиеся к профессионально-жаргонной лексике, известные лишь в узкопрофессиональной среде, также имеют особые приметы в словообразовании. Очень часто они образуются в результате усечения основы: демисезон (= "демисезонное пальто"), легал, нелегал ('о людях, находящихся на легальном – нелегальном положении'), нейтрал, негабарит, неликвид, огнеупор, ординар, ультрафиолет, централ, эффектив, эксклюзив, федерал.

Профессиональная и профессионально-жаргонная лексика активно пополняется существительными, образованными путем стяжения неоднословных наименований и суффиксации; причем и здесь особой продуктивностью отличается суффикс -к-: атомка (= "атомная электростанция"), горючка (= "горючие материалы"), информашка (= "информационное сообщение"), легковушка (= "легковая машина"), непрерывка (= "непрерывная работа"), мерзлотка (= "мерзлотная станция"), попутка (= "попутная машина"), порожняк (= "порожний вагон"). Иногда такие "конденсаты" могут варьироваться, получая разнообразные суффиксы, вносящие особые экспрессивные оттенки: отрицалка, отрицуха, отрицашка, отрицага, отрицуша, отрицога ('отрицательный отзыв о работе').

Профессионализмы и жаргонизмы, созданные по таким словообразовательным моделям, понятны всем. Поэтому они получают широкое распространение в разговорной речи, а в толковых словарях русского языка даются с пометами: "гражданка (разг.) – жизнь невоенных, гражданских людей"; "самоволка (прост.) – самовольная отлучка из воинской части, военного учебного заведения, госпиталя, с судна". Однако многие слова, образованные в профессиональной речи по этим моделям, все же остаются за пределами словарей: академка (= "академический отпуск студента"), высоковольтка, пятиэтажка.

Более специфичны жаргонизмы, возникшие в результате усечения основы производящего слова, нередко в сочетании с аффиксацией: афераферист; губагауптвахта; дембельдемобилизованный; рок – рок- н-ролл; фонофортепиано. Обычно их нс включают в словари, однако в разговорной речи они все же получают распространение, как и подобные словечки из молодежного жаргона: великвелосипед, теликтелевизор, компкомпьютер, виндOS Windows, видюхавидеокарта, проц – процессор, прогсы – программы, бадбадминтон.

Эта же словообразовательная модель узнается и в более сниженных жаргонных словах: тупиктунеядец, шизикшизофреник, алик – алкоголик; впрочем, в жаргоне они могут варьировать (ср.: тупя, шизя, алкаш). В литературном языке они, как правило, имеют эквиваленты – слова с неусеченной основой. Возможность их стилистического сопоставления позволяет ощутить грубую, вульгарную окраску нелитературных словообразовательных моделей.

  • [1] См.: Граудина Л. К. Вопросы нормализации русского языка. Грамматика и варианты. М., 1980. С. 249.
  • [2] См.: Виноградова В. Н. Стилистический аспект русского словообразования. М., 1984. С. 8-9.
  • [3] См.: Словарь русского языка: в 4 т. / РАН, Ин-т лингвистич. исследований; под ред. А. П. Евгеньевой. 4-е изд., стер. М., 1999. URL: feb-web.ru/feb/mas/mas-abc/default.asp (дата обращения: 23.12.2014).
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >