Монадология

Поскольку Бог сотворил наилучший из возможных миров, не лишив свои творения свободы, всякое существо следует называть простой субстанцией, т.е. такого рода сущим, которое наделено возможностью самостоятельного восприятия и стремлением к совершенному восприятию. Помимо отчетливых восприятий, каждая простая субстанция, или монада, имеет смутные восприятия, и в той мере, в какой она не свободна от них, она наделена телом. Один только Бог, монада всех монад, свободен от тела, поскольку его восприятие и есть совершенство. В мире же Лейбниц насчитывает три вида простых субстанций, которые различаются по степени отчетливости своих восприятий: простые энтелехии, каковые постоянно пребывают в мороке неотчетливых и смутных восприятий. Второй вид – животные, которые имеют память, т.е. воспринимают связность вещей, и третий – люди и ангелы, которые кроме перцепций наделены еще и апперцепцией, т.е. способностью мыслить себя, каковая, как мы отмечали, и есть образец ясности и отчетливости для конечного ума. Материя же сама по себе, или косная, характеризуется двумя свойствами: антитипией и протяженностью. Первая есть способность сопротивляться воздействию (то, что позднее в физике получило название инерции). Протяженность же Лейбниц называет "хорошо обоснованным феноменом", т.е. устойчивым явлением. Лейбниц и здесь, как видим, спорит с картезианцами, утверждавшими, что протяженность есть нечто реальное. Из одних только механических отношений нельзя вывести воспринимающего, т.е. активного начала. Поэтому необходимо допустить, помимо материи, наличие 15 природе и некоего активного начала. Подтверждение этому Лейбниц находит в разделе физики – динамике: соударение вещей описывается нс произведением величины материи и скорости, как ошибочно полагали картезианцы (мы бы записали это формулой т • v), а произведением ускорения и массы (а • т). Ускорение – эго мгновенное приращение скорости, т.е. активная сила, которая заключена во всякой действующей вещи, а следовательно, в природных вещах мы видим выражение того, что в самих себе наблюдаем как восприятие.

Взаимодействие протяженных тел описывается в терминах начальных причин (когда мы объясняем какое-либо явление, указывая на начато движения, происходящее с телом), тогда как наши восприятия описываются в терминах целевых причин, ведь мы что-либо совершаем всегда с какой-то целью. Для согласования этих двух причинных рядов Лейбниц и выдвигает гипотезу предустановленной гармонии, которая и позволяет объяснить, почему монады, духовные существа, способны ощущать физические действия. Гипотеза предустановленной гармонии объясняет также и возможность для разных субстанций воспринимать одно и то же. Ведь всякая монада ничего не воспринимает извне, порядок ее восприятий задан только ее внутренним принципом как говорит Лейбниц, "у монад пет окон", в которые что-либо могло бы проникнуть извне. Таким образом, каждая монада выражает собою, принципом, которому подчиняется весь порядок ее восприятий, весь универсум в целом. Лейбниц приводит образ города, окруженного горами, на который можно смотреть с разных вершин, и каждый наблюдатель будет видеть весь город, хотя только в определенной перспективе.

Тело, которым наделена всякая монада, в свою очередь состоит из великого множества монад, подчиненных главной, "центральной". Поэтому тело – это то, что выражает восприятия наиболее непосредственным образом. Поскольку сами монады не имеют протяженности, с разрушением тела не может быть разрушена душа – тело попросту распадается на части, каждая из которых в свою очередь будет принадлежать какой-то одной простой субстанции. Лейбниц указывает на отличие природных вещей от искусственно созданных, т.е. механизмов: всякое тело членимо до бесконечности, но части природного тела составляют единство с тем телом, которому принадлежат, а по части какого-нибудь механизма мы не можем судить, принадлежит он той или этой вещи. В части рыбки мы узнаем рыбку, а в части часов мы часов не узнаем. Искусственное подражает природному, но природное выстроено на всю глубину своего состава, а человеческие строения поверхностны. Естественные смерть и рождение – только видимость, рождение и рост – это развертывание монады, как бы оборачивание ее все большими живыми частями, а увядание и смерть – свертывание. Таким образом, духи, т.е. монады, наделенные не только смутными, но и отчетливыми восприятиями, выражают не только весь мир, но и Бога, т.е. творца всего великолепия универсума. В посмертном состоянии они сохраняют чувства и разум, оставаясь способными принять наказание или награду.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >