Полная версия

Главная arrow Философия arrow История философии

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

13.3. Логически-аналитическое неокантианство Марбургской школы

С середины 1870-х гг. понятие "неокантианство" начинает распространяться в академической среде. Популяризации движения в немалой степени способствует профессор Марбургского университета Герман Коген (1842–1918). Его программная работа "Теория опыта Канта" (1871) становится базовой для неокантианства Марбургской школы, наиболее известными представителями которой были также Пауль Наторп (1854–1924) и Эрнст Кассирер (1874–1945).

Жизнь и творчество Когена делится на три периода. Первый период посвящен историко-философскому освоению идей Канта. В "Теории опыта Канта" Коген ставит вопрос о специфике философского знания и утверждает, что сто основой является логика чистого сознания, направленная на обоснование системы философии. Поэтому философия рассматривается им по преимуществу как философия науки. Коген предпринимает попытку развить кантовское учение в систему логического идеализма, устраняя дуализм чувственного созерцания и рассудочного мышления, феномена и ноумена, т.е. явления и "вещи самой по себе". "Чистое мышление" порождает предметы познания.

Таким образом, интерпретируя Канта, Коген "исправляет" его. Самым важным кантовским понятием становится для него понятие опыта. Он выделяет у Канта две трактовки опыта: заимствованное из английского сенсуализма понимание опыта как совокупности ощущений и представление об опыте как о переработанном формами сознания материале чувственности. Такой опыт – это, по сути, и есть наука – математика и математизированное естествознание. Следовательно, теория опыта исследует логические условия опыта, и прежде всего математизированного естествознания. Познание осуществляется как синтез материи чувств и априорных форм познания – форм созерцания (пространство и время), категорий рассудка и идей разума (душа, мир, Бог). Такой синтез и создает природу в научном смысле. В данной реконструкции речь у Когена идет не об обыденном (наивном) понимании природы, но о картине природы как научном конструкте. Для естествоиспытателя такой конструкт и есть сама природа. Чтобы показать роль категорий в подобном конструировании, Коген делает акцент на кантовском разделении метафизической и трансцендентальной дедукции категорий. Первая призвана выявить априорные понятия, которые актуально применяет наука, вторая – доказать их необходимость и всеобщность. Что же касается идей разума, они выходят за пределы опыта, поэтому их трансцендентальная дедукция невозможна.

В послесловии к третьему изданию "Теории опыта Канта" в 1918 г. Коген прямо указывает на необходимость ликвидации недостатков кантовской системы – на важность элиминации различения чувственного созерцания и мышления, значимость пересмотра понятий реальности, субстанции и вещи самой по себе (ноумена). Уже Кант объявляет реальность категорией и отличает ее от бытия. Категория реальности обоснована в бесконечно малом числе, и оно является условием субстанции. Коген приходит к выводу, что содержание сознания не может быть дано сознанию: чувственное восприятие не дано, но задано, а смысл ощущения определяется бесконечно малой реальностью. Коген обращается к теории бесконечно малых и публикует работу, посвященную этой теме, – "Принцип метода исчисления бесконечно малых и его история. Глава в истории обоснования критики познания" (1833). Разработка проблемы бесконечно малых позволяет ему перейти к построению собственной системы. Взаимосвязь метода бесконечно малого и понятия реальности, обосновываемая в ней, определяет непосредственный переход Когена от "критики чистого познания" к "логике чистого познания".

Второй период творчества Когена начинается на рубеже веков и характеризуется созданием самостоятельной "системы философии", развивающей идеи Канта. В этот период Коген создаст такие труды, как "Логика чистого познания" (1902), "Этика чистой воли" (1904) и "Эстетика чистого чувства" (1912).

Основная цель "Логики чистого познания" – постановка вопроса о том, как вообще возможно познание. По Когену, познание как таковое возможно только благодаря чистому мышлению, без обращения к чувственным данным. При этом он исходит из интерпретации следующего положения Канта: "мы познаем о вещах априори только то, что мы сами в них вложили". Познание от "первоначала" возможно только, если предмет познания продуцируется самим мышлением. Это осуществляется в бесконечно многих шагах. Прогресс познания – это поиск недостижимой истины, цель научного познания заключается единственно в том, чтобы искать истину.

Конститутивными для процесса познания являются трансцендентально-логические суждения, которые Коген делит на четыре класса:

  • 1) суждения логики (первоначало, тождество, противоречие);
  • 2) суждения математики (реальность, множество, всеобщность);
  • 3) суждения математизированного естествознания (субстанция, закон, понятие);
  • 4) суждения методологии (возможность, действительность, необходимость).

Только через трансцендентальную структуру суждение несет в себе основания собственной достоверности.

Логика первоначала становится определяющей для этики и эстетики Когена. Логика чистого познания связывается с этикой чистой воли и эстетикой чистого чувства.

"Этика чистой воли" занимает центральное место в системе когеновской философии. В этой работе Коген, отталкиваясь от кантовских положений, анализирует поведение человека с точки зрения его "чистой" – определенной разумом – воли. Если научное мышление имеет целью превращение в "чистое познание" через возрастающее применение разума, то этика – возрастание гуманности человеческого общества путем превращения человеческой воли, все более и более детерминированной разумом, в "чистую волю". Понятие цели является, согласно Когену, конститутивным для теоретического и практического разума, а категорический императив выводится из теоретического разума. Подобно тому, как теоретический идеал задает естественнонаучную деятельность, моральный закон должен стать регулятивом позитивного права. Подобно тому, как у Канта математика становится образцом трансцендентальной логики, у Когена правоведение обеспечивает метафизическую парадигму для этики. Задачей этики является, тем самым, экспликация трансцендентальных условий права, что дает основания – путем столкновения "чистого" права с актуальным – работать над улучшением общества.

Таким образом, Коген переходит к идее этическою социализма, понимаемого им как идеальное общество, к которому совершается постоянное бесконечно движение. Цель улучшения общества для Когена – постоянное стремление "чистой" воли вперед. Данное положение опирается не только на философскую систему, но и на иудаизм Когена, связывающего представление об идеальном обществе с мессианством.

В качестве третьей части когеновской системы выступает "эстетика чистого чувства". Однако эстетика Когена чисто формально присоединена к логике "чистого" познания и этике "чистой" воли. В отличие от первых двух частей его системы, где трансцендентальные методы философских дисциплин являются производными от позитивных наук, занятых соответствующими предметными областями (условия чистого познания вытекают из математизированных естественных наук, условия чистой воли – из правоведения), эстетика, "минуя" искусствоведение, обращается непосредственно к произведениям искусства. Трансцендентальный метод, тем не менее, остается значимым для Когена и в данном случае, поскольку объективные условия красоты произведения искусства ищутся им в априори данных закономерностях "чистого чувства". "Чистое", т.е. объективированное чувство, способствует, по Когену, единству в суждениях создателя произведения искусства и его реципиента, и должно стать безошибочным критерием критики произведения искусства. Рецепция понимается им как активная реконструкция произведения. Само эстетическое – произведение искусства – определяется им как продукт направленности сознания, которое, объединяясь с другими формами теоретического и практического поведения – наукой и нравственностью, – переформатирует их и создает новый объект прекрасного.

Третий период жизни Когена связан с его выходом на пенсию в 1912 г. и переездом в Берлин, где он до самой смерти преподавал в Высшей школе иудаики.

Ученик Когена Пауль Наторп продолжает развитие идеи трансцендентального метода. В своей основной работе "Учение Платона об идеях" (1903) Наторп дает трансцендентальную интерпретацию учения Платона, который, по его мнению, неправильно понимался уже со времен Аристотеля. Оспаривая распространенную трактовку платоновских идей как вещей и субстанций, Наторп настаивает на том, что они должны пониматься как законы или методы, конституирующие науку. Рассматривая Платона как основателя критического идеализма, Наторп противопоставляет догматическому методу критический. Догматический метод определяет предмет познания как данный, а задачу познания – как заключающуюся в познании этого предмета. Критический метод указывает на то, что предмет не дан в опыте, а задан. Предмет "строится", он не факт (лат. factum), а процесс (лат. fieri). Критицизм конструирует основы теории познания без метафизических предпосылок, догматизм не отличает эмпирического от трансцендентального. Сталкиваясь с трансцендентальным, он превращает его в трансцендентное. Таким образом, учение Платона об идеях носит трансцендентальный характер, догматизм же превращает его в учение об трансцендентных идеях.

В статье "Кант и Марбургская школа" (1912) Наторп вслед за Когеном подчеркивает, что основная идея Канта – идея трансцендентального метода. У Канта трансцендентальное выступает двойственным образом – как априорное и ноуменальное. Трансцендентальный метод у Канта также двойственен. Кант с одной стороны, описывает его как психологический метод, подчеркивая антропологическое и психологическое своеобразие человека, с другой – как метафизический метод, исходящий из того, что ноуменальное существует реально. Марбургская школа отличает трансцендентальный метод от психологического метода, метафизического метода и "логистики" формально-логического метода. Трансцендентальный метод связан со всей творческой работой культуры, он требует установить факты науки и культуры и выявить основание их "возможности", а затем найти логические основания культуры.

Философия Эрнста Кассирера, еще одного ученика Когена, с одной стороны, развивается в русле теории познания неокантианства Марбургской школы, с другой – эволюционирует как самостоятельное философствование благодаря оригинальному раскрытию таких тем, как философия символических форм, философия языка и философия культуры.

Теория познания Кассирера основана на его кантианской трактовке гносеологических концепций Декарта и Лейбница. В четырехтомнике "Проблема познания в философии и науке Нового времени" (1906, 1907, 1920, 1957) он связывает историческую реконструкцию проблемы познания и систематическое структурирование гносеологии. Кассирер предпринимает попытку выявить эволюцию понятия познания в великих философских системах XVII в., современном естествознании, гуманистической историографии, а также в метафизических и теоретических спорах, происходивших в изучаемые исторические эпохи. Он показывает, как одно и то же понятие, в зависимости от способа его применения, меняет значение, становясь основанием разных философских систем. Важнейшим результатом исследования Кассирера стала экспликация связи между теорией познания и культурой как таковой в таких ее проявлениях, как миф, религия, психология, метафизика, этика и эстетика. Тем самым Кассирер начинает разрабатывать идею, ставшую основой его философии символических форм.

Начало самостоятельного философствования Кассирера знаменуется выходом в свет работы "Понятие субстанции и понятие функции. Исследование основных вопросов критики познания" (1910)[1]. В этой работе Кассирер подчеркивает, что естественнонаучные формы познания не являются единственными формами, конструирующими действительность. Предметное познание всегда фиксирует контекстуальные связи, и этот процесс является символически опосредованным.

В "Философии символических форм" (в трех томах, 1923, 1925, 1929) Кассирер рассматривает символ как универсальное выражение культурной деятельности человека и исследует грамматику символических функций в языке, искусстве, мифе и религии.

Символ – это "чувственное" воплощение смысла, имеющее специфический способ заданности.

Три основных функции символической репрезентации описываются Кассирером:

  • 1) как функция выражения, в которой непосредственно отождествляются знак и означаемое (мир мифического мышления);
  • 2) функция представления, при которой опознается символический характер мышления, но которая все еще относится к предметному миру (повседневный язык);
  • 3) функция значения, в которой математические или логические знаки относятся только к абстрактным взаимосвязям (наука).

Через понятие символической репрезентации Кассирер предпринимает попытку раскрыть внутреннее единство различных форм культуры. Культура развертывается как освоение мира сознающим и действующим субъектом в опосредованности языковой деятельностью. Различные способы отношения субъекта к миру "отливаются" в соответствующие формы культуры.

Философия символических форм Кассирера внесла определяющий вклад в решение проблемы соотношения природы и культуры, остро стоящей перед европейской философией культуры с XVIII в. По Кассиреру, для человека существует единый мир – "мир культуры", ибо он живет не в естественном, а в символическом универсуме. Человек настолько погружен в языковые формы, в произведения искусства, в мифические символы или религиозные ритуалы, что без посредничества этих искусственных средств не может ничего ни увидеть, ни прочувствовать, ни зафиксировать в собственном опыте. Разнообразные сферы культуры, называемые Кассирером "символическими формами" (язык, миф, религия, искусство, наука), рассматриваются им как самостоятельные образования.

  • [1] В русской традиции работа известна как "Познание действительности. Понятие субстанции и понятие функции". Под таким названием издательство "Шиповник" (СПб.) опубликовало перевод произведения Кассирера в 1912 г.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>