Восточнославянское язычество

Наличие в святилищах захоронений людей, умерших естественной смертью, позволяет предположить, что эти захоронения принадлежат местным жрецам. Они не обособились в отдельное социальное сословие, хотя бы потому, что большая часть частных, семейных и родовых обрядов исполнялась главой рода или семьи.

Из-за отсутствия надежных источников, вопрос о верованиях праславянской общности остается полемическим. С достаточной степенью достоверности можно предположить, что предки славян развивали собственные религиозные воззрения на общем фундаменте индоевропейской мифологии.

Данные сравнительного языкознания подтверждают тот факт, что обозначение бога неба у различных индоевропейских народов восходят к одному источнику. Можно предположить, что наличие у славян древнего культа небесного бога (иногда отождествляемого с самим небом как объектом религиозного поклонения), является как раз частью такого индоевропейского наследия. Сторонники этой точки зрения предполагают, что именно культ небесного бога занимал центральное место в религиозных традициях индоевропейской общности, причем данному культу были фактически подчинены прочие религиозные верования.

С меньшей степенью надежности можно предположить наличие общеславянской космогонии, восходящей к тому же индоевропейскому наследию. Ряд исследователей рассматривает религиозное почитание неба – небесного бога в праславянской общности в качестве особой религиозной системы, обозначаемой термином "прототеизм".

Эта точка зрения отражена в работах польского исследователя Г. Ловмянского. Согласно его взглядам, религия праславянской общности является продуктом взаимодействия прототеизма и полидоксии (под последним термином в религиоведении понимается поклонение многочисленным различным духам, могущественным мифическим существам, природным объектам, и т.п.).

Академик Б. Рыбаков, напротив, утверждал наличие в праславянской общности достаточно развитого политеизма, однако большинство ученых не разделяют этой концепции. Критика этой теории содержится в монографиях российского историка Л. С. Клейна.

Обособление древних славян от индоевропейской общности произошло уже в глубокой древности, вероятно, в III тыс. до н.э. Очевидно, что после этого обособления славяне продолжили жить совместно, в рамках так называемой праславянской общности. Примерно к середине I тыс. н.э. начинается распад праславянской общности и образование трех отдельных языковых групп: восточных, южных и западных славян.

Языческие верования восточных славян восстанавливаются на основе письменных источников, данных археологии, этнографического материала и данных сравнительно-исторического языкознания. Среди письменных источников наибольший интерес представляют древнерусские летописные и агиографические тексты, в которых языческие верования представлены в контексте христианизации Руси. Бесценный материал, позволяющий реконструировать эти верования, содержится в Повести временных лет (начало XII в.), новгородских летописях, Софийской летописи, житии Владимира и других памятниках. Кроме того, для изучения восточнославянского язычества используются свидетельства византийских авторов – Прокопия Кесарийского (ум. ок. 562), императора Константина Багрянородного (905–959), Льва Диакона (р. ок. 950) и арабских ученых, купцов и путешественников X–XI вв. – ибн Фадлана, Масуди, ибн Росте, ал-Балхи и др.

Использование данных археологии и этнографии для изучения религиозных представлений восточных славян затруднено тем, что религиоведческая интерпретация этих материалов, как правило, не бывает однозначной. Очевидно, что представленные в письменных источниках сведения о дохристианской религии восточных славян относятся к позднему периоду развития религиозных представлений, сложившемуся накануне принятия христианства.

Наиболее древней формой праславянской религии был культ сил природы, который на этнографическом материале прослеживается, как минимум, до начала XX в. в персонажах низшей демонологии – лешем, водяном, домовом, русалках и т.п.

Леший – один из наиболее популярных персонажей славянской демонологии, дух – хозяин леса, повелитель лесных зверей. В народном восприятии леший обладал как зооморфными, так и антропоморфными чертами. Несмотря на некоторую злокозненность характера, леший не может считаться однозначно враждебным человеку существом. Леший способен изменять свой облик и рост, он может сбить человека с пути – заставить блуждать в лесных чащобах. По мнению антропологов, многое в образе лешего сближает его с заложными покойниками. Антрополог Д. К. Зеленин упоминает о существовании представлений о том, что леший не чужд эротического влечения к женщинам.

Другой известный в славянской мифологии образ – водяной, который почитался в качестве духа – хозяина водного мира, обитающего в воде повелителя рыб и существ низшей демонологии – русалок. Обитает водяной, по поверьям, на дне глубоких омутов. Образ водяного сочетает в себе антропоморфные и зооморфные черты, к царству водяного относятся также утопленники. Считалось, что водяной – существо коварное и враждебное человеку, он способен утопить купающихся, прорвать плотину мельницы, распугать рыбу. Для умилостивления водяного ему приносились жертвы.

В качестве духа – хранителя дома почитался домовой – существо, расположенное к человеку, по крайней мере – ему не враждебное. Находящимися под особым покровительством домового считались домашние животные. Однако домовому в народном восприятии была свойственна избирательность, иногда – злокозненная: о любимых им животных он заботится, а нелюбимым – всячески досаждает.

Для того чтобы домовой благоволил к людям, его "задабривали", т.е. совершали мелкие приношения и т.п. Считалось, что разгневанный домовой начинает пугать людей, бить их по ночам, портить и ломать вещи. Напротив, от благорасположенного домового ожидали различную помощь, предупреждение о наступающих несчастьях, помощь в работе по дому. К домовому относились с большим уважением и страхом, его боялись прогневить неосторожным словом или поступком.

При переезде в новый дом совершался особый ритуал "приглашения" домового переехать вместе с хозяевами.

Культ домового, лешего, водяного, вероятно, связан с верой в навий и представлениями о заложных покойниках.

Заложными покойниками считали умерших неестественной смертью, скончавшихся в пути странников, бродяг, горьких пьяниц и т.п. Тела их лишались традиционного погребения в земле, но оставлялись на ее поверхности и закидывались – "закладывались" ветвями растений. Считалось, что заложные покойники нечистые, поэтому их ингумация может вызвать гнев земли, более того, существовали поверья, что и сама земля отказывается принимать тела заложных покойников. Они рассматривались как источник потенциальной угрозы для живых, могли быть причиной эпидемий, засух и иных стихийных бедствий. Считалось, что тела заложных покойников не поддаются тлению, поэтому они способны периодически возвращаться в мир живых, принося неприятности и беды.

Последнее сближает заложных покойников с древними представлениями о навьях.

Навьи в славянской мифологии выступали как вообще неупокоенные души умерших, способных и жаждущих оказывать вредоносное влияние на мир живых. Для защиты от воздействия навий использовались амулеты и другие формы магический защиты, также делались приношения для их умилостивления. На миниатюре Радзивиловской летописи, изображающей нападение навий на Полоцк, они изображены в виде черных демонических существ, покрытых шерстью, хвостатых, однако сохраняющих некоторые антропоморфные черты. Считалось, что навьи насылают болезни и наносят смертельные раны людям.

Скорее всего, обрядность перечисленных культов не была разработанной и сводилась к разрозненным магическо- умилостивлительным действиям.

С восточнославянским язычеством связано почитание священного дерева – дуба, о чем свидетельствуют находки дубовых стволов, "украшенных" кабаньими челюстями, что говорит об их культовом предназначении.

Параллельно с культом природных сил развиваются анимические верования, связанные с почитанием умерших, "чистых" покойников, которые выступают как доброжелательные духи предков, заботящиеся о соплеменниках. Как уже говорилось, существовала вера и в злых духов, которые способны приносить несчастья, насылать различные беды. Постепенно анимические верования вытесняют культ природных явлений.

Религиозные представления славян развивались на древнем фундаменте индоевропейской мифологии, поэтому следует с большой осторожностью относиться к различным теориям заимствования древними славянами объектов религиозного культа и обрядовых практик у их соседей – балтийских и других индоевропейских племен. Скорее всего, большинство параллелей объясняется не заимствованием, но единством источника религиозных представлений, восходящего к эпохе древнего праиндоевропейского единства.

С момента обособления славян от индоевропейской общности и до крещения Руси (конец IX в.) религиозные верования славян претерпели значительное развитие, однако ранние формы верований не отмирали, но продолжали существовать наряду с более поздними. В результате накануне крещения религиозные представления славян включали в себя как наследство анимизма, так и сформировавшиеся политеистические представления. О богах древних славян существуют хотя и достаточно многочисленные, но разрозненные и лаконичные летописные свидетельства.

Ряд важных свидетельств о нем имеется в Повести временных лет. При описании заключения договора, завершившего поход князя Олега на греков (912 г.), летописец отмечает, что славяне "клялись оружием своим, и Перуном, богом своим, и Волосом, богом скота, и утвердили мир". Перун, как бог славян, упоминается и в договоре 945 г., заключенном в Царьграде послами князя Игоря.

Культ Перуна реконструируется достаточно полно, поскольку упоминания о нем во множестве содержатся в литературных памятниках, а имя его отчетливо фиксируется в названиях населенных пунктов, гор, озер и т.п. Перун – общеславянский бог грозы и грома, при этом существуют определенные параллели между культами Перуна и германоскандинавского Тора или балтийского Перкунаса. Однако объясняется это не столько заимствованиями, сколько тем, что почитание перечисленных богов восходит к единому индоевропейскому основанию.

Древнерусские летописи описывают идол Перуна как антропоморфное изображение немолодого мужа, с серебряной головой и золотыми усами. Святилища Перуна размещались на вершинах гор, и представляли собой открытые площадки, огороженные ритуальным валом, за которым находился идол Перуна и горели священные костры.

Культ Перуна был особенно популярен среди княжеских дружинников и вообще – военной аристократии, имя этого бога фигурирует в международных договорах древней Руси и Византии как гарант исполнения договорных обязательств. Оружием Перуна были стрелы ("громовая стрела"), топор (что тоже сближает Перуна и Тора) и палица. Священным деревом Перуна был дуб, в дубовых рощах проводились некоторые посвященные Перуну ритуалы. Низвержение идолов Перуна, описанное в ряде летописных сводов, символизировало победу христианства над язычеством.

О Велесе известно немного, упоминается он, например, в "Слове о полку Игореве", однако из собственно древнерусских свидетельств функции этого бога восстановлены быть не могут. На основе индоевропейских параллелей можно предположить, что Велес был славянским богом загробного мира.

Ряд исследователей рассматривают "Волос" и известное по древнерусским текстам имя "Велес" как варианты имени одного бога, отличающиеся лишь вокализацией. Однако такие выводы следует признать спорными с лингвистической точки зрения. Кроме того, и в плане содержания они неудовлетворительны, так как отсутствуют сведения, что Велес имел отношение к скоту или богатству.

Волос характеризуется летописцем как "Скотий бог", т.е. бог – покровитель домашнего скота, также это имя представлено в ряде топонимов. Имя этого бога присутствует и в некоторых летописных отражениях древнерусских международных договоров. Очевидно, что функции Волоса не ограничивались покровительством домашним животным, но были шире. В древнерусском языке слово "скот" могло использоваться для обозначения богатства как такового.

После христианизации в культуре "двоеверной" Руси произошло слияние культа Волоса и христианского св. Власия.

С именем Велеса связана так называемая "Велесова книга". Под этим названием известен текст, опубликованный в 1950-х гг. за границей и содержащий якобы достоверные сведения по праславянской истории, мифологии и религии, написанный язычниками задолго до крещения Руси. Данный текст, как сообщалось об этом публикаторами, был обнаружен вскоре после революции 1917 г. в Курской (вариант – Орловской) губернии офицером Т. Λ. Изенбеком, вывезен за границу, где позднее был опубликован в эмигрантских изданиях. Текст "Велесовой книги" был якобы нанесен на деревянные дощечки при помощи своеобразного алфавита, похожего на рунический, позднее эти дощечки были объявлены пропавшими. Как и следовало ожидать, публикация "Велесовой книги" вызвала ажиотаж в прессе, однако проведенные исследования показали, что "Велесова книга" представляет собой позднюю подделку (ориентировочно XIX в.).

Важное летописное свидетельство о древнерусских богах содержится в Повести временных лет, относящейся к 980 г. В нем говорится о своеобразной реформе языческого пантеона, проведенной по настоянию князя Владимира в начальный период его правления. В переводе академика Д. С. Лихачева этот текст выглядит следующим образом: "И стал Владимир княжить в Киеве один и поставил кумиры на холме за теремным двором: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, затем Хорса, Даждьбога, Стрибога, Симаргла и Макошь. И приносили им жертвы, называя их богами, и приводили к ним своих сыновей и дочерей..."

Данное свидетельство летописи, при всей его кажущейся простоте, оставляет открытым целый ряд вопросов.

Трудно объяснить отсутствие в этом перечне "скотьего бога" Волоса, который, будучи гарантом клятв, очевидно, занимал важное место в древнеславянской религии.

Загадочным остается и имя Симаргл, которое не поддается однозначной интерпретации.

И наибольшее число вопросов связано с источником, лежащим в основе летописного свидетельства: опирался ли летописец на устную традицию, восходившую ко времени описываемых событий, или же использовал для описания случайные отрывочные сведения о реальном язычестве славян? Последнюю точку зрения разделял, например, авторитетный исследователь восточнославянского язычества В. И. Мансикка, утверждавший, что данный перечень богов "составлен летописцем из случайных, где-то им услышанных, отчасти даже литературных, чуждых, во всяком случае, непопулярных и нерусских языческих имен". Другие ученые, и в их числе академик Б. А. Рыбаков, относились к данному летописному свидетельству с доверием, исходя из того, что упомянутые в нем боги не представляют собой случайного перечня или ошибки переписчика.

Если культ Перуна в общих чертах понятен, то образ Хорса во многом остается загадочным. Его принято интерпретировать как солнечного бога славянского пантеона. Трудно интерпретируемое свидетельство о Хорее содержится в "Слове о полку Игореве", где говорится, что Все- слав Брячиславич "ночью... великому Хорсу волком путь пересекал". В свидетельстве немецкого путешественника Вундерере, посетившего Русь в конце XVI в., содержится упоминание о двух расположенных около Пскова древних идолах, в один из которых, изображавший змееборца, державшего в одной руке меч, а в другой – солнечный луч, был, по его мнению, идолом Хорса. Несмотря на то что значительно позднее один из двух описанных Вундерером идолов был действительно обнаружен, в целом упоминание им о Хорсе-змееборце не может считаться надежным.

К сожалению, о Даждьбоге и Стрибоге известно и того меньше. Можно предположить, что Стрибог почитался как повелитель ветров, а Даждьбог как источник богатства, бог, одаривающий человека изобилием материальных благ. Но такая интерпретация строится на одной из этимологий имени Даждьбог, согласно которой последнее восходит к словоформе "даждь" (дай). Далеко нс все исследователи с этим согласны. Из свидетельства Иоанна Малалы следует, что Даждьбог ассоциировался с культом Солнца. Нс исключено, что культ Даждьбога восходит к древнему индоевропейскому почитанию огня. В "Слове о полку Игореве" Даждьбог выступает как предок-покровитель древнерусской общности – воины князя Игоря именуются "даждьбожьими внуками".

Образ Симаргла тоже во многом остается загадочным. Ни происхождение имени этого божества, ни его функции, ни тем более иконография до настоящего времени надежно не прояснены. Возможна генетическая связь Симаргла и Сэнмурва – крылатого пса древнеиранской мифологии. В частности, этой гипотезы придерживался академик Б. А. Рыбаков, который проводил параллели между Симарглом – Сэнмуром и изображениями мифических крылатых существ, известных по древнеславянскому прикладному искусству.

Из летописей известно имя единственной богини славянского пантеона Макошъ. Сравнительные изучения древних мифологий позволили сделать предположение о некоторых параллелях между ее культом и культами древнегреческих мойр и германских норн – богинь судьбы. Большинство исследователей интерпретируют Макошь как богиню судьбы и покровительницу урожая. Б. А. Рыбаков предполагает, что ее имя двусоставное: Ма (сокращенное "мать") и Кош (урожай, изобилье), т.е. Макошь – "мать урожая", однако такая интерпретация не является общепринятой, а с лингвистических позиций кажется вообще невозможной. Некоторые исследователи объясняют имя Макошь финоугорским заимствованием.

Древнерусские памятники христианской антиязыческой апологетики упоминают о существовании культа бога (?) Рода и рожаниц.

В некоторых из этих текстов отожествляют культ Рода с верой в отвлеченное понятие "судьбы", "счастья", однако трудно представить, что подобные верования были распространены в народе. Из других обличительных текстов следует, что в честь Рода устраивались ритуальные трапезы, во время которых исполнялись особые песнопения, упоминаются и идолы Рода, но о них сложно сказать что-либо определенное[1]. В реконструкции славянского язычества, выполненной Б. А. Рыбаковым, Род занимает место одного из главных богов языческого пантеона Древней Руси, однако это предположение в настоящее время оспаривается рядом ученых.

Упомянутые рожаницы могут быть интерпретированы как персонажи низшей демонологии, связанные с представлениями о судьбе.

Важнейшим атрибутом языческого культа древних славян были изготовленные из дерева или камня антропоморфные изображения – кумиры (идолы), перед которыми совершались моления и жертвоприношения. О том, что именно рукотворные кумиры были символическим центром языческой религии, говорит тот факт, что христианизация древнерусских городов сопровождалась низвержением языческих кумиров, в ходе которого изображения богов претерпевали "ритуальное глумление" – их волочили по нечистотам, били, сбрасывали в реки и т.п.

Известные древнерусские идолы, за незначительным исключением, представляют собой плохо сохранившиеся, грубо выполненные антропоморфные изображения; в силу плохой сохранности и из-за отсутствия достаточных данных они не могут в настоящее время быть сколько-нибудь надежно соотнесены с известными богами древнерусского пантеона.

Исключение составляет так называемый Збручский идол, обнаруженный случайно в 1848 г. в бассейне р. Збруч (северный приток Верхнего Днестра), хорошо сохранившийся и отличающийся топкостью камнерезной работы. Этот идол представляет собой четырехгранный столб, вытесанный из серого известняка, высотой около двух с половиной метров. Отличительной чертой Збручского идола является богатство композиции, насыщенной различными антропоморфными изображениями. В ней отчетливо прослеживаются три яруса изображения, представленные на всех четырех гранях столба, которые, очевидно, соотносятся с представлением о "трех мирах": мире подземном – царстве мертвых, мире земном и мире небесном. Представленные на гранях столба антропоморфные изображения интерпретируются достаточно условно. Вероятна связь идола с культовым центром на горе Бохит.

На основании сохранившихся свидетельств можно предполагать, что основные обряды языческого культа совершались в открытых святилищах, в которых были установлены идолы и разжигались священные костры.

Ритуальное значение могли иметь и обнаруженные археологами так называемые болотные городища – расположенные среди болот ровные, почти идеально круглые площадки, обнесенные невысокими валами. Найденные в этих городищах археологами следы костров, остатки деревянных конструкций, каменных вымосток, при почти полном отсутствии культурного слоя, позволяет сделать вывод об их ритуальном назначении.

В отечественной науке традиционно ритуальное значение приписывается и ряду обнаруженных археологами сооружениям – предполагаемым святилищу Перуна в Перыни (около Новгорода), Святилищу князя Владимира в Киеве, Жертвеннику Святовида в древнейшем городище в черте Киева и некоторым другим.

Все эти древние сооружения, совершенно непохожие друг на друга, объединяет крайняя затруднительность их интерпретации в свете каких-либо хозяйственных или военных функций. В любом случае их уникальность препятствует рассматривать эти памятники как типичные славянские языческие культовые объекты.

Неотъемлемой чертой языческого религиозного культа были жертвоприношения, прежде всего умилостивительные. Существовала и практика человеческих жертвоприношений, но она, судя по всему, ко времени принятия славянами христианства стала явлением исключительным.

Наличие развитых религиозных представлений соответствует имеющимся данным о жречестве, которое обеспечивало как проведение языческих ритуалов, так и выполнение астрономических наблюдений, ведение древнего календаря, возможно – гаданий и предсказаний. Языческие ритуалы гаданий предполагали использование "черт" и "рез" – специальных знаков, которые, по свидетельству Черноризца Храбра (X в.), использовались славянами как для гаданий, так и в качестве некоторого аналога письменности. Древнерусские летописи содержат многочисленные подтверждения влиятельности жреческого сословия в древнерусском обществе, волхвы неоднократно становятся центром языческой реакции, они не только противостоят христианскому духовенству, но и оказываются в состоянии возглавить достаточно массовые народные движения сторонников "древней веры".

Несмотря на то что славянское язычество не создало письменной традиции, только на этом основании не следует рассматривать его как религию исключительно примитивную.

Восточнославянское язычество в рудиментарных своих формах, на уровне фольклорных представлений сохранилось в сельской местности вплоть до XX в. Процессы секуляризации, происходившие в российском обществе почти на протяжении столетия, романтизация древнеславянских верований, невежество и откровенное мифотворчество привели к тому, что на рубеже XX и XXI вв. в России появилось и процветает множество самых разнообразных псевдоязыческих культов (неоязычество), не имеющих, по существу, никакого отношения к древним религиозным верованиям наших предков.

  • [1] Слово пророка Исаии, истолковано святым Иоанном Златоустом, о поставляющих вторую трапезу роду и роженицам.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >