Гностицизм

Неоднозначно решаемой религиоведческой проблемой является происхождение и сущность гностицизма (от греч. gnosos – знание, gnostos – познаваемый). Это совокупность учений, существовавших на протяжении первого тысячелетия новой эры, имеющих ближневосточное происхождение. Под гностицизмом в строгом значении слова понимают учения I–II вв., связанные с христианством и осужденные как еретические.

Утверждение существования оформленных гностических верований в дохристианский период принято не всеми, но наличие верований гностического типа, предшественников развитого гностицизма, несомненно. Текстов самих гностиков в нашем распоряжении имеется немного, частично об их взглядах мы можем судить по сохранившейся полемике с ними, исходя из которой можно полагать, что гностицизм рассматривался как очень серьезная опасность для церкви.

Несмотря на разнообразие направлений, гностические учения содержат общие черты.

  • 1. Характерна строго эзотерическая установка, предполагающая доступность подлинного учения (знания, гнозиса) только для избранных.
  • 2. Всегда присутствуют особые представления об отношении Бога и сотворенного им материального мира. Здесь гностицизм делится на два основных варианта, восходящих, однако, к единой схеме – разница в большей степени состоит в акцентах и преобладании тех или иных влияний, поскольку для гностицизма вообще характерен синкретизм.

Согласно первому, между Богом и материальным миром лежит пропасть настолько большая, что мир следует считать отторгнутым от Бога и совершенно злым и падшим. Последовательнее всего это выражается в представлении о наличии двух творцов – доброго, некоего сокрытого Бога, и злого – демиурга, сотворившего мир. Различие с вероучением ортодоксального христианства состоит в том, что мир оказывается злым не в результате грехопадения, а по сущности своей, по замыслу сотворившего, изначально, что несовместимо с библейским представлением о благости и мудрости Творца и об уникальности творящего начала. Такая материя становится достойной, по сути, только истребления и уничтожения (отсюда крайний и жестокий аскетизм, практиковавшийся рядом движений гностического типа, направленный именно не на очищение, а скорее на уничтожение материального, в частности телесного, начала). Преодолеть зло можно только путем полного преодоления материи. Не случайно в гностических кругах тексты Ветхого Завета воспринимались как относящиеся к деяниям именно злого демиурга (например, маркиониты).

Второй вариант в большей степени тяготеет к неоплатонической картине мира и учит о наличии большого числа переходных сущностей – от первичного идеального начала к тварному, материальному миру. При этом отрицается или стирается представление о творении, преобладает учение об эманации (платоновского тина), когда духовные сущности не творят друг друга, а скорее порождают одна другую. Новая образуется, как бы истекая из другой.

Такой взгляд ведет к пантеистическому видению мира и стиранию границы между тварью и творцом. В итоге это создает предпосылки для последующего признания одушевленности всего материального творения высшим нематериальным началом и наличия некоторого материального начала в самом боге, поскольку их разделяет нс четкая граница, а неопределенная цепочка промежуточных сущностей.

В изложении гностиков перечисление этих сущностей превращалось в длинные "родословные списки".

Важное место занимает София, по вине которой гармония мира и была нарушена. В разных вариантах гностических мифов она может представать и женским, и мужским началом. Оба варианта нисколько не исключают друг друга, так как гностицизм допускает, что злая сущность может отпасть от благой, но не способна существовать самостоятельно.

Материальный мир понимается как безусловное зло, отпавшее от совершенного нематериального мира. Однако благодаря вмешательству этого мира появляется человек (Адам – он понимается в гностической антропологии не как связанный с материальным миром, а как стремящийся освободиться от него, ему не принадлежащий). Возникает задача освобождения от материи и возвращения в идеальное состояние, что и осуществил Христос. Это закономерно вело и к отрицанию реальности телесного воплощения Христа (а значит, признанию призрачности его тела, отрицанию того, что он обладал человеческой природой, реальности страданий и смерти, из чего вытекает и отрицание искупительной жертвы), и к признанию тела безусловно злым материальным началом (а не только поврежденным грехом).

Мир, сотворенный злым началом, не достоин спасения и восстановления, из него можно только вырваться, преодолев его, в частности избавившись от телесной оболочки. Спасение понимается не как достигнутое через искупительную жертву воплощенного Бога, а как интеллектуальное познание истины, т.е. гностического учения, чем и достигается спасительный путь. Отвергая церковную иерархию, гностики создавали собственную, с очень жесткой дисциплиной. Из гностических кругов произошли апокрифические, отвергнутые церковью евангелия, излагающие миссию Христа в гностическом ключе (например, Евангелие от Фомы).

Вопрос о происхождении гностицизма ясен не до конца. Некоторые памятники гностической литературы вообще не содержат христианских мотивов, что дает повод говорить о нем как об отдельной религии. Также есть предположения о влиянии иранских верований и, наиболее часто, античной философии и античной религиозности. Последнее в целом нельзя отрицать, поскольку наличествуют аналогии с философией неоплатонизма, а кроме того, характерна неприязнь гностиков к иудейской картине мира (напоминающая пренебрежительное отношение грекоримской религии к иудаизму) и стремление создать версию христианства, полностью "очищенную от ветхозаветных элементов". Окончательное решение вопроса затруднено ограниченностью базы источников, часть их была введена в научный оборот только в XX в.

Основными представителями раннего гностицизма (его христианской ветви) считаются Симон Волхв, Маркион (ок. 85–160), Василид (ум. 140), Валентин (II в.), Карнократ (II в.). Сведения о них неодинаково полны. Чаще всего направления гностицизма называются по их именам. Известным борцом с гностицизмом был св. Ириней Лионский (II в.).

Ранний гностицизм, отталкивавшийся в своем учении от христианства и полемизировавший с ним, завершает свою историю во II в., но гностические настроения продолжают существовать и неоднократно оживляются в дальнейшем. Своеобразным продолжением гностических идей были манихейство, движения павликиан (VIII–X вв.), катаров (альбигойцев) XII–XIV вв., болгарских богомилов (X в.), ряда других ересей, включая и распространявшиеся в России (вопрос о происхождении этих сект – возникли они самостоятельно или в результате переноса учения представителями того же богомильства, до сих пор окончательно не решен).

Манихейство (по имени основателя – Мани) появляется в III в. на Ближнем Востоке, являясь соединением гностической интерпретации христианства, зороастризма и буддизма. Предполагает строгий дуализм Бога и материи, пребывающих в борьбе. В этой борьбе на стороне Бога выступает Мать Жизни, создающая и первочеловека. Жесткой критике манихейство было подвергнуто Августином.

Своеобразный аналог гностицизма имеется в ряде учений Каббалы. Увлечение гностическими идеями несомненно заметно в разного рода эзотерических движениях, включая эзотерические увлечения эпохи Возрождения, искавшей, в соответствии с ее элитарными установками, особого тайного учения, предназначенного для избранных.

Есть гностические настроения у ряда авторов, несколько условно именуемых мистиками (Я. Беме, Ф. Баадер, Майстер Экхарт (1260?–1328?)), каковые получали и церковное осуждение, например, в качестве утонченного мистического пантеизма.

Позднейшая эволюция гностических идей подразумевала смещение акцентов с переходом от первого из указанных выше вариантов учения ко второму. Появляются актуальные и сейчас концепции христианского гнозиса и христианского эзотеризма, согласно которым истинная сущность христианства является эзотерическим учением и доступна лишь немногим, а все "историческое христианство" – смесь невежества и целенаправленного обмана со стороны авторов книг Нового Завета, христианских богословов, церковной иерархии и т.д. Такие поздние варианты гностицизма можно условно именовать неогностицизмом, хотя этот термин довольно расплывчат.

В XX в. вопрос о гностицизме стал актуальным ввиду споров о Софии. Здесь очевидна связь с гностическими представлениями о Софии-Ахамот (в разных гностических текстах она может носить и иные имена), очередном зоне (зоны – сущности, образовавшиеся на очередной ступени эманаций и включенные в общую иерархию таких сущностей), которая, впав в гордыню и пожелав сравняться с Богом, порождает злого демиурга, творящего материальный мир. С одной стороны, они были спровоцированы имяславцами, с другой – рядом русских религиозных философов, развивших учение о Софии – премудрости Божией (при этом они зачастую одновременно были и приверженцами имяславия). Это прежде всего В. С. Соловьев (1853–1900), основоположник софиологической философии, и о. С. Н. Булгаков. Н. А. Бердяев не скрывал, что гностические настроения в его философии занимают не последнее место. В их философии заметны в той или иной степени влияния неоплатоников, чья философия родственна гностицизму, Каббалы, упомянутых выше мистиков.

Позднее крупнейшим представителем софиологии и имяславия, введшим их в свою философскую систему, был А. Ф. Лосев. София в его понимании представала в христианской интерпретации и могла трактоваться как совершенное первотворение Бога, за которым последовало творение остального мира, как некая промежуточная инстанция, не являющаяся ни творцом, ни творением, посредством которой совершался акт творения, как мудрость Бога, присутствующая в мире, как женское начало мира (и даже женское начало в Боге), как все творение, стремящееся вернуться к Творцу. Были и попытки отождествить Софию с Богородицей, Христом, церковью и даже объявить ее "четвертой ипостасью Троицы". Настойчиво подчеркивалось, что материальный мир является носителем особого божественного начала, что создавало предпосылки для его обожествления и пантеистической интерпретации всей картины мира. Λ. Ф. Лосев допускал мысль о том, что материя есть даже в Боге.

Помимо осуждения имяславия Церковь подвергла критике и осуждению софиологию в лице прежде всего С. Н. Булгакова. Сами сторонники софиологии отказались признать справедливость обвинений. Однако характерно, что такой представитель философской традиции, восходящей к В. С. Соловьеву, как С. Л. Франк, отказался от учения о Софии. Софиологические споры привели к обострению отношений церкви и части религиозно настроенной интеллигенции (поиски взимопонимания и восстановления единства стали активными в рамках богоискательства, пришедшегося на Серебряный век), поскольку создалось впечатление, ставшее устойчивым, что последняя неспособна принять ортодоксальное учение и стремится только к спорным и даже еретическим вариантам христианства.

В наше время гностические элементы сильны в философии космизма (восходящей к идеям и работам Η. Ф. Федорова (1829–1903)), отдельные направления которой продолжают традиции софиологов и обозначают себя как безусловно относящиеся к православию и не имеющие никаких сущностных отличий от него. Фактическое обожествление космоса действительно напоминает стирание границ Творца и творения, характерное для второго варианта гностических учений. Космисткие настроения порою превращаются в пантеизм и "духовный материализм", вместе с тем существуя как своеобразные эзотерические школы.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >