Цивилизационный подход

Начнем с того, что строго определенно никто не знает, что такое цивилизация! Сколько исследователей, столько и мнений. Тем интереснее для ученых, преподавателей и учащихся.

Вот как определяется понятие "цивилизация" в одном из философских словарей. "Цивилизация (лат. civilis – гражданский, государственный). 1. Синоним культуры. В марксистской литературе употребляется также для обозначения материальной культуры. 2. Уровень, ступень общественного развития, материальной и духовной культуры (античная цивилизация). 3. Ступень общественного развития, следующая за варварством (Л. Морган, Ф. Энгельс)"[1].

Как видите, дорогой читатель, выбор большой, так что здесь открывается большой простор для творчества. И для недоразумений.

Первоначально термином "цивилизация", известным еще с XVIII в., обозначали определенный уровень развития общества, наступающий после эпохи дикости и варварства. Так строили свое исследование этапов развития человечества выдающийся американский историк и этнограф Льюис Морган и Фридрих Энгельс. Цивилизация, с их точки зрения, появилась вместе с письменностью, городами, общественными классами и государствами.

Любопытно, что одни философы, оптимистично настроенные, связывают цивилизацию с совершенствованием нравов, законов, науки, искусства, философии. А другие, исторические пессимисты, считают, что цивилизация – это конец развития культуры, упадок, закат. Освальд Шпенглер свою главную книгу о европейской цивилизации даже назвал "Закат Европы" (1918).

Несмотря на такое разнообразие определений и понимания содержания цивилизации, всех исследователей – сторонников цивилизационного подхода к истории (в том числе экономической) объединяет отрицание единства человеческого общества и, соответственно, всеобщей человеческой истории. В лучшем случае они готовы рассматривать историю отдельных культурно-исторических типов обществ вне связи их друг с другом. Арнольд Тойнби нашел в истории 6 типов цивилизаций, О. Шпенглер – 8, а крупный российский историк Н. Я. Данилевский – 13. На идеях Данилевского и остановимся.

Отрицая деление истории на древнюю, средневековую и новую, Данилевский пишет: "Естественная система истории должна заключаться в различении культурно-исторических типов развития как главного основания ее деления от степеней развития, по которым только эти типы (а не совокупность исторических явлений) могут подразделяться.

Отыскание и перечисление этих типов не представляет никакого затруднения, так как они общеизвестны. Эти культурно-исторические типы, или самобытные цивилизации, расположенные в хронологическом порядке, суть: 1) египетский; 2) китайский; 3) ассирийско-вавилоно-финикийский, халдейский, или древнесемитический; 4) индийский; 5) иранский; 6) еврейский; 7) греческий; 8) римский; 9) ново-семитический, или аравийский; и 10) германо-романский, или европейский. К ним можно еще, пожалуй, причислить два американские типа; мексиканский и перуанский, погибшие насильственной смертью и не успевшие совершить своего развития"[2]. Россия для Данилевского – это особый, тринадцатый, тип общества.

Определив предмет своих изысканий, Н. Я. Данилевский предлагает вниманию читателей законы исторического развития, вытекающие из группировки его явлений по культурно-историческим типам.

Закон 1. Всякое племя или семейство народов, характеризуемое отдельным языком или группой языков, довольно близких между собою, – для того чтобы сродство их ощущалось непосредственно, без глубоких филологических изысканий, – составляет самобытный культурно-исторический тип, если оно вообще по своим духовным задаткам способно к историческому развитию и вышло уже из младенчества.

Закон 2. Дабы цивилизация, свойственная самобытному культурно-историческому типу могла зародиться и развиваться, необходимо, чтобы народы, к нему принадлежащие, пользовались политической независимостью.

Закон 3. Начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются народам другого типа. Каждый тип вырабатывает ее для себя при большем или меньшем влиянии чуждых, ему предшествовавших или современных цивилизаций.

Закон 4. Цивилизация, свойственная каждому культурно-историческому типу, тогда только достигает полноты, разнообразия и богатства, когда разнообразны этнографические элементы, его составляющие, когда они, не будучи поглощены одним политическим целым, пользуясь независимостью, составляют федерацию, или политическую систему государств.

Закон 5. Ход развития культурно-исторических типов всего ближе уподобляется тем многолетним одноплодным растениям, у которых период роста бывает неопределенно продолжителен, но период цветения и плодоношения – относительно короток и истощает раз навсегда их жизненную силу"[3].

Исходя из собственного определения культурно-исторических типов обществ и законов их развития, Н. Я. Данилевский наотрез отказывается искать что-то общее между российской цивилизацией и Европой. "Всякое старание связать историческую жизнь России внутреннею органическою связью с жизнью Европы постоянно вело лишь к пожертвованию самыми существенными интересами России",[4] – вот главное убеждение Данилевского, ради которого он и писал свою книгу.

Россия, по его мнению, – самая устойчивая страна па континенте: "В отношении к общественно-экономическому строю Россия составляет единственное обширное государство, имеющее под ногами твердую почву, в котором нет обезземеленной массы, в котором, следовательно, общественное здание зиждется не на нужде большинства граждан, не на необеспеченности их положения, где нет противоречия между идеалами политическими и экономическими". Условия устойчивости строя "заключаются в крестьянском наделе и общинном землевладении"[5].

Кстати сказать, противопоставления Востока – Западу, Европы – России, Старого Света – Новому весьма характерны и для современных цивилизационных исследований[6]. Так, Сэмюэл Хантингтон пытается выяснить, что именно выделяет западный мир и делает его отличным от мира восточного, включающего в себя и Россию. Его аргументы вполне отражают действительность. Что именно делает Запад западным, спрашивает С. Хантинггон, и сам же отвечает: прежде всего, классическое наследство, в том числе греческая философия и рационализм, римское право, латынь и христианство.

  • Западное христианство. На протяжении большей части своего первого тысячелетия то, что называется сейчас Западной цивилизацией, называлось Западным христианским миром, и это отличало западные христианские народы от турок, мавров, византийцев и других народов. Разделение западного христианства на католицизм и протестантизм – тоже отличительная черта западной истории.
  • Европейские языки романской и германской групп; языками международного общения были латынь, французский, в XX в. – английский.
  • Разделение духовной и светской власти в отличие от восточных цивилизаций (за исключением индийской) и даже православной, где "Бог – младший партнер государя".
  • Господство закона (при известных ограничениях в период абсолютизма XVI–XVII вв.).
  • Социальный плюрализм и гражданское общество. "Большинство западноевропейских обществ включало в себя относительно сильную и автономную аристократию, зажиточное крестьянство и небольшой, но значительный класс купцов и торговцев. Мощь феодальной аристократии была особенно важна с точки зрения ограничения способности абсолютизма укорениться в большинстве европейских стран. Этот европейский плюрализм резко контрастирует с нищенским положением гражданского общества, слабостью аристократии и силой централизованных бюрократических империй, которые существовали в то же самое время в России, Китае, странах, находящихся под властью Османской империи, и в других незападных обществах".
  • Представительная власть с тысячелетней историей (опять же при ограничениях периода абсолютизма) и самоуправление городов, т.е. автономией на местном уровне.
  • Индивидуализм.

"Если рассматривать все эти факторы в отдельности, то ни один из них не будет уникальным для Запада. Но их сочетание уникально, и именно оно придало Западу его отличительные особенности. Они также выработали приверженность индивидуальной свободе, которая сейчас и отличает Запад от других цивилизаций".

С. Хантингтон без обиняков предупреждает читателей, что внешние атрибуты западного мира, перенимаемые восточными народами, в том числе народами России, никак не сделают их европейцами или американцами. Ведь "сутью культуры являются язык, религия, ценности, традиции и обычаи. Если русские пьют кока-колу, это вовсе не означает, что они мыслят подобно американцам"[7].

Прекрасный анализ, имеющий непосредственное отношение к нашей теме, ведь экономика является частью национальной культуры. Как жаль, что об этом не догадывался, например, Петр I, который наивно думал, что если сбросить кафтаны и надеть сюртуки, то Россия сразу станет Европой.

А натужные стремления российских правителей пойти в "европейский дом"? Разве они не утопичны? Достаточно только взглянуть на географическую карту и сразу станет ясно, что мы в этот дом просто не поместимся. Да нас не особенно и приглашают...

Вернемся, однако, к Н. Я. Данилевскому. Он был настолько убежден в своей правоте, что позволил сделать прогноз, к сожалению, не сбывшийся. Русскому человеку присущи умение и привычка повиноваться, уважение и доверие к власти, отсутствие властолюбия, невмешательство в то, в чем некомпетентен. Эти свойства русского парода "составляют внутреннюю причину того, что Россия есть едва ли не единственное государство, которое никогда не имело (и, по всей вероятности, никогда не будет иметь) политической революции, т.е. революции, имеющей целью ограничение размеров власти, присвоение всего объема власти или части ее каким-либо сословием или всею массою граждан, изгнание законно царствующей династии и замещение ее другою"[8].

Сказано красиво, но неверно. Как видим, и цивилизационная доктрина в своих прогностических потугах немногим отличается от доктрины формационной. Прогнозы удаются разве только в тех случаях, когда ученые уже наблюдают некие цивилизационные изменения хотя бы в зародышевой форме. Если Элвин Тофлер говорит о трех цивилизационных волнах в истории человечества: аграрной, индустриальной и технотронной, а Даниел Белл – о доиндустриальной, индустриальной и постиндустриальной цивилизациях, то это уже не вполне прогноз, а тонкие и реалистические наблюдения.

Вообще прогнозы – дело неблагодарное. Особенно краткосрочные. Иной раз авторы доживают до сроков, определенных в их прогнозах, и если оказываются неправы, им приходится оправдываться. То ли дело – прогнозы на отдаленное будущее! Во-первых, уже не с кого будет спросить, а во-вторых, вряд ли кто и вспомнит, разве только въедливый историк поиронизирует но поводу наивности ученых прошлых столетий. Но еще более приятное занятие "прогнозировать" прошлое, т.е. обнаруживать в истории то, чего никто не смог увидеть до тебя, и объяснить известные же последующие события "новыми" причинами, тобою открытыми.

Очень интересно в такой "ретропрогностической" истории работает А. С. Ахиезер. Отказавшись от экономической детерминации исторических событий, он, в рамках цивилизационной концепции, нашел иные, а именно нравственные, причины общественного развития в России. "История России представляет собой циклический процесс, в основе которого лежит движение массовых нравственных идеалов. Всего с момента установления государственности общество прошло два полных цикла. И есть основания считать, что сегодня мы живем в начале третьего"[9]. Эти циклы выглядят следующим образом (табл. В.2).

Таблица В.2

Циклическое развитие России по А. С. Ахиезеру

Динамика нравственных идеалов в обществе по этапам

I цикл – от начала государства до его краха в 1917 г.

II цикл – советский

III цикл – от августа 1991 г.

1. Господство раннего соборного нравственного идеала

От начала государства до удельной Руси

От начала новой государственности до середины 1918 г.

Современный

этап

2. Господство умеренного авторитарного идеала

От Ивана Калиты до Великой смуты

Военный

коммунизм

Область краткосрочного прогноза

3. Господство раннего идеала всеобщего согласия

От великой смуты до царствования Алексея Михайловича

Нэп

Область среднесрочного прогноза

4. Господство крайнего авторитаризма

От конца царствования Алексея Михайловича до Анны Иоановны

Сталинизм

5. Господство позднего идеала всеобщего согласия

От манифеста о вольности (1762) до восстания декабристов (1825)

"Оттепель" во времена Н. С. Хрущева

6. Господство позднего умеренного авторитарного идеала

Царствование Николая I

Период "застоя" во времена Л. И. Брежнева

7. Господство позднего соборного идеала, приобретающего форму соборно- либерального

Этап реформ до 1917 г.

"Перестройка" во времена М. С. Горбачева

При чем же здесь экономика, спросит читатель, если здесь речь идет о нравственности? Тут-то и спрятан секрет популярности цивилизационного подхода. Сторонники этого направления исторической и экономической мысли стараются расширить тематику исследования, не упускать ни одного фактора, способного воздействовать на экономику и особенно на экономическую политику. И если вы внимательно взгляните на таблицу А. С. Ахиезера (см. табл. В.2), то увидите неожиданную связь между нравственностью и экономикой. Кстати, в марксистской формационной концепции эта связь тоже не отрицалась, но экономические факторы представлялись в качестве детерминант нравственности. Здесь же причиной становится нравственность, а экономика – следствием. Функциональные и каузальные зависимости оказались "обратными". Кто же прав? У нас, людей компромиссных, ответ готов: оба! Ибо в истории можно действительно найти факты, подтверждающие обе точки зрения. Все зависит от того, что именно хочет доказать тот или иной автор. Да и в экономической теории давно уже существует целое направление, о котором мы имели случай упоминать, – институционализм, которое пользуется цивилизационной методологией еще со времен Т. Веблена и Дж. Коммонса. У "чистых историков" методологию, близкую к цивилизационной, предложил Л. Н. Гумилев. Исследуя жизненный цикл 40 индивидуальных этносов, он вывел кривую этногенеза, которая длится около полутора тысяч лет и включает восемь фаз развития. Фазы различаются по численности и результативности действий пассионариев – активных, самоотверженных личностей. Однако само их распространение связывается со сгустками космической энергии, т.е. первоисточник исторического прогресса оказывается вне человека[10].

У нас же, читателей, остается свобода выбора. А возможность выбора и есть свобода.

Думается, что интерес к цивилизационной точке зрения (а может быть и мода на нее) – есть результат кризиса формационной теории, своеобразная реакция на утрату открытых было универсальных законов движения общества.

Цивилизационный подход имеет некоторые преимущества перед какими-либо иными подходами: он выясняет специфику стран, регионов, народов и наций, исторических периодов; он утверждает многовариантность исторического процесса, позволяет сравнивать друг с другом различные цивилизации; он возвращает в экономическую науку неэкономические факторы развития, в том числе духовные, нравственные и интеллектуальные[11].

Однако у цивилизационного подхода, особенно в его крайних ортодоксальных формах, есть свои недостатки: неопределенность критериев при выделении цивилизаций и при определении степени развитости той или иной цивилизации; невозможность определить направление движения цивилизации при неявном признании прогрессивности этого движения; преувеличение возможностей отдельных личностей изменять ход истории. Даже само определение содержания цивилизации столь неопределенно и разнообразно, что трудно сделать выбор. Вот несколько образцов определений.

А. С. Ахиезер: цивилизация – основная типологическая единица человеческой истории. В основе типологии лежит практическое и духовное отношение человека к самому себе, к своему развитию, т.е. уровень рефлексии, что выражается прежде всего в способности к самоизменению[12].

Л. И. Семенникова: цивилизация – это сообщество людей, имеющих сходную ментальность, общие основополагающие духовные ценности и идеалы, а также устойчивые особые черты в социально-политической организации, экономике, культуре[13].

Ю. В. Яковец различает мировые и локальные цивилизации. Мировые цивилизации – этап в истории человечества, характеризующийся определенным уровнем потребностей, способностей, знаний, навыков и интересов человека, технологическим и экономическим способом производства, строем политических и общественных отношений, уровнем развития духовного воспроизводства; по сути дела речь идет о сверхдолгосрочном (многовековом) историческом цикле. Смена мировых цивилизаций выражает поступательное движение исторического прогресса, саморазвитие человечества. Локальные цивилизации выражают культурно-исторические, этнические, религиозные, экономико- географические особенности отдельной страны, группы стран, этносов, связанных общей судьбой, отражающих и преломляющих ритм общеисторического прогресса, то оказываясь в его эпицентре, то удаляясь от него. Каждая локальная цивилизация имеет свой почерк, свой ритм, более или менее синхронизированный с ритмом мировых цивилизаций[14].

Не смея комментировать подробно определения Ю. В. Яковца, сделаем предположение, что его мировые цивилизации мало чем отличаются от марксистской общественно-экономической формации, а локальные цивилизации – от культурно-исторических типов Н. Я. Данилевского.

Для марксистов формация – это "общество, находящееся на определенной ступени исторического развития, общество с своеобразным отличительным характером"[15]. Только марксисты твердо придерживаются идеи о том, что каждой формации соответствует присущий ей способ производства как исторически определенное единство производительных сил и производственных отношений, а также политических, юридических, национальных, семейных, идеологических проявлений общественной жизни. "Что такое общество какова бы ни была его форма? Продукт взаимодействия людей. Свободны ли люди в выборе той или иной общественной формы? Отнюдь нет, – писал К. Маркс. – Возьмите определенную ступень развития производительных сил людей, и вы получите определенную форму обмена (commerce) и потребления. Возьмите определенную ступень развития производства, обмена и потребления, и вы получите определенный общественный строй, определенную организацию семьи, сословий или классов, – словом, определенное гражданское общество. Возьмите определенное гражданское общество, и вы получите определенный политический строй, который является лишь официальным выражением гражданского общества"[16].

Сравните определения К. Маркса и Ю. В. Яковца и убедитесь, что здесь больше лексических, чем содержательных различий. То же самое можно сказать по поводу локальных цивилизаций, если сравнить с определением Данилевского, считавшего, что "главное должно состоять в отличении культурно-исторических типов, так сказать, самостоятельных, своеобразных планов религиозного, социального, бытового, промышленного, политического, научного, художественного, одним словом, исторического развития"[17].

Что же теперь делать нам, признавать или не признавать цивилизационный подход к истории экономики? Несомненно, признавать! Но при этом всё же нужно договориться о терминах. В этой книге будем различать доиндустриалъную, индустриальную и постиндустриальную цивилизации и соответствующие им эпохи. В учебных целях авторы предельно упростили содержание этих терминов, дабы не вызывать разночтений. Нетрудно заметить, что наше понимание цивилизаций практически идентично с точкой зрения Д. Белла.

Доиндустриальная цивилизация – это стадия развития общества, находящегося на "аграрной" ступени эволюции, когда основной отраслью производства является сельское хозяйство, поглощающее подавляющее количество занятых, земля становится главным объектом собственности, а землевладельцы – ведущей социально-экономической и политической силой общества.

Индустриальная цивилизация, соответственно, – это стадия, находящееся на промышленной ступени эволюции, когда основной отраслью производства становится крупная индустрия, организованная преимущественно в форме корпораций, промышленный и финансовый капитал является главным объектом собственности, а собственники капитала – ведущей социально-экономической и политической силой общества.

Постиндустриальная цивилизация – это стадия, на которой находится современное общество самых развитых социально-экономических систем, в котором главной отраслью производства становится сфера услуг, ведущую роль приобретает наука и образование, главным объектом собственности выступает информация, а ведущей силой общества – ученые и профессиональные специалисты[18].

Если очень захотеть, то можно увидеть, что формационная теория вполне корреспондирует с цивилизационной концепцией, а обе эти доктрины могут быть синтезированы в одну. Этот гипотетический синтез представлен на рис. В.2.

Естественно, на рисунке видны некоторые "героические допущения", в истории не все так схематично, однако здесь показано, что между двумя концепциями нет "китайской стены".

Гипотеза синтеза цивилизационного и формационного подходов

Рис. В.2. Гипотеза синтеза цивилизационного и формационного подходов

  • [1] Философский энциклопедический словарь. М.: Сов. Энциклопедия, 1983. С. 765.
  • [2] Данилевский Н. Я. Россия и Европа. М.: Книга, 1991. С. 87–88.
  • [3] Данилевский Н. Я. Указ. соч. С. 92.
  • [4] Там же. С. 106.
  • [5] Там же. С. 491-492.
  • [6] На Западе одним из первых представителей цивилизационного подхода стаи Арнольд Тойнби, выделивший в своем грандиозном двенадцатитомном труде "А Study of History" 37 цивилизаций, включая существующие и уже сошедшие с мировой сцены. Западная и православнохристианская цивилизации для него хотя и родственные, но независимые друг от друга. См.: Тойнби А. Дж. Постижение истории. М.: Прогресс, 1991. С. 724-725.
  • [7] Хантингтон С. П. Запад уникален, но не универсален // Мировая экономика и международные отношения (МЭиМО). 1997. № 8. С. 84–87.
  • [8] Данилевский Н. Я. Указ. соч. С. 488.
  • [9] Модернизация в России и конфликт ценностей. М.: ИФ РАН, 1994. С. 230-231.
  • [10] См.: Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. М.: Тананс ДИ – ДИК, 1994.
  • [11] См.: История России (Россия в мировой цивилизации) / под ред. А. А. Радугина. М.: Центр, 1997. С. 25–26.
  • [12] Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта (Социокультурный словарь). Том III. М.: Изд-во ФО СССР, 1991. С. 436.
  • [13] Семенникова Л. И. Россия в мировом сообществе цивилизаций. – 2-е изд. Брянск, 1966. С. 26.
  • [14] Яковец Ю. В. История цивилизаций: учеб. пособие. М.: ВлаДар, 1995. С. 54.
  • [15] См.: Маркс К., Энгельс Ф. Указ. соч. Т. 6. С. 442.
  • [16] Там же. Т. 27. С. 402.
  • [17] Данилевский Н. Я. Указ. соч. С. 85.
  • [18] Если у читателя возникнет подозрение, что определение постиндустриального общества слишком утопично, пусть он вспомнит судьбу Билла Гейтса, создателя Microsoft. Современная постиндустриальная цивилизация способна вернуть долг трудящимся за тысячелетия их эксплуатации, обеспечивающей прогресс. Этот долг уже возвращается посредством роста благосостояния граждан, относительной свободы личности, социальных гарантий трудящимся. Правда, пока в странах передового и богатого Запада.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >