ЭСТЕТИКА КАК АНТРОПОЛОГИЯ ИСКУССТВА

МЕРА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО В ИСКУССТВЕ: ИСТОРИЧЕСКИЕ МОДИФИКАЦИИ

Антропный принцип в искусстве

Достаточно новое направление эстетических исследований под названием "Антропология искусства" стало интенсивно разрабатываться в последнем столетии параллельно с развитием философской антропологии. Проблематика этого раздела связана с изучением влияния, которое оказывают новые языки искусства на мышление человека, на "нелинейные" формы его восприятия. Антропология искусства также изучает воздействие новейших художественных практик на открытии новых зон человеческой чувственности, новых сфер воображения, новых художественно-экспрессивных пространств. Современный художник отягощен болью, тревогами о пороге человеческих смыслов в современном мире. Не обстоит ли дело так, что антропологическое и эстетическое измерения искусства сегодня находятся в остром столкновении, противоборстве и чрезвычайно редко -в симбиозе? Парадокс, как представляется, состоит в том, что верность императивам гуманистического начала, идеям защиты человека побуждает по многом сегодня к отказу от той меры эстетического, которая недавно казалось безусловной и непреложной.

Не будет преувеличением сказать, что в большинстве своем рядовой зритель относится к новейшим творческим поискам, тем более к актуальному искусству негативно. "Это не искусство", "это не имеет отношения к творчеству" — такие оценки в своей массе повсеместны. Что же вызывает отторжение, неприятие нашего современника? Ответ приблизительно будет таков: новые языки искусства не органичны природе человека, они противны его существу, сметают опыт и накопления предшествующих мастеров, бившихся над способами достижения совершенства и красоты. В новой художественной лексике присутствует элемент случайности, вариативности, а это разрушает понятие непреложности, т.е. единственности и уникальности художественного решения как плода интенсивного труда и экстремального духовного напряжения автора.

Эволюция представлений о мере человеческого в искусстве

Специальное изучение того, как менялось представление о гуманистических смыслах в художественном творчестве и ведется в рамках антропологии искусства. Антропный принцип в искусстве — это представление о мере человеческого как критерии оценки художественно-выразительных форм, прошлых и современных. Понимание антропного принципа исторически изменчиво. Каждая эпоха демонстрирует собственный баланс сопряжения новой художественной выразительности с представлением о "мере человеческого", утвердившемся в данном обществе. Для теории искусства эта тема непростая, поскольку принятые и воспроизводимые в любой культуре этические нормы, представления о мере дозволенного, объединяемые общим понятием "антропного принципа", весьма часто вступают в конфликт с новаторскими поисками живописцев, скульпторов, литераторов. Прежде, до XVIII в., предполагалось, что природа человека в целом константна, неизменна. Большинство философских трактовок исходили из понимания ее устойчивости, постоянства. Сегодня мы можем судить, что трактовка и принятие той или иной меры человеческого в разные периоды истории было весьма несхожим.

Возрождение, как известно, с новой силой развивает антропный принцип античности, всем пафосом своих художественных достижений подтверждая идею Протагора: "Человек есть мера всех вещей". Позже, начиная с XVIII в., просветители вполне осознанно говорили и спорили о драматической судьбе индивидуальности в истории культуры. Возникновение теорий "частичного человека", утрачивающего полноту бытия, привязанного к выполнению одной-единственной функции в капиталистическом производстве, потеря им возможностей самореализации породили новые дискуссии о социально должной мере человеческого. В связи с этим широко обсуждалась, казалось бы, отчасти обнадеживающая идея, высказанная Кантом и Дидро: "То, что человек проигрывает в истории в качестве индивида, он выигрывает в качестве рода". Однако последующие этапы истории показали, что постоянно вспыхивающие конфликты между интересами индивида и интересами социума, эксплуатация человека системами экономической и политической власти оказывают искажающее воздействие на природу и исторические судьбы человека.

Почему "мера человеческого" постоянно модифицировалась в истории искусства? Конечно, доминирующие социально-этические нормы уже сами по себе оказывали воздействие на художественное творчество, но это далеко не единственный фактор влияния. По существу, любой крупный художник — человек внутренне свободный, волевой, самодостаточный. Он не транслирует общепринятые нормы в своем творчестве, не воспроизводит уже адаптированные обществом представления, а вырабатывает собственные. Задача художника — вести непредзаданный поиск, собственную разведку, интерпретируя современные ему состояния мира в их значении для человека. По этой причине каждый художник — стихийный экзистенциалист.

Интегративное наблюдение над художественным процессом побуждает сделать вывод, что в целом ряде случаев творчество само, без оглядки на привычные нормы, выступало с манифестацией новой меры человеческого в истории культуры. При этом художественные послания авторов, их смелые образные эквиваленты окружающего мира вступали в заметные трения, нестыковки, зазоры с ожиданиями социума. Предлагая свою интерпретацию мира, обнажая раны и уязвимости человека, погружаясь в глубины его подсознания, искусство систематически "надламывало", казалось бы, абсолютный, бесспорный "масштаб" человеческого и заявляло новую антропную меру. Социум болезненно реагирует на любой малейший сдвиг в интерпретации адаптированных и привычных норм как общекультурных, так и художественных, будь то новая трактовка принципа художественной целостности, смелое сопряжение гармонического и дисгармонического, динамические эксперименты с композицией, неожиданные цветовые и световые решения, "расшатывание" необычной иконографией миметических предпосылок образа. "Искусство сокрушает стереотипы, позволяющие обычному человеку спокойно спать", — любил повторять Анатоль Франс. В этом тезисе схвачена суть природы творчества, когда любой художник фактически начинает с чистого листа. Когда он заранее не знает, "как надо". Если автор не хочет быть эпигоном и подражателем — он призван превзойти уже адаптированные измерения, всегда начинает сначала. В этом смысле любой акт творчества есть, безусловно, процесс непрерывного "самопревышения", способность выйти за пределы себя, за границы уже существующего.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >