Критерии научности

Проблема критериев научности была сформулирована в философии неопозитивизма в 20–30-е гг. XX в. До этого момента ответ на вопрос о критериях научности ограничивался констатацией того, что научное знание есть знание логически проработанное, ясное, отчетливое и подтверждаемое опытом. Содержательное наполнение этих положений привело к пониманию нетривиальности проблемы и невозможности обнаружить однозначные формально-логические критерии отграничения научного знания от ненаучного. Проблема критериев научности напрямую связана с проблемой рациональности. Поиск критериев научности одновременно означает определение критериев научной рациональности.

В 20-е гг. XX в. в рамках неопозитивизма была предложена верификационная концепция научного знания. Логический позитивизм сводит философию к логическому анализу научных высказываний. Задача философии – выработать принципы проверки научных высказываний на предмет соответствия опыту. Таким принципом должен стать принцип верифицируемости, т.е. опытной подтверждаемости. Научный смысл имеют только те высказывания, которые допускают сведение к чувственному опыту и, таким образом, проверяемы с помощью опыта. Процедура подтверждения называется верификацией. Научные высказывания осмысленны, поскольку могут быть проверены на соответствие опыту, неверифицируемые же высказывания бессмысленны. Научные положения тем лучше обоснованы, чем больше подтверждающих эти положения фактов. На основе подобного анализа предполагалось очистить науку от всех неосмысленных высказываний и построить ее модель, идеальную с точки зрения логики. Очевидно, что в такой модели наука сводится к эмпирическому уровню, к атомарным высказываниям, подтверждаемым опытом. Из атомарных высказываний могут складываться молекулярные – непосредственно к опыту не сводимые, но легко разложимые до составных частей.

В адрес верификационной концепции научного знания сразу же раздалась критика. Суть критических положений сводилась к следующему: наука не может развиваться только на основе опыта, так как предполагает получение таких результатов, которые не сводимы к опыту и напрямую из него не выводимы. В науке существуют высказывания о фактах прошлого, формулировки общих законов, которые не являются атомарными или молекулярными высказываниями и не могут быть проверены с помощью критерия верификации. Кроме того, сам принцип верифицируемости не верифицируем, т.е. его следует отнести к разряду бессмысленных, подлежащих элиминации. Критика, таким образом, обнаружила внутреннюю противоречивость установок логического позитивизма, положения которого были преодолены в различных постпозитивистских концепциях.

К. Поппер в своей концепции критического рационализма предложил иной принцип отграничения научного знания от ненаучного – принцип фальсифицируемости. Теоретическая позиция критического рационализма складывалась в полемике с логическими позитивистами. К. Поппер считает, что научное отношение – это прежде всего критическое отношение. Испытание гипотезы на научность должно заключаться не в поиске подтверждающих фактов, а в попытках ее опровержения. Фальсифицируемость, таким образом, приравнивается к эмпирической опровержимости. Из общих положений теории выводятся следствия, которые могут быть напрямую соотнесены с опытом. Затем эти следствия подвергаются проверке. Опровержение одного из следствий теории фальсифицирует всю систему. Именно фальсифицируемость, по мнению К. Поппера, является критерием демаркации знания, а научная теория должна иметь такую форму, чтобы ее можно было опровергнуть фактами.

Таким образом, К. Поппер предлагает анализировать науку на теоретическом уровне, т.е. как целостную систему, а не отдельные атомарные или молекулярные высказывания. Любая теория, если она претендует на статус научной, должна быть в принципе опровержима опытом. Любые высказывания несут информацию о мире лишь в том случае, если их можно систематически проверять, а потенциально и опровергнуть. Если теория построена так, что она в принципе не опровержима, то ее нельзя считать научной. Теоретическими концепциями, которые претендуют на статус научных, но, по сути, такими не являются, К. Поппер считает марксизм и фрейдизм.

Критерий фальсификации, в свою очередь, был подвергнут критике. Утверждалось, что принцип фальсифицируемости недостаточен, поскольку неприменим к тем положениям науки, которые не поддаются сопоставлению с опытом.

Сама доктрина критического рационализма, претендующая на статус научной, не может быть опровергнута опытом, поэтому ее следует отбросить как ненаучную. Кроме того, реальная научная практика противоречит требованию фальсификации, поскольку ни одна теория в науке не отбрасывается, если обнаружен один противоречащий ей эмпирический факт. Как считает Майкл Полани, ученые постоянно игнорируют новые данные, которые не согласуются с общепринятыми научными знаниями, в надежде на то, что эти сведения окажутся ошибкой. По его мнению, опровержение теории – результат не столько ее фальсификации, сколько вытеснения другой теорией, лучше объясняющей факты.

Дальнейшее развитие этой темы шло по линии критики установки на поиск однозначного формально-логического критерия отграничения научного от ненаучного. Было предложено рассматривать науку не только на эмпирическом и теоретическом уровнях, но и на метатеоретическом, на котором как раз и задаются содержательные нормы и стандарты научности.

Т. Кун ввел в философию новое понятие "парадигма" для обозначения метатеоретического уровня науки. Парадигма – признанные всеми научные достижения, которые определяют модели постановки научных проблем и способы их решения, являются источником методов, проблемных ситуаций, стандартов решения задач. Именно на уровне парадигмы формируются основные нормы отграничения научного знания от ненаучного. В результате смены парадигм происходит и смена стандартов научности. Теории, сформулированные в рамках разных парадигм, не могут быть подвергнуты сопоставлению, поскольку опираются на разные стандарты научности и рациональности.

И. Лакатос связывает проблему отграничения научных теорий от ненаучных с проблемой удовлетворительной методологии. Каждой методологической концепции соответствует своя теория научной рациональности. В истории науки И. Лакатос предлагает выделять следующие типы рациональной методологии и соответствующие им типы научности:

  • • индуктивизм;
  • • конвенционализм;
  • • фальсификационизм;
  • • методологию исследовательских программ (собственная теория И. Лакатоса).

По мнению И. Лакатоса, именно его теория наиболее полно описывает реальный процесс развития науки, поэтому является предпочтительной; следовательно, задаваемые в рамках методологии исследовательских программ стандарты научности более адекватны. У логических позитивистов и К. Поппера научность знания детерминируется опытом и логикой. У И. Лакатоса научность, помимо опыта и логики, предполагает ряд содержательных установок, которые входят в ядро исследовательской программы и сохраняются с помощью правил негативной и позитивной эвристики.

Таким образом, в концепции И. Лакатоса понятие научности перестает ассоциироваться только со строгими, формально-логическими стандартами. Проблема отграничения научного знания от ненаучного приобретает новый характер: для ее решения необходимо обращение к содержательным критериям, которые не являются априорными (доопытными) и меняются вместе с развитием знания.

В рамках постпозитивизма предлагается еще более радикальная концепция научности. Ее автор П. Фейерабенд полностью отрицает рациональный характер науки. По мнению П. Фейерабенда, стандарты научности и рациональности меняются не только от эпохи к эпохе, но и от одного ученого к другому. Ученый занимается пропагандой своей теории так же, как политик пропагандирует ту или иную идеологию. Чем больше он преуспевает в рекламе своих идей, тем больше шансов, что именно его концепция будет принята научным сообществом. Развитие науки и научная деятельность, таким образом, полностью иррациональны. Понимаемая в подобном ключе наука превращается в одну из форм идеологии, утрачивает интенцию на получение объективного знания и рациональный характер.

Очевидно, что концепция П. Фейерабенда, отражая некоторые особенности развития научного знания, тем не менее, приводит к ошибочным выводам о нерациональности науки. Действительно, наука, претендующая на то, чтобы иметь единственно правильный метод и давать единственно верное знание, превращается в род идеологии. Однако не вся наука такова. Трансформация идеала научности в XX в. привела к тому, что научность больше не рассматривается как абсолютная истинность, наука не претендует на центральное место в культуре и тем самым сохраняет специфичность своего содержания и способов функционирования. Наука – инструмент в руках человека, причем имеющий ограничения для своего применения, а не единственный смысл и цель культурной деятельности.

Таким образом, попытка найти однозначные формальнологические критерии научности и реконструировать историю науки как абсолютно рациональный процесс приводит к выводу об иррациональности самой науки. Исследователи сталкиваются с парадоксом, когда им следует признать наличие ненаучного и нерационального внутри самой науки. Проблема заключается в том, что в неопозитивизме и критическом рационализме содержится попытка отождествления научности со строгим соответствием дедуктивным логическим процедурам. Однако ни контекст открытия теории, ни контекст ее обоснования не сводятся только к дедуктивным процедурам. В реальном научном исследовании существуют элементы, не укладывающиеся в жесткую формально-логическую схему. Поэтому вопросы отграничения научного знания от ненаучного невозможно решить, опираясь только на логические критерии. Содержательность критериев научности, однако, не отменяет того факта, что существует особый вид знания, называемый научным, который может быть отграничен от других видов знания по целому ряду параметров, и не исключает использования процедур верификации и фальсификации.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >