Развитие промышленности в южных штатах накануне Гражданской войны

Статистические данные Севера и Юга за 1850 г. показали противоречивый результат.

С одной стороны, южные штаты уступали по демографическому потенциалу, а также по формальному показателю урбанизации. Здесь только два города, Ричмонд и Новый Орлеан, входили в число крупнейших 25 городов США с населением более 30 тыс. человек.

С другой стороны, уровень жизни свободного населения был выше. При вдвое меньшем населении на Юге жило более 50% богатейших американцев – владельцев хлопковых плантаций, хлопкоочистительных производств и большого числа негров-рабов. Здесь были выше заработки, и многие северяне стремились попасть в южные штаты, чтобы составить себе состояние за несколько лет.

В основе этих парадоксов лежало кардинальное различие воспроизводственных комплексов. Разная материально-техническая база, разный состав трудовых ресурсов, наконец, разные предпосылки включения в мировой товарообмен – все это проецировалось на общее экономическое пространство, в котором, в силу политических причин, формировались специфические перераспределительные потоки.

Рост спроса па хлопок на протяжении первой половины XIX в. изменил структуру земледельческих хозяйств Юга. Удельный вес производства других культур (рис, табак) снизился, особенно в денежном выражении.

С 1827–1828 гг. частные лица и правительства Джорджии и Северной Каролины инициируют строительство хлопковых мануфактур.

Расчетио затраты 40 000 долл, на строительство в Джорджии одной фабрики на водяном двигателе по пошиву хлопковых мешков позволяли сохранить в обороте штата 250 000 долл. В 1834 г. в Огасте начала работать фабрика по производству "самолетных челноков" (spindle frames). К 1840 г. капитал 19 фабрик Джорджии, располагавших станками с 42 589 челноками, а также двумя красильнями, оценивался в 573 835 долл, при годовом объеме производства в сумме 304 342 долл.

Год от года размеры предприятий укрупнялись. Одна фабрика, сгоревшая в 1845 г. в Саванне, стоила 60 000 долл, и давала работу 300 жителям. В 1848 г. в Джорджии 32 фабрики с капиталом 2 млн долл, и 6 тыс. рабочих обработали около 20 тыс. кип хлопка. Треть продукции этих фабрик была продана за пределы штата, в том числе даже в Китай.

В 1850 г. фабрика Говарда в г. Колумбус (103 станка, 5 тыс. веретён) еженедельно выпускала 15 тыс. ярдов полотна. Рабочие получали в день до 0,75 долл., супервайзоры – до 2,50 долл., а директор (суперинтендент) – 900 долл, в год. Директор фабрики в Коветта получат 1000 долл, в год, начальники среднего звена – 60 долл, в месяц, а минимальная зарплата рабочего (веретёнщик; обычно дети от 12 лет) составляла 7,50 долл, в месяц.

Развитие собственного текстильного производства повлекло за собой и развитие индустриальной инфраструктуры. Жители г. Саванны собрали 500 000 долл, на строительство канала от одноименной реки, на берегах которого были построены новые фабрики.

Рост цен на хлопок в 1851–1857 гг. и последовавшая за ним депрессия ухудшили конкурентоспособность обрабатывающих предприятий. Доля хлопка, обрабатываемого на местных фабриках Юга, стабилизировалась на уровне 22,5%. Однако на севере стагнация была сильнее, и в результате доля фабрик Юга в общенациональном выпуске возросла с 18,35% в 1852–1856 гг. до 20,24% в 1857–1861 гг. Примечательно, что в этот период наблюдается

наплыв северян на должности надсмотрщиков на фабриках Джорджии: в кризисные годы уровень жизни и заработки на Юге были выше.

Экономические аспекты Гражданской войны в США

Как таковое развитие производства хлопка (так называемой монокультуры) не препятствовало росту промышленности Юга. Напротив, индустриализация Юга ориентировалась на тот же мировой технологический уровень, а по профильным для монокультуры отраслям даже опережала мировые достижения. Однако темпы ее были недостаточны: финансовые и материальные ресурсы, необходимые для ускорения организации новых производств па Юге, Север перекачивал себе, где и вкладывал их в промышленность.

Вопрос исправления дисбаланса между вкладом штатов в доходы страны и суммой, которую они могли фактически использовать на расширение своего экономического базиса, уже ставился в 1830-е гг. Перевес в населении давал северянам преимущество в Конгрессе и тем самым относительную гегемонию в принятии политических решений. Но капиталисты Севера опасались, что рано или поздно Юг добьется справедливости.

Фритрейдерские настроения южан грозили подорвать конкурентоспособность мануфактур Севера, защищенную высокими таможенными тарифами. За выручку от экспорта хлопка южане могли бы закупать необходимые им промышленные товары не на Севере, а в Англии, где они были дешевле и выше по качеству. Однако федеральное правительство удерживало крайне высокие покровительственные тарифы на эти товары, да и сама внешняя торговля опять же была сосредоточена в руках северян.

Другую опасность для капиталистов Севера таила возрастающая конкуренция Юга на рынке рабочей силы. Рост цен на рабов вплоть до самого начала Гражданской войны усиливал у рабовладельцев стимулы к замене их свободными батраками, что могло привести к вздорожанию рабочей силы на Севере. Не случайно уже в ходе Гражданской войны северяне намеренно разрушили всю отрасль хлопководства Юга – и плантации, и заводы, и ведущие к ним железные дороги.

Вторая важнейшая причина, по которой указанные противоречия углублялись вплоть до 1830-х гг., проистекала из монокультурности экономики Юга. Как и любое сырьевое производство, выращивание хлопка долгое время не нуждалось в совершенствовании базовых технологий. И как раз благодаря внедрению пильного джина и других механизмов сборы хлопка стали расти опережающими темпами.

Как бы ни был велик рост числа рабов (с 1 до 4 млн чел. за 1808–1860 гг.), но число свободных фермеров и белое население в целом росли еще быстрее (за тот же период – примерно в пять раз.). Вообще, экстенсивный тип роста долгое время был свойственен всему сельскому хозяйству США в силу переселенческого типа развития экономики.

Однако то, в чем монокультура нуждалась, – прежде всего, развитие транспорта, – не всегда развивалось в экономически рациональных формах: транспортная сеть ориентировалась на вывоз хлопка через порты Севера.

Третьей и решающей причиной войны между Севером и Югом явилась политическая невозможность гармонизации их диаметрально противоположных экономических интересов.

В сложившейся схеме производства и перераспределения национального дохода Юг оказался на положении внутренней колонии Севера, из которой последний черпал ресурсы своей индустриализации. Львиную долю внешнеторговой выручки Юга Север изымал через протекционные пошлины и завышенные транспортные тарифы.

При этом если Юг мог развиваться, опираясь только на внешнюю торговлю, выведя ее из-под монополии северян, то Север альтернативных источников индустриализации не имел. Потеря своей самой доходной "колонии" поставила бы Север на грань нищеты. Отсюда и ожесточенное сопротивление выходу южан из Союза, эскалация которого привела к Гражданской войне.

Невозможность нахождения консенсуса в этом конфликте имеет три аспекта.

  • 1. Две трети южного хлопка шло на экспорт, но почти весь торговый флот находился в руках северян, которые взимали огромные тарифы за перевозку, одновременно препятствуя южанам в создании собственного флота. Оставшаяся треть хлопка перерабатывалась на фабриках Севера и Юга. Юг ежегодно экспортировал на 213 млн долл., а Север на 47 млн долл, (преимущественно зерно западных штатов). Юг обеспечивал до 80% поступлений в федеральный бюджет. Крупнейшие банки США сосредотачивались па Севере, хотя их реальные депозитные ресурсы принадлежали но большей части состоятельным южанам.
  • 2. За выручку от экспорта хлопка южане теоретически могли бы закупать необходимое им оборудование и товары не на Севере, а в Англии, где эти товары были гораздо дешевле и выше по качеству. Однако внешняя торговля была сосредоточена в руках северян, а федеральное правительство установило крайне высокие таможенные тарифы на ввозимые товары промышленного производства. Так, по закону Морилло таможенные ставки в 1857 г. были повышены вдвое, достигая до 47% стоимости импортируемых продуктов.
  • 3. Финансовая система страны находилась в руках Севера, большинство банков было сосредоточено именно там, хотя реальные средства, составлявшие их депозитную основу, принадлежали состоятельным южанам.

Северянам казалось, что потеря Юга поставит их на грань нищеты. Несомненно, банкротство грозило бы многим посредникам в цепочке доставки южного хлопка в североамериканские порты. Однако при этом мощности портов высвободились бы для обработки других экспортных грузов Севера – зерна и угля. Банкротство наименее рентабельных текстильных фабрик ускорило бы процесс концентрации капитала и переход на паровые двигатели в этой отрасли.

Северяне ожесточенно сопротивлялись объективному сепаратизму южан, доведя дело до Гражданской войны. После выхода южных штатов из Союза Север тут же лишился бы большей части доходов федерального бюджета. Бизнес северян пришел бы в упадок из-за невозможности наживаться на посредничестве в торговле хлопком с Европой. При этом собственная промышленность Севера была бы неспособна заместить эти потери из-за низкой конкурентоспособности американского промышленного производства.

Был у северян и специфический геополитический интерес. Присоединение Техаса и земель к северу от Рио-Гранде открывал путь к дальнейшей экспансии в сторону Мексики и островов Вест-Индии. Их колонизация и подчинение просматривались в ближайшей перспективе, и могли еще более усилить потенциал Юга.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >