Основоположники и истоки институционализма

Как течение экономической мысли, институциональное направление экономического анализа можно считать молодым. Оно зародилось первоначально в трудах Т. Веблена "Почему экономика не эволюционная наука" (1898), "Теория праздного класса" (1899), "Теория делового предприятия" (1904), "Место науки в современной цивилизации" (1919). Далее появились труды Дж. Коммонса "Правовые основания капитализма" (1926) и "Институциональная экономическая теория" (1934). Так, Дж. Коммонс – единственный из "основоположников" кто написал произведение, в названии которого входило слово "институционализм", сразу определяя характер и рамки анализа. У. Митчелл, основатель Национального бюро экономических исследований, будучи учеником Т. Веблена и автором работы "Лекции о типах экономической теории" (1935), отличался от своего учителя тем, что не следовал междисциплинарному подходу и критике классической ортодоксии. Следует заметить, что все три исследователя кардинально отличались друг от друга не только предметом исследования, но и применяемой методологией.

Т. Веблен использовал социологический анализ при изучении поведения различных социальных групп, эволюции общественных институтов, рассматривал экономические явления через установление традиций. Он одним из первых сравнивал общественное развитие с биологическим и говорил об эволюции экономических структур как естественном отборе, в котором будут "закреплены", но аналогии с биологическим отбором "одержат победу" наиболее приспособленные структуры. Применяя свои социологические приемы описательного свойства, Веблен сосредотачивается на главных компонентах поведения экономических агентов – привычках, основанных на традициях, обычаях, нравах; мотивах, таких как денежная состязательность индивидов, демонстрационное поведение (прототип "демонстрационного эффекта"), показная праздность. Природу "закона денежного расточительства" он видит в том, что фундаментом современной цивилизации служат денежные средства, а выходом из тупика расточительного потребления остается рациональное потребление, удовлетворяющее истинные потребности индивидов.

Итак, первая заслуга Т. Веблена состоит в открытии социально-психологического подхода к анализу экономических явлений и создании психологической теории социально-экономического развития. Например, он считал, что стремление к труду заложено в человеке на уровне инстинкта, выражающегося в родительской опеке молодой поросли, а стремление к знаниям – тоже инстинкт – инстинкт любознательности, двигающий научно-технический прогресс (НТП).

Здесь подходим ко второй заслуге Т. Веблена – закладке основ практически всех сегодня существующих индустриально-технократических теорий. Считая основой жизни общества материальное производство и выделяя особое значение технологии как двигателе этого производства, Веблен полагал, что поведенческие формы в своем развитии отстают от технологического уровня и приспосабливаются к изменениям в технологии. Провозглашая примат научно-технологического развития над всеми остальными развивающимися компонентами целостной общественной системы, признавая роль интеллигенции в этом, он, стремясь объяснить парадоксы, трудности развития, пытается увидеть их в возникающих противоречиях и конфликтах между определенными группами. Под этими группами понимаются бизнесмены – "капитаны промышленности" и инженеры – представители технократической элиты. Как развивается конфликт между ними? Первые заботятся о денежных средствах, ими движет мотив приобретательства, обогащения. Инженеры заботятся о совершенствовании машинного производства, реально создают движение НТП через совершаемые изобретения, различного рода усовершенствования Конфликт целей и моделей поведения Веблен выражает следующей терминологией: конфликт между "деловым предприятием" и "машинным производством", "деланием денег" и "изготовлением благ", "способностью продаваться" и "способностью оказать услугу" и др.

Третья заслуга Веблена – его настоятельное требование подходить к экономической теории как эволюционной науке, ибо суть экономических процессов состоит в их эволюции и вытекающих отсюда закономерностях. Под этим подразумевается возможность исследования становления и развития экономических институтов и, соответственно, всей экономической системы, не сводящейся к проблеме частичного или полного равновесия, а обнаруживающей в своем развитии кумулятивный эффект. Таким образом, проблема изучения сводится не к рассмотрению результатов поведения, а к выяснению причин, почему сложилась та или иная форма, модель поведения и что от нее можно ожидать, как и в силу чего будет происходить изменение данных моделей поведения.

Из того, что сделал Т. Веблен, многое живет и развивается в наше время, несмотря па то, что существует в определенных случаях справедливое мнение, будто область социального знания демонстрирует высокую скорость обесценивания этого знания со временем. Теория потребительского поведения, иерархия потребностей (пирамида Маслоу), теории мотивации (Ф. Герцберга, К. Альдерфера и др.), прочие подходы менеджмента, используемые сейчас на практике в управленческом анализе, учебном процессе, – разрабатывались Т. Вебленом.

Методологические подходы Т. Веблена легли в основу современной "кембриджской школы" во главе с Дж. Ходжсоном. Эта школа современного "старого институционализма", как и Веблен, подходит к объяснению институтов с социально-психологических аспектов, изучает особенности институциональной динамики, технологического развития с точки зрения социокультурных предпосылок. "Трансцендентальный реализм", выступающий в качестве концептуального ядра идей, отстаиваемых этой школой, провозглашает первостепенное значение социализации человеческой личности в определении сознания и поведения индивида.

Из того, что привнес Дж. Коммонс в институциональноэволюционную экономику, во-первых, следует отметить анализ правовых основ эволюции экономической системы и создание основ теории трансакций. Он рассматривал "действующие правила", управляющие трансакциями, считал, что природа институтов правовая, юридическая. Таким образом, если Т. Веблен не прибегал к положениям исторической школы, которую считают предтечи институционализма, и не возражал против абстрактно-дедуктивного метода неоклассиков, то Дж. Коммонс, напротив, следовал традициям исторической школы, применяя юридические концепции к экономике, а точнее, исследовал развитие таких институтов, как семья, государство, корпорации, писал о профсоюзах, заложив устойчивую традицию приводить историю профсоюзного движения в Америке при анализе групп.

Во-вторых, он известен как автор работ но трудовому законодательству.

В-третьих, Дж. Коммонс развил идею Т. Веблена об естественном отборе институтов и ввел понятие социальной селекции при рассмотрении вопросов эволюции институтов. Что касается теории трансакций, то она была стержнем системы Коммонса. Под сделкой, обменом он понимал прежде всего механизм передачи функций контроля, обоснованных правом, т.е. "правового контроля" от одного индивида другому. Если Т. Веблен думал, что техническая интеллигенция, взяв власть, сможет действовать в интересах всего общества, разрешить его основные проблемы, то Дж. Комманс полагал, что только через правовое сотрудничество разных общественных слоев, можно ликвидировать множественные конфликты, разъедающие общественную структуру.

М. Блауг критиковал Т. Веблена за то, что тот не сделал выводов из описанных им противоречий между бизнесменами и инженерами, а также что считал теорию тем лучше, чем "проницательнее описание". Описательный характер институционализма считается крупным недостатком этой теории – у Т. Веблена следование этому порядку принимает чрезвычайный размах, затрагивая методологию, и в этом плане М. Блауг вполне оправданно не соглашается с ним. Однако мы не можем согласиться с отдельными моментами и противоречиями, которые допускает М. Блауг. Так он пишет: "Лучше плохая теория, чем никакой. По большей части критики ортодоксии не предлагают никакой альтернативы. Исключением из этого правила, помимо марксизма, является американский институционализм. Ни один труд по методологии экономической теории не может обойтись без упоминания этой последней и самой значительной попытки убедить экономистов, что их теории должны основываться на аналогиях, взятых не из механики, а из биологии и юриспруденции". Через страницу он заключает: "Таким образом, несмотря на некоторые общие черты, школа “институциональной теории” представляла собой не более чем

легкую склонность к отступлению от ортодоксальной экономической науки"[1].

В первой фразе содержится четкое указание на альтернативность институциональной теории неоклассической доктрине, правда, здесь же, делается намек на то, что это "...последняя попытка убедить экономистов" еще ничем не завершилась, и, такой априорный скепсис, как будто, подготавливает последнее заключение, которое называет институциональную теорию "легкой склонностью к отступлению от ортодоксии", даже не "легким отступлением", а "легкой склонностью".

Практически М. Блауг говорит о дополнении традиционного экономического анализа институционализмом, хотя, по его мнению, Веблен, Коммонс и Митчелл желали замены, а не дополнения. Не понятно, как что-то дополняющее, значит в принципе согласное с базовыми постулатами может быть одновременно альтернативным, как сначала утверждает Блауг? Мы твердо знаем, что фундаментальные допущения ортодоксальной экономической теории, за исключением редкости, подвергаются институционалистами, применяя эвфемизм, сомнению. Об этом говорилось выше. Дополняемость состоит тогда в том, что "родителями" всех последующих экономических теорий и направлений анализа можем и должны считать классиков.

Справедливо М. Блауг приводит слова Т. С. Эллиота: "Писатели прошлого еще дальше от нас потому, что мы знаем настолько больше, чем они. И это правильно: мы знаем больше, потому что мы их читали"[2].

Следующим, кто внес основательный вклад в развитие институциональной теории, был У. Митчелл. Его деятельность как правило, оставляла разные отклики среди экономистов. Так, Т. Купманс в своей статье, посвященной критике созданной Митчеллом системы циклических индикаторов Национального бюро экономических исследований США, писал, что теоретическое направление, развиваемое Митчеллом, заслуживает определения "измерение без теории"[3]. Такое отношение следовало из-за того, что У. Митчелл наибольшее внимание уделял работе со статистическими материалами и количественными методами их обработки и анализа. Он явился основателем так называемого конъюнктурностатистического институционализма. Его перу принадлежат такие работы как "Отсталость в искусстве тратить деньги", "Экономические циклы", "Экономические циклы: Проблема и ее постановка". В них он высказал свои взгляды на проблемы денежного обращения, циклических колебаний экономической конъюнктуры. Так, Митчелл считал, что искусство тратить и делать деньги – это два разных искусства. Когда средства тратятся через семейный бюджет – самая неэффективная форма их использования, так как ей руководит желание обойти соседа, стремление к вебленовской праздности.

Однако деньги – важный компонент экономического анализа. Митчелл, понимая это, изучал психологические, социокультурные факторы, влияющие и на денежную сферу, и на весь ход эволюции хозяйственной жизни общества. Его интересовало поведение индивидов в конкретных проявлениях экономической действительности, изучение психологических черт общества в целом через традиции и обычаи. При этом его влекли вопросы общественной, а не индивидуальной психологии, так как центральную роль в экономической динамике он отводил коллективному взаимодействию, эволюции макросвязей – поведению групп через механизмы социальных контактов между ними.

Свою методологию он подкреплял громадным объемом статистического материала, причем собирал данные но разным национальным экономикам и норой не успевал их обрабатывать. Митчелл уделял много времени проверки репрезентативности данных, адекватности способов их математической обработки, что несомненно являлось его достоинством как исследователя, но часто отвлекало много времени и не позволяло делать содержательные обобщения, которые играют важную роль в понимании сути явления или процесса. Поэтому критику Митчелла в этой части следует признать справедливой.

Однако никакая критика не смогла элиминировать значение трудов Митчелла в основании нового направления экономической науки – эконометрики, т.е. изучению экономической природы при помощи математических методов. Р. Фишер, Я. Тинберген, Р. Стоун, Р. Фриш и многие другие исследователи, широко применяющие в своих изысканиях эконометрику, продолжили начинания Митчелла. Велика заслуга У. Митчелла в создании модели бескризисного развития капитализма. Получив динамические ряды по разным национальным экономикам и применив эконометрические методы выравнивания рядов, он подошел к возможности вывести обобщенные характеристики экономической конъюнктуры, отражающие реальное состояние хозяйственной системы и ее перспективы. Митчелл сделал важный вывод о фазе депрессии: кризис – это есть низшая точка делового цикла. Ему удалось выделить цикл колебаний деловой активности и определить факторы, его определяющие, к которым он отнес в первую очередь: колебание цен и курсов ценных бумаг – акций. Здесь ощущается преемственность идей Митчелла, которые он отстаивает в разных по содержанию работах о деньгах и циклах конъюнктуры, природу последних видит в колебательных процессах сферы обращения.

Современные экономисты иногда пренебрегают еще одной удивительно прозорливой идеей, рожденной Митчеллом, хотя она может показаться тривиальной, лежащей на поверхности и не заслуживающей внимания. Каждый кризис и каждый цикл – непохожи друг на друга, неповторимы. Они не могут быть объяснимы одной причиной. Монокаузальность – есть упрощение действительности, приводящее к неверным аналитическим построениям. Такие построения становятся лидерами неверных рекомендаций и неадекватных политических мероприятий. Экономические циклы разных стран, возникающие кризисы отличаются во многих отношениях: каждое следствие превращается в причину, а причина оборачивается следствием. Это показал У. Митчелл на обширном статистическом материале по разным национальным экономикам. Таким образом, он первым обратил внимание на уникальные черты каждого национального хозяйства, складывающиеся в результате сложного исторического процесса развития институтов экономики, определяющих специфику взлетов и падений. Мы имеем в виду, первым, в данном контексте, т.е. с позиций анализа циклической динамики и рассмотрения проблем эволюции экономической системы с использованием большого статистического материала.

  • [1] Блауг М. Экономическая мысль в ретроспективе. М.: Дело, 1994. С. 655–658.
  • [2] Там же. С. 357.
  • [3] См.: Koopmans Т. Measurement without Theory // Revue of Economics and Statistics. 1947. Vol. 29. P. 161-172.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >