Полная версия

Главная arrow Экономика arrow Институциональная экономика

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Глава 4. Теория групп и коллективный выбор

4.1. Правила поведения и группы особых интересов

В проблемах экономического развития выделяют: фактор научно-технического прогресса, или динамизм инновации; демографические аспекты; фактор образования и инвестиций в человеческий капитал; ресурсообеспеченность и состояние в области производительности; институциональные особенности и социальные условия и т.д. Однако одной из существенных детерминант экономического развития стран и регионов мира становятся динамизм доминирования и динамизм социальных групп.

Более того, необходимо, видимо, считать, что групповая динамика и процессы доминирования, господства той или иной экономической единицы над прочими, остаются значимым источником экономического развития, обусловливающим его неоднозначность. В конечном итоге, эффективность управления обществом определяет траекторию его развития, а эта эффективность, в свою очередь, зависит от политических процессов, взаимодействия групп особых интересов, вписанными в структуру институциональной матрицы.

Социальный философ О. Шпенглер (1880–1936) полагал, что промышленный прогресс, обеспечивающий развитие всего общества, обусловлен наличием групп новаторов, возможностями исполнения их решений, а также определенной степенью их свободы от "институциональных установлений" или, преломляя к сегодняшнему дню, способностью менять набор формальных правил и неформальных ограничений для извлечения конкретных выгод.

Группы с особыми интересами оказывают свое влияние па всех стадиях взаимодействия избирателей, выбранных ими представителей и назначенных последними чиновников (рис. 4.1).

Влияние групп особых интересов на всех этапах общественно-политического процесса

Рис. 4.1. Влияние групп особых интересов на всех этапах общественно-политического процесса[1]

Их участие определяет закономерности политического процесса, а также разработку и реализацию различных правительственных программ. Деятельность групп направлена на удовлетворение собственных интересов[2]. В экономическом смысле, групповая борьба ведется по поводу получения финансовых ресурсов, различных преференций, приобретения властных рычагов управления в стране, повышения общественно-политического статуса, увеличения влияния в отрасли или на фирме и т.д. Эта борьба ведется по правилам, но нацелена на их изменение, так как удовлетворенность институциональными установками одних групп, вызывает резкую неприязнь и соответствующие действия по изменению status quo других. Образуя организации, действуя посредством организаций, группы оказывают прямое воздействие на институциональную структуру общества, трансформируют или осуществляют время от времени полную замену правил игры. Они охватывают все модели и правила поведения в хозяйственной системе (рис. 4.2), но живут и развиваются но существующим законам, общественно-психологическим установкам, стереотипам. 1

Типология правил поведения по В. Ванбергу

Рис. 4.2. Типология правил поведения по В. Ванбергу[3]

Так, существует стереотип, что профсоюзы на современном этапе экономического развития обществ должны ограничиваться только экономическими требованиями, т.е. касаться проблем, связанных с заработной платой, занятостью, условиями труда и здоровья членов профсоюза. Как правило, подобный стереотип формируется на основе исторических фактов, свидтельствующих о том, что профсоюзное движение родилось как ассоциация борьбы за улучшение экономического положения трудящихся, членов этого сообщества. Да, это так. Но почему же мы должны обязывать добровольную ассоциацию не выдвигать политические лозунги (отставки правительства или смены экономического курса с применением системы санкций в отношении инициаторов провальных мероприятий), если она посчитает это необходимым. Ведь невозможно запретить пересмотр устава профсоюзов по поводу расширения целей их деятельности в случае принятия соответствующего решения самими профсоюзами в рамках соблюдения внутренних правил негосударственных организаций (см. рис. 4.2), т.е. с выполнением всех необходимых для этого процедур. Видимо, попытки внедрения в массовое сознание такого стереотипа вызваны желанием правительственных группировок обеспечить себе спокойную жизнь.

Система правил, пронизывающих все общество и обеспечивающих его динамику, достаточно удачно отображена в предложенной классификации. Действительно, правила поведения могут наследоваться, а могут приобретаться через культуру, а также в процессе социализации субъекта, что трудно представить вне культурной оболочки. Эти передаваемые правила относятся к индивидуальным, выступающим в качестве имманентного индивидуального признака, определяющего поведение, и социальным, которые делятся на формальные, реализованные в законодательных нормах и неформальные, связанные с обычаями, традициями, историко-национальными особенностями социума.

Формальные правила регулируют область отношений индивидов, т.е. касаются их частной жизни, а также негосударственных организаций. Общественные правила поведения содержат ограничительные нормы на хозяйственную и юридическую деятельность правительства (например, правительство не имеет права изменить по своему желанию конституцию страны) и правила организации внутренних государственных структур. Правила для негосударственных организаций подразделяются на внешние, касающиеся особенностей контактов с другими подобными организациями и внутренние, существующие только в границах данной организации и распространяющиеся на ее участников. Безусловно, схема не отражает динамику самих правил, их взаимодействие, но в таксономическом плане весьма полезна и раскрывает практически полный набор правил, составляющих скелет институциональной структуры общества.

Традиционная теория групп, как правило, представлена в двух основных вариантах: каузальном и формальном.

Каузальная форма теории утверждает повсеместность существования частных организаций и групп в силу "...фундаментальной человеческой склонности к вступлению в ассоциации"[4]. Проблема состоит в том, чтобы доказать наличие имманентной устремленности образовывать группы и реализовывать индивидуальные интересы через них. Система доказательств должна иметь базу в психологии и медицине, но и в таком случае вряд ли результат будет однозначным.

Слабая доказательность сформировала так называемый формальный взгляд на традиционную теорию групп, который, как и каузальный, универсализирует группы в общественном процессе, т.е. не представляет последнего без групп, однако предпочитает не говорить о фундаментальной человеческой склонности. Таким образом, ни утверждения итальянского философа Моска о собирании людей в стада и борьбе, разворачивающейся между стадами, пи Аристотеля о человеке как политическом животном, склонном в силу этого к скученности, стадному поведению, – не являются для сторонников формального подхода в традиционной теории групп убедительными. С общих позиций это признается вполне обоснованным, так как ни одно высказывание ни одного исследователя, каким бы рейтингом он не обладал, не может само по себе служить доказательством, незыблемым постулатом на все времена.

"Формалисты" объясняют современные группы эволюцией общества индустриального типа от примитивного общества, которое существовало до индустриального. С развитием общества происходит "социальная дифференциация", т.е. образуются новые сообщества, которые забирают часть функций ранее существовавших групп, соответствовавших примитивному состоянию общества. Один из формалистов, Т. Парсонс, писал: "...ясно, что в продвинутом обществе более важную роль играют не родственные союзы – государство, церковь, университеты, корпорации и профессиональные ассоциации... Процесс, посредством которого не родственные союзы приобрели основной вес в социальной структуре общества, незамедлительно влечет потерю функций родственными союзами"[5].

"Формалисты", как следует из нашего изложения, говорят о том, что группы в примитивном обществе, прежде всего, небольшие по размеру группы. Однако по их же мнению группы в современном обществе – большие добровольные ассоциации. Тогда возникает вопрос: мимо которого не проходит и М. Олсон: какой признак подходит и для малых групп "примитивного" общества, и для больших, обнаруживаемых в настоящем обществе? Безусловно, это не инстинкт группизации или некая объективная, фундаментальная тенденция, как у представителей каузального взгляда, скорее, набор функций группы, продиктованный перечнем задач и целей, ради которых она создается под воздействием побудительных мотивов, взаимодействующих стимулов и сопрягаемых ценностей членов, образующих группу.

Конечно, вряд ли малые и большие группы обладают одинаковой эффективностью в выполнении отводимых им функций. Их отличие состоит не только в размере, но и в таких параметрах, как открытость и закрытость (инклюзивные и эксклюзивные группы), а также экономическая содержательность, а именно, возможность группы реализовать экономические интересы ее участников и возникающая по этой причине удовлетворенность или неудовлетворенность участников, выражающая их реакцию на полезность (или отсутствие таковой) совершаемых действий групповой организацией. Результат таких реакций может быть разным, но, в принципе, становится возможна дифференциации групп, т.е. образование ассоциаций по принципу удовлетворенности или ее отсутствия.

На наш взгляд, спор между сторонниками каузального и формального взгляда в традиционной теории групп бесперспективен, так как "каузальная" точка зрения остается необходимым условием существования групп, но не достаточным. Она не может служить достаточным условием, так как сторонники каузального взгляда игнорировали весьма важную особенность – размер группы. Учитывая то, что каждая группа имеет собственный интерес, не может существовать без него, размер группы определяет, если угодно, степень концентрации этого интереса, т.е. насколько интерес или интересы ярко выражены. Для больших групп они, как правило, более размыты, для малых – более четкие.

Степень достаточности "каузальному" взгляду придают разработки представителей формальных позиций в теории групп. Следовательно, оба взгляда на природу и особенности жизнедеятельности групп считаются необходимыми и достаточными, пользуясь математическим языком, и никак не могут противопоставляться друг другу.

Типология действующих групп, так же как и типология организаций, представляет совсем не простую проблему, потому что от данного приема зависит качество выстраиваемого анализа и в определенной степени результаты проведенных исследований поведения групп. Особенно важно, в преломлении таксономии групп, становится получение ответа на вопрос: каким образом динамика групп оказывает наибольшее воздействие на экономические пропорции – определяет структуру экономики, т.е. механизмы воздействия разных групп и организаций на развитие экономических процессов в обществе и самого общества в целом.

Для того чтобы выяснить содержание проблемы и продолжить ее дальнейшее изучение, необходимо:

  • 1) рассматривать модели с группами особых интересов: конфликты и неполноту информации;
  • 2) исследовать модели с бюрократией и ролью правительственных иерархических структур;
  • 3) анализировать модели голосования, позволяющие рассматривать различные варианты общественного выбора и прогнозировать экономические последствия по его итогам.

Влияние групп пронизывает всю социальную структуру и создает закономерности в поведении правительственных структур, отмеченные в трудах Нордхауза (рис.4.3)[6].

Политико-экономический цикл Нордхауза

Рис. 4.3. Политико-экономический цикл Нордхауза

Было бы неверным полностью преломлять политико- экономический цикл на российскую политическую действительность. В централизованно управляемой экономике всякая цикличность вряд ли безусловна и очевидна, скорее, наоборот, тем более что касается политических процессов в период системного кризиса в России. Модель РВС – политико-делового цикла, разрабатываемая, кроме Нордхауза, Алезина, Перссона, Табеллини, исходит из предположения, что избиратель ие представляет взаимосвязи между инфляцией и безработицей, при принятии решений руководствуется прошлыми представлениями и принимает действия властных структур как данность. Экономика описывается кривой Филлипса, а цикл фактически отражает чередование инфляционной и дефляционной политики правительства. Безусловно, концепция Филлипса непосредственным образом не может быть применена к России, так как присутствовали периоды, когда росла инфляция и безработица одновременно, сменившиеся тенденцией, близкой к описываемой кривой Филлипса, когда падает инфляция и растет безработица.

Кроме того, кривая Филлипса, используемая для западных экономик, справедлива в краткосрочном аспекте (до двух-трех лет), а в долгосрочном демонстрирует вертикальное расположение. Для российской экономики вообще непонятно какой будет данная кривая в долгосрочном аспекте, так как еще не накоплено материалов долгосрочной жизни рынков труда, которые бы имели аналогичную структуру с западными, чтобы судить об ее виде. В любом случае этот вид и, соответственно, выводы, получаемые на его основе, будут искаженными.

Упомянутые выше закономерности касаются характера поведения властных органов в период и между выборами. Таким образом, весь период жизни правительства делится на: довыборный, наиболее близкий ко дню выборов период. Здесь необходимо создать видимость интенсивной работы и вороха забот и тревог о народном благе; выборный, когда даются обещания и проводится непосредственная агитация избирателей голосовать за определенную позицию; послевыборный, или этап эйфории, когда интенсивность работы явно падает (необходим отдых после напряжения сил) и структура обещаний, данных на выборной стадии либо перекраивается, либо изменяется с точностью до наоборот, либо значительно переносится по срокам реализации, отодвигается во времени и пространстве.

Если одно правительство, один набор группировок в результате выборов сменяет другой, то на послевыборном этапе происходит радикальное изменение политики предыдущего правительства, трансформируются цели, масштабы деятельности, применяемая методология разработки и практической реализации политических решений, особенно ярко в случае крайней оппозиционности пришедшей на смену политической группы. Не исключено, что будут предприниматься попытки ликвидации дефицита государственного бюджета, свернуты нежелательные для взявших власть группировок программы, осуществлены перестановки в административном аппарате, изменены акценты проводимых политических действий.

Новые группы могут постараться выполнить часть взятых на себя обязательств, так как это становится делом их престижа. Однако со временем такая активность падает и возобновляется только перед выборами, создавая тем самым некую цикличность, стержнем которой остается процедура выбора. Здесь циклическому колебанию подвержен такой интересный и во многих случаях трудно определимый параметр как активность правительства (см. рис. 4.3). На участке Т1Т2 наблюдается падение популярности правительства, вызванное снижением его активности, в том числе активности, обращенной к своему электорату. Участок Т2Т3 характеризуется наращиванием активности и популярности в связи с приближающимися выборами. При этом выгодно иметь такой уровень активности в точке Т3, который бы превосходил активность предыдущего правительства в точке T1, которую могут помнить избиратели и наверняка помнят, так как любой человек обладает свойством оценивать других в сопоставлении либо с самим собой, либо с кем-нибудь еще. Следовательно, избиратель помнит активность предыдущего правительства и сравнивает его с активностью действующего при условии отсутствия весомых потрясений в экономической политике или кризисов.

Говоря о групповой динамике, необходимо не только рассматривать конфликт особых интересов в рамках одной страны, но и учитывать международные аспекты взаимодействия, связанные с отстаиванием национальными истеблишментами своих позиций друг перед другом. Последние выступают защитниками национальных интересов, отвечая на систему вызовов и угроз, которые являются продуктами такого рода взаимодействий, а также вытекают из характеристических особенностей этих интересов. История подобных социальных контактов – это история социальных групп и государств, история трансформации отношений власти.

Современная институциональная теория рассматривает данный комплекс вопросов в рамках теории общественного выбора и теории групп, ставя проблему "логики коллективных действий" и принятия решений в общественном секторе экономики путем политического процесса, а политология изучает эти же проблемы несколько в ином спектре – в рамках теории элит, берущей за исходный момент наличие в обществе элитарной системы управления. Именно набор элит, осуществляющих реальную власть в стране, рождает то или иное качество макрорешений, определяющих характер экономического развития.

Если для развитых стран Запада эволюция состояла в движении от элиты силы к элите крови, элите богатства и, в настоящее время, образовавшейся меритократии – элите знаний, то в России речь может идти об элите богатства, сформировавшейся за счет чиновников, директоров крупных монополий сырьевого комплекса, банковских кругов и финансовых групп, которые имеют властные рычаги, а следовательно, определяют дальнейшее экономическое развитие России.

  • [1] См.: Аткинсон А., Стиглиц Дж. Лекции по теории общественного сектора. М.: Аспект-пресс, 1995.
  • [2] Этот факт вряд ли потребует доказательства. Его отражает ход истории групп и неразрывно связанных с ними организаций, который можно обнаружить в трудах многих исследователей, от Аристотеля до основателя теории групп Артура Бентли, а также Фестингера, Ласки, МакИвера, Вебера, Парсонса, Коммонса, Трумэна, Латэма и, наконец, Олсона. Троих последних можно отнести к создателям современной теории влиятельных групп. Практически все перечисленные авторы развивали свою логику на характер взаимодействия групп и природу их происхождения. Но далеко не все ставили проблему влияния групп на процесс экономического структурогенеза или социогенеза. Так, Латэм писал: "Уже отмечено и даже повторено, что структура общества формируется ассоциациями. Группы же являются ее основой..." (цит. по Олсон М. Логика коллективных действий. М., 1995. С. 110. В кн.: Латам Э. Групповые основы политики).
  • [3] С публикацией Ванберга В. "“Теория порядка” и конституционная экономика" можно ознакомиться в "Вопросах экономики" № 12. 1995.
  • [4] Олсон М. Логика коллективных действий. С. 15. Повсеместный характер образования групп подчеркивается не только у М. Олсона. В основном, он опирается на труды Г. Зиммеля (1858–1918) и Λ. Фишера Бентли (1870–1957), которые отмечали существование универсальной тенденции к объединению в группы.
  • [5] Ссылка М. Олсона на совместную работу Т. Парсонса и Р. Бейлза "Family" (1955), а также "Working Papers in the Theory of Action" (1953) в "Логике коллективных действий". С. 16–17.
  • [6] Nordhaus W. The Political Business Cycle // Reveivv of Economic Studies. 1975. № 42.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>