Полная версия

Главная arrow Экономика arrow Институциональная экономика

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

13.2. Политика "глобального эксцесса" и международные финансовые институты

Мировой финансовый кризис 1997–1999 гг., финансовая стабилизация в России, высокие темпы экономического роста новых индустриальных стран юго-восточной Азии, ускоренное развитие экономики Китая, главенство доллара в системе международного валютного обмена и стремление США после победы в "холодной войне", используя мировое значение своей национальной валюты и военно-экономический потенциал, задавать тон мировому политическому и экономическому развитию – признаки сложившейся в 1990-е гг. экономической политики глобального эксцесса.

Под эксцессом понимается крайнее проявление каких-либо действий, невоздержанность, излишество, острое столкновение интересов с вытекающими нарушениями в области экономических отношений.

Для того чтобы дать полную характеристику и точно определить суть такой политики и серьезные опасности, к которым она приводит, необходимо рассмотреть особенности финансового кризиса 1997–1999 гг., роль международных институтов, в частности созданного по Бреттон-Вудским соглашениям[1] Международного валютного фонда (МВФ), а также выяснить тенденции мировых институциональных изменений, без которых трудно изучить и понять закономерности трансформации институтов внутри национальных хозяйств.

Организация экономической политики глобального эксцесса

Финансовый кризис 1997–1999 гг. обнажил проблемы политики глобального эксцесса, высветил негативную роль, которую в ее организации сыграли МВФ и созданный вокруг Фонда "вашингтонский консенсус", распространивший свое влияние не только на страны СНГ и Россию, но и на те полюса мировой экономики, которые могут составить конкуренцию американскому экономическому господству или англосаксонской системе социально-культурных ценностей и организационно-техническим достижениям.

Во второй половине 1980-х и в 1990-е гг. возводилось новое здание международных экономических отношений. Отдельные его конструкции были представлены международными финансовыми организациями, поменявшими свои целевые установки, несмотря на то, что и ранее поставленные цели ими не были достигнуты, вызывая противоречивые отзывы разных представителей мирового сообщества. Прежде всего, имеется в виду деятельность МВФ, вместе с небольшой армией крупных финансовых магнатов-спекулянтов ставшего проводником политики глобального эксцесса.

Организация, подобная МВФ, т.е. с декларируемыми им целями и задачами, всегда является порождением мирового денежного status quo. После возникновения финансового и валютного кризиса в какой-либо стране, о возможных причинах которого уже сказано, данная организация призвана оказать кредитно-финансовую и методическую помощь правительству с целью оздоровить финансы и вернуть экономику на прежнюю траекторию развития. Для этого ΜВФ выдает кредиты.

Однако именно здесь и возникают основные проблемы, связанные с его влиянием на международные финансовые отношения.

Во-первых, Фонду удается аккумулировать средства, измеряемые сотнями миллиардов долларов. Это средства не только правительств, но и частных финансовых учреждений. Тогда возникает вопрос: почему для предоставления кредитов государству с кризисной экономикой используется международный посредник – МВФ, но не происходит непосредственного контакта между кредитодателем и получателем? Аргументация может строиться на том, что в большинстве случаев объем необходимой финансово-кредитной помощи таков, что ни одно государство не может предоставить столь значительные ресурсы самостоятельно.

В частности, в конце 1997 г. МВФ взял на себя обязательства направить странам Юго-Восточной Азии от 160 до 180 млрд долл. США. Только для одной Южной Кореи объем займа должен был составить 57 млрд долл. Однако, размеры финансовых средств, которыми располагает МВФ, измеряются экспертами в 40–50 млрд долл. Существует мнение, что разница в названных суммах покрывается за счет отвлеченных из кризисной экономики финансовых капиталов. Являясь кредитным институтом международного значения, МВФ привлекает финансовые ресурсы, не предназначенные для благотворительных целей, поскольку они достаточно велики. Следовательно, своим финансовым источникам Фонд должен обеспечить возврат средств и хотя бы небольшой прирост. Поэтому если встает задача возврата, то для этого будут предприняты как соответствующие текущие мероприятия в виде рекомендаций правительствам какую политику им необходимо проводить в стране, так и форсирование очередного кризиса в виде своеобразной компенсации потерь.

Во-вторых, МВФ мотивирован предлагать правительству страны, которой он предоставляет кредит, экономикополитические мероприятия, призванные решить задачу – обеспечить возврат предоставленных финансовых средств. Для этого, вне зависимости от реальных тенденций национального экономического развития, предлагаются рестриктивные меры: ужесточение бюджетной дисциплины, сокращение государственных расходов, сжатие денежной массы в обращении, улучшения процесса сбора налогов, упразднение методов государственного регулирования. Подобная политика способствует росту безработицы, возникновению структурных диспропорций в экономике, которые придется элиминировать в течение длительного промежутка времени, сокращению социальных программ. Она направлена только на сбалансирование бюджета и стабилизацию валюты, которая не базируется на реальных процессах, происходящих в экономике.

В результате бюджет и валюта возвышаются над экономикой и целями, поставленными закономерным развитием общественного производства. Следует не согласиться со многими критическими высказываниями в адрес МВФ, которые можно встретить в центральных финансовых и экономических западных изданиях, сводящихся к тому, что политика фонда в большинстве случаев некомпетентна. Делоне в том, что и сам фонд признает ошибочность своей стратегии по спасению экономик стран Азии в период кризиса 1997– 1999 гг., а также стратегии в отношении России на протяжении 1992–1999 гг. Настоящая причина состоит ни в некомпетентности или ошибочности проводимой экспертами и Советом директоров МВФ политики, а в сущности данной организации, ее природе и назначении.

В частности, МВФ потребовал от Таиланда за предоставляемую помощь открыть национальные банки для иностранного капитала, изменить соответствующие валютные ограничения, чтобы не препятствовать размещению иностранного капитала на внутреннем рынке. Это подрывает конкурентоспособность финансовой системы страны, ослабленной кризисом, по сути, открывает внутренний рынок и увеличивает зависимость экономики от импорта товаров, инвестиций, технологий и т.д. Еще один пример негативного влияния МВФ на экономическое развитие дает его участие в ликвидации кризиса в Мексике 1994 г. и Южной Кореи в 1998 г.

Последний случай интересен тем, что представители МВФ в качестве главной причины кризиса указывали на порочные стороны сложившейся южнокорейской национальной модели экономического развития, которая обеспечивала 9–12% темпы роста и была ориентирована на Японию. К основным чертам корейской модели относились: активное государственное регулирование экономики, по крайней мере, в больших масштабах, чем в ряде западных стран, система поддержки национальных корпораций, поощряющая высокую норму накопления и значительные инвестиции в промышленность, на макроэкономическом уровне применялось индикативное планирование и т.д.

По мнению ортодоксальных экономистов, это привело к возникновению массовой коррупции, снизило эффективность корейской экономики. Выход состоял во внедрении неолиберальной экономической модели, открывающей доступ иностранного капитала к корейским корпорациям и банкам. Первоначально Корея пыталась использовать "японскую хитрость", т.е. получать помощь от США в виде кредитов и строить национальное хозяйство по собственному сценарию.

Учитывая международную обстановку прошлых лет, администрации США не препятствовали корейским правительствам осуществлять планомерную перестройку промышленности, создавать оборонные отрасли, крупные корпорации, холдинги – "чэболы", применять протекционистские меры, планировать на макроэкономическом уровне и т.д. В этот период никто не обращал внимания на коррупцию, которая в первую очередь поразившую каналы распределения финансовых потоков между корпорациями. По когда южнокорейские транснациональные объединения в конце 1980-х и 1990-е гг. стали теснить с мировых рынков американских производителей, США отчетливо ощутили опасность своей экономической (национальной) безопасности. Поэтому в ходе кризиса 1997–1999 гг. не предпринималось никаких ощутимых шагов для спасения экономики Южной Кореи.

Наоборот, МВФ предложил Корее отказаться от японской экономической модели, признать эту модель неэффективной, а взамен получить кредиты, открыть экономику для иностранного участия. Корея частично пошла на выполнение условий, что сделала и Россия в 1999 г., и многие другие страны, тем самым укрепляя экономическую политику глобального эксцесса.

В-третьих, в организации политики эксцесса необходимо выделить следующее. Концепция свободного рынка (laissez faire), а именно она лежит в основе неолиберальной философии, говорит о том, что в результате чистой конкуренции неэффективные фирмы подлежат процедуре банкротства и перестают существовать как экономические агенты. Их активы распродаются и становятся приобретением тех, кто выиграл в конкурентной борьбе и показал более высокую эффективность.

Конечно, либеральные экономисты не желают думать о том, что сама конкурентная процедура может быть неэффективна, да к тому же найти чистую конкуренцию в современной экономике практически невозможно, поскольку везде присутствуют проявления власти над рынком. Тем не менее неоклассики говорят, что ни в косм случае нельзя финансировать убыточные предприятия, кредитовать неэффективную промышленность. При этом они не могут ответить, как без кредитов сделать промышленность эффективной, но настаивают, чтобы кейнсианская методология не применялась в качестве руководящих принципов экономической политики в условиях, когда увеличивается спад и растет инфляция.

Кризисы в странах СНГ и России в 1990-е гг., кризисы в странах Латинской Америки, кризис 1997–1999 гг. в странах Юго-Восточной Азии – характеризовались повышением инфляции и ростом безработицы. Выходит, что МВФ кредитует неэффективную экономику, одновременно рекомендуя правительству сократить внутренний кредит, сбалансировать бюджет, снизить денежную массу в обращении. Если распространить неоклассическую логику, которую используют неолибералы для объяснения рыночных процессов в национальном хозяйстве на международные отношения, то неэффективная экономика должна объявляться банкротом, активы распродаваться, население нищать, голодать, маргинализироваться, страна утрачивать суверенитет. Но что дальше?

В области экономической политики в 1980-е гг. сформировался стереотип, согласно которому наиболее эффективными признаются экономические методы регулирования, поскольку они не нарушают свободы рынка. В этом прослеживается влияние неоклассиков. На самом деле запрет на администрирование губителен для экономического развития, потому что разделение на административные и экономические методы регулирования искусственное. Функционирование администраций, выработка ими решений оказывают прямое влияние на развитие хозяйства. Экономические методы регулирования воздействуют на стимулы поведения агентов, а административные создают правила и нормы. Поэтому при выходе из кризиса значимость этих методов резко возрастает, так как в период кризиса происходит общее несоблюдение установленных норм и нарушается следование процедурам. Следовательно, нельзя считать эти методы противоречащими сути экономики рынков, наоборот, они есть непременное условие эффективного управления экономикой.

Оценки негативного влияния МВФ на процессы национального экономического развития усиливаются. Например, президент Национального бюро экономических исследований США Мартин Фелдстайн, заявляет, что политика в отношении таких стран Азии как Таиланд, Индонезия и Малайзия, проводимая МВФ, является амбициозной, несовместимой с ролью данной организации, "которая сталкивается с национальным суверенитетом"[2]. Бывший кандидат в президенты США II. Буханан и его сторонники считают, что МВФ – это филиал администрации США, вмешивающийся во внутренние дела суверенных государств, нарушая нормы международного права, касающиеся трактовки суверенитета и незавимости государства. Более того, в адрес других международных организаций, например ВТО, высказываются похожие обвинения, поскольку развивающимся странам при помощи этих организаций навязывается одна модель развития, с которой они не могут согласиться. Однако большие полицейские силы используются для подавления демонстраций протеста. Объяснения официальных лиц сводятся к тому, что это "левые" недовольны бурным развитием капитализма и международной торговли.

В связи с указанными объяснениями необходимо отметить ограничительный и даже дискриминационный характер требований, выдвигаемых названными международными организациями. В результате потенциальные выгоды от торговли, которые должна обеспечить, например ВТО, оборачиваются списком условий по приему страны в эту организацию. Нарушение данных требований приводит либо к определенным санкциям, либо к выводу страны из организации, но приемлемость для государства этих условий отнюдь не гарантируется. Институциональные особенности, в рамках которых существуют эти организации, находят отражение в их процедурах, нормативах и условиях, предъявляемых другим странам, где действуют совершенно отличные институты и проводится иная экономическая политика.

Принудить эти страны к проведению экономической политики, вызывающей удовлетворение у третьих лиц, означает только одно – полностью лишиться самостоятельности в принятии внутриполитических решений, потерять родовую связь с собственной страной. Национальный политический истеблишмент, впадающий в такую крайность, становится компрадором – посредником между своей страной и международными организациями рассмотренного типа, стремясь извлечь максимальные выгоды из этой ситуации, которую устранить потом довольно сложно.

В частности, при вступлении в ВТО подписывается договор о либерализации финансовых услуг, который навязывает неолиберальную трактовку управления финансовой системой, выгодной одним государствам, но далеко не всем участникам международных торговых отношений.

В конце XX в. появился новый вид международной конкуренции – метаконкуренция. Соперничество между странами разворачивается за систему правил, модель национального развития, т.е. за институциональную структуру, в которой одни добиваются больших результатов и могут диктовать условия другим, а те, в свою очередь, показывают лучшие результаты при институтах, разработанных ими для нужд своего национального хозяйства. В итоге никто не собирается вырабатывать общую компромиссную модель мировой экономики. Посредством финансовой власти происходит удушение одних стран и бурное развитие за счет этого других, что полностью опрокидывает исполнимость принципов экономической демократии применительно к международным финансово-экономическим отношениям.

  • [1] Договор, подписанный первыми членами ООН в 1944 г. и учреждающий МВФ, Международный банк реконструкции и развития, а также золотовалютный стандарт фиксированного курса.
  • [2] Feldxtein М. Trying to do too much // Financial Times. 1998. March 5. P. 12.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>