Полная версия

Главная arrow История arrow Историография истории России

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

17.4. Расширение Источниковой базы

Серьезные изменения происходили в архивном деле. После XX съезда архивы вывели из подчинения МВД, что облегчило доступ исследователей к историческим источникам. В середине 50-х и в 60-е гг. в научный оборот вводились большие комплексы документов. В институтах истории Академии наук СССР создаются специальные секторы по публикации источников.

В археографической деятельности также произошли перемены — наряду с выпуском отдельных тематических документальных публикаций, посвященных актуальным вопросам отечественной истории, издавались фундаментальные многотомные серийные или фондовые публикации, в первую очередь источников по истории советского общества. Документы, отражавшие этот период, содержались в 381 сборнике, что составляло значительную их часть от всех (481), изданных в 1956—1960 гг.

Открытие и публикация источников сопровождались развитием специальных источниковедческих исследований, изданием ряда новых учебников и пособий по археографии, метрологии, хронологии, дипломатике, сфрагистике (Н. Г. Бережков, В. И. Буганов, Д. С. Лихачев, М. II. Тихомиров, Л. В. Черепнин). Объединяла эти публикации единая методика отбора исторических документов. На основе тщательного изучения русской дореволюционной и советской историографии и археографии были введены Правила издания исторических документов в СССР.

Большая работа осуществлялась но подготовке обобщающих трудов по истории СССР: в свет вышли "Очерки истории СССР", "История Москвы", первые тома "Всемирной истории", "Истории Ленинграда", "Советской исторической энциклопедии" и др.

17.5. Проблематика научных исследований

Изучение дореволюционной истории России

Изучение генезиса феодальных отношений строилось на основе концепции, разработанной в трудах Б. Д. Грекова. Дальнейшее развитие концепции связано с именем Б. А. Рыбакова. По его мнению, складывание государства в Древней Руси произошло на рубеже VIII—IX вв., а формирование предпосылок государственности — в более раннее время. А. П. Новосельцев, В. Т. Пашуто, Л. В. Черепнин, Я. Н. Щапов высоко оценивали роль Древнерусского государства в системе международных отношений.

Наряду с Древнерусским государством изучались отдельные его части в период феодальной раздробленности. Результаты многолетней работы Новгородской археологической экспедиции под руководством А. В. Арциховского и В. Л. Янина позволили воспроизвести картину социально-экономического и политического развития Новгородской республики.

В исследованиях А. Д. Горского, С. М. Каштанова, Г. Е. Ко- чина, А. М. Сахарова, Л. В. Черепнина и других ученых рассматривались социально-экономические предпосылки образования единого Российского государства: состояние сельского хозяйства, промыслов, ремесла, торговли и городов. Отличие этого процесса в России от западных стран историки видели в том, что на Руси в XIV—XV вв. отсутствовали буржуазные элементы.

С. М. Дубровский призывал покончить с идеализацией Ивана Грозного и признать бессмысленность его опричной политики и борьбы с боярством, так как централизованное государство сложилось уже в конце XV в. Установление самодержавия Дубровский считал явлением отрицательным. Эта точка зрения стала предметом обсуждения. Так, И. И. Смирнов, указав на историческую обусловленность и прогрессивность централизаторской политики Ивана Грозного, раскрыл историю острой борьбы феодальных группировок в период, предшествовавший его воцарению. Избранную раду Смирнов трактовал как обычную "ближнюю думу" — совет ближайших к царю лиц.

Иной позиции придерживался А. А. Зимин. В 1960-е гг. были опубликованы его работы по истории России XV— XVI вв. Историк подчеркивал насильственный характер правления Ивана Грозного, обрушившего террор на широкие народные массы и подорвавшего экономику страны. Но Зимину, введением опричнины царь преследовал цель уничтожить реликты феодальной раздробленности: крупных удельных князей, церковную верхушку и сепаратистские тенденции в Новгороде. Согласно заключению Р. Г. Скрышшкова, удары самодержавия были направлены против боярской знати, препятствовавшей установлению безграничной личной власти Ивана Грозного.

М. Н. Тихомиров выступал против тех историков, которые преувеличивали степень централизации Русского государства в XVI в. Он рассматривал вопрос о значении сословно-представительных учреждений в политической истории средневековой России.

Михаил Николаевич Тихомиров (1893—1965) — выдающийся исследователь отечественной истории X—XIX вв. В 1917 г. он окончил историко-филологический факультет Московского университета, там же работал с 1934 г. доцентом, а затем профессором. Одновременно, с 1936 г., был сотрудником Института истории АП СССР. В 1946 г. Тихомирова избрали членом-корреспондентом Академии паук, в 1953 г. — академиком.

По инициативе ученого была восстановлена Археографическая комиссия, возобновилось издание Полного собрания русских летописей, а также ценнейших летописных памятников, выпускавшихся вне серии томов Полного собрания русских летописей. Перу Тихомирова принадлежат фундаментальные монографии "Исследование о Русской Правде", "Древнерусские города", "Россия в XVI столетии", "Русская культура X—XVIII веков", "Российское государство XV—XVII вв.", "Русское летописание", две объемные книги по истории Москвы XII—XV вв. и много других исследований, в том числе по историографии, археографии, источниковедению, палеографии, дипломатике, исторической географии — всего более трех с половиной сотен. М. Н. Тихомиров высоко ценил заслуги предшественников на ниве исторической науки, в том числе своих учителей — Б. Д. Грекова, В. II. Перетца, С. В. Бахрушина. В свою очередь, он воспитал целую плеяду учеников — "детей" и "внуков", среди которых немало крупных ученых. Отдавая дань уважения учителю, они публикуют в "Археографическом ежегоднике", основанном историком, материалы "Тихомировских чтений", посвященные современным научным изысканиям.

В период "оттепели" отечественные историографы акцентировали внимание на социально-экономических процессах в России. Высказывались различные точки зрения па проблему происхождения крепостного права. Л. В. Данилова полагала, что распространение барщины было более следствием, нежели причиной формирования системы крепостного права. Л. В. Черепнин считал, что применять по отношению к России термин "вторичное закрепощение" нет оснований, потому что оформление системы крепостного права в конце XVI — середине XVII в. произошло не после какого-либо смягчения крепостнических отношений, а как их дальнейшее развитие. Тенденция к закрепощению крестьянства в XV в. была выявлена А. Д. Горским.

Несколько дискуссий состоялось по проблеме генезиса капитализма в России. Эта тема рассматривалась в журнале "Вопросы истории" в конце 1950-х — начале 1960-х гг. в связи со статьей М. В. Нечкиной о "восходящей" и "нисходящей" стадиях феодальной формации в России; в журнале "История СССР" в первой половине 1960-х гг. — в ходе дискуссии о расслоении крестьянства и о мелком товарном производстве в России в XIX в.; во второй половине 1960-х гг. — в ходе дискуссии о начальном этапе генезиса капитализма.

Участники дискуссий, поддержав позицию М. В. Нечкиной в оценке характера и значения "восходящей" стадии, высказывали разные мнения относительно начала "нисходящей" стадии (от XVI до конца XVIII в.). Д. П. Маковский и С. Г. Струмилин считали, что капиталистические отношения появились в России уже в XVI в., но их развитие было искусственно прервано крепостнической реакцией второй половины XVI в., причем особую роль в этом сыграла опричная политика Ивана Грозного.

Зарождение буржуазных отношений многие ученые датировали XVII—XVIII вв., однако расходились в оценке глубины и степени этого процесса. С. Г. Струмилин и В. Я. Кривоногов писали о развитии промышленности XVII—XVIII вв. по капиталистическому пути и признавали все виды мануфактуры того времени капиталистическими. По мнению А. М. Панкратовой, А. П. Пронштейна, ни в XVII, ни даже в XVIII в., за исключением последних его десятилетий, не могло быть и речи о капитализме и пролетариате. Н. Л. Рубинштейн пришел к выводу о формировании капиталистического уклада в области сельского хозяйства в 60-х гг. XVIII в.

Весомый вклад в разработку проблем социально-экономической истории России внес Николай Михайлович Дружинин (1886—1986). В 1911 г. он окончил юридический, а в 1918 г. историко-филологический факультет Московского университета. До революции принимал участие в освободительном движении, за что подвергался арестам и ссылке, участвовал в Первой мировой войне.

Н. М. Дружинин — историк самых разносторонних научных интересов. Еще в студенческие годы он приступил к изучению движения декабристов. Его первая монография была посвящена "Журналу землевладельцев", выходившему в 1858—1860 гг. Большую научную значимость имели теоретические статьи Дружинина по социально-экономической тематике. История русского крестьянства — главная тема его научной деятельности — блестяще исследована в книгах "Государственные крестьяне и реформа II. Д. Киселева" и "Русская деревня на переломе 1861 — 1880 гг.".

Научные заслуги Н. М. Дружинина получили признание: в 1946 г. его избрали членом-корреспондентом, в 1953 г. — действительным членом АН СССР. Коллеги-историки высоко оценивали не только научные, но и человеческие качества Николая Михайловича, считали его примером бескорыстного служения Отечеству.

Разрабатывая в ходе развернувшихся в период "оттепели" дискуссий вопрос о путях зарождения капитализма в аграрном строе России на примере государственных крестьян, Дружинин показал, что основным содержанием социально- экономического развития государственной деревни в последние десятилетия крепостной эпохи была борьба между новым и старым. К середине XIX в. она переросла в острый конфликт: одну его сторону представляло стихийное развитие производительных сил деревни, другую — господство крепостничества.

И. Д. Ковальченко установил, что длительный процесс развития товарно-денежных отношений в русской крепостной деревне не мог завершиться при феодально-крепостническом строе, что на заключительном, кризисном этапе этого строя товарно-денежные отношения оказывали определяющее воздействие на положение не только помещичьих, но и крестьянских хозяйств.

Реформу 1861 г. исследовал II. А. Зайончковский. Аграрной историей пореформенной эпохи занимались В. Д. Мочалов, П. И. Малахинов и Н. А. Елиазаров. Предметом оживленных дискуссий стал вопрос о двух путях аграрной эволюции — демократическом, буржуазно-крестьянском, и консервативном, буржуазно-помещичьем. Одни исследователи полагали, что б России развитие аграрного капитализма происходило по "прусскому" пути; другие ставили вопрос о борьбе "прусского" и "американского" путей.

К. Л. Пажитнов, П. М. Лукьянов, П. Л. Хромов, В. К. Яцунский, П. Г. Рындзюнский исследовали генезис капитализма в промышленности. Вопрос о времени начала и завершения промышленного переворота разрешался учеными по-разному. Большинство историков датировали начало этого процесса 30—40-ми гг. XIX в., а завершение — рубежом 70—80-х гг. XIX в.

Отечественные исследователи активно изучали особенности российского империализма. По вопросам о степени развития монополистического капитализма, характере монополистических объединений в России, роли иностранного капитала в промышленном развитии страны, масштабах и глубине развития государственно-монополистического капитализма существовали различные точки зрения, определившиеся еще в 1920-е гг.

В конце 1957 г. А. Л. Сидоров создал Научный совет АН СССР "Исторические предпосылки Великой Октябрьской социалистической революции", объединивший усилия ученых Москвы, Ленинграда и ряда провинциальных центров. В последующее десятилетие количество исследований но истории российского империализма заметно увеличилось. II. А. Хромов, Г. Д. Бакулев, С. М. Лисичкин, А. А. Нестеренко писали о крупной промышленности. Историю экономики России в период Первой мировой войны разрабатывали А. Л. Сидоров и его ученики, финансы России, банковские и промышленные монополии — Б. В. Ананьич, И. Ф. Гиндин, М. Я. Гефтер, П. В. Волобуев, Т. М. Китанина, М. П. Вяткин, А. А. Фурсенко, В. И. Бовыкип, К. Н. Тарновский, К. Ф. I. Бацилло, В. Я. Лаверычев, А. М. Соловьева. Работы о государственно-монополистическом капитализме в России создали А. П. Погребинский и К. Н. Тарновский. В этой литературе велась полемика о том, каким был уровень российского империализма; кому — государству или монополиям — принадлежала ведущая роль в формировании государственно-монополистического капитализма; какой характер имеет "военно-феодальный империализм" и др.

А. Л. Сидоров разграничивал особенности монополистического капитализма и особенности экономики России в эпоху империализма. Отмечая, что по своей природе и основным чертам российский монополистический капитализм не отличался от империализма других стран и что крепостнические пережитки не были особенностью российского империализма как такового, ученый считал возможным характеризовать термином "военно-феодальный империализм" не общие особенности империализма в России, а лишь своеобразие политической надстройки, т.е. царизм. Основные же особенности российского империализма, по его мнению, заключались в активном вмешательстве государства в экономическую жизнь страны и в широком участии иностранного капитала в российских монополиях. Другие историки полагали, что феодально-крепостнические пережитки оказывали сильное воздействие на монополистический капитализм, и именно этот смысл вкладывали при оценке российского империализма как "военно-феодального".

Выявились различные точки зрения по вопросу о соотношении хозяйственно-экономических укладов в аграрном строе России эпохи империализма в целом и удельном весе капиталистического сектора в особенности. С. М. Дубровский утверждал, что ведущим направлением в аграрной эволюции было развитие капитализма. А. М. Анфимов сделал вывод, что в деревне вплоть до 1917 г. господствовали докапиталистические и раннекапиталистические формы производства (полупатриархальные, мелкотоварные, полукрепостнические).

В середине 1960-х гг. некоторые ученые приступили к разработке нового подхода к истории предреволюционной России, который должен был базироваться на представлении о многоукладное™ ее экономики. На Западе подобная деятельность историков получила название "новое направление".

В современной литературе к представителям "нового направления" относят исследователей, работавших в Институте истории СССР АН СССР: П. В. Волобуева, Л. М. Иванова, А. М. Анфимова, К. Ф. Шацилло, А. Л. Сидорова, И. Ф. Гиндина, К. Н. Тарновского, А. Я. Авреха, Ю. И. Кирьянова, а также сотрудников других научных учреждений страны; М. Я. Гефтера, В. В. Адамова (Свердловск), В. В. Тимошенко (Белоруссия), II. Г. Галузо (Алма-Ата), В. С. Дякина (Ленинград) и др. "Генераторами новых идей" выступили П. В. Волобуев, К. Н. Тарновский, И. Ф. Гиндин.

"Новое направление" сформировалось в период, когда преодолевались догматы сталинской методологии и концепции истории. В центре внимания его последователей находились вопросы взаимодействия социально-экономических укладов и структур с политикой самодержавия в различных ее аспектах. Ученые предприняли попытку по-новому "прочитать" произведения Ленина, учесть его характеристики и оценки уровня экономического развития страны, социальной структуры общества, аграрного вопроса в России начала XX в. Уральские историки "нового направления" делали выводы об особенностях социально-экономического развития края, основываясь на высказывании Ленина об "оригинальном строе" промышленности Урала.

Ученые "нового направления" доказывали, что существовал особый путь аграрно-капиталистической эволюции России, и выделяли его основные черты: вступление страны в эпоху капитализма при сохранении существенных остатков феодализма; отсутствие четко выраженной свободной конкуренции; ускоренный вариант капиталистической модернизации; переплетение передовых и отсталых форм капитализма с докапиталистическими отношениями. Многоукладная экономика России, по их мнению, представляла все известные социально-экономические системы. Это обусловило противоречивый характер революции 1917 г., которая включала пролетарский, аграрно-крестьянский, национально- освободительный этапы.

Во второй половине 1960-х гг. историки "нового направления" пересмотрели проблему соотношения общедемократических и социалистических тенденций русской революции в начале XX в. Принципиальные положения "нового направления" сводились к следующему: российская буржуазия была экономически и политически слаба и зависима от самодержавия; пролетариат утратил свою руководящую роль после Первой русской революции; Февральская революция носила стихийный характер; пролетариат весной 1917 г. не был готов выполнить роль гегемона в революции и выступал в союзе с крестьянством, провозглашая общие цели — борьбу за мир, землю, национальное равноправие.

К. II. Тарновский в конце 1960-х гг. сделал вывод о "новом направлении" как о синтетической системе современных представлений, в которой взаимодействовали и уже оформившиеся положения, и вновь полученные результаты исследовательской деятельности.

Большое внимание историки уделяли вопросам классовой борьбы и освободительного движения в России. Была организована дискуссия, посвященная крестьянским войнам в феодальной России. А. А. Зимин высказал мысль, что все события начала XVII в. нужно отнести к крестьянской войне, которая имела прогрессивное значение, ибо задержала наступление крепостничества и содействовала колонизации Юга и Сибири вследствие перемещения масс беглого населения. И. И. Смирнов, А. Г. Маньков, Е. II. Подъяпольская и В. В. Мавродий предложили отнести восстание под предводительством Кондратия Булавина в 1707—1708 гг. к крестьянским войнам.

Л. В. Черепнин, С. О. Шмидт, Е. В. Чистякова, В. И. Буганов изучают городские восстания XIV—XVII вв. А. А. Зимин, А. И. Клибанов, Я. С. Лурье, И. А. Казакова исследовали идеологическую борьбу в средневековой Руси. Первые два историка еретические течения этого времени характеризовали как "реформационное движение в России".

Б. Г. Литвак, М. Е. Найденов, П. И. Лященко изучали классовую борьбу крестьянства в XIX в. И. Д. Ковальченко и П. Г. Рындзюнский отмечали, что в условиях кризиса феодально-крепостнического строя и развития капиталистического уклада крестьянские волнения были вызваны не только усилением крепостнического гнета, но также и стремлением крестьян к более свободной экономической деятельности. А. И. Клибанов, Л. А. Коган, К. В. Чистов исследовали общественное сознание крестьянства. Дискуссионным являлся вопрос об уровне общественного сознания крестьян, наличии в этой среде идеологии.

П. А. Зайончковский, В. Р. Лейкина-Свирская, Е. Л. Рудницкая анализировали взгляды радикальной общественной мысли второй половины XIX в. Происходили дискуссии о времени формирования идеологии революционного народничества, которое в советской историографии всегда характеризовалось положительно. По мнению С. С. Волка и М. Г. Седова, деятельность "Народной воли" — высший взлет в революционной борьбе народников.

Б. П. Кузьмин выступил против противопоставления революционных народников 1870-х гг. революционерам-демократам "шестидесятникам" — II. Г. Чернышевскому, II. А. Добролюбову и др. Его поддержали Э. С. Виленская и Б. С. Итенберг. III. М. Левин, напротив, полагал, что оформление доктрины революционного народничества произошло на рубеже 1860— 1870-х гг. и получило отражение в произведениях П. Л. Лаврова, М. А. Бакунина, П. II. Ткачева. Р. В. Филиппов, разделяя точку зрения относительно этих хронологических рамок, связывал исходный момент оформления доктрины с деятельностью ишутинцев[1].

Имели место и другие расхождения в вопросах об этапах истории народничества, его общей оценке в истории российского освободительного движения, разрешении народниками вопроса о судьбах капитализма в России, о понимании характера сложной и противоречивой народнической идеологии в целом, ее эволюции, о деятельности революционных народников среди рабочих, об отношениях между представителями народничества и русской социал-демократией. Разногласия между исследователями привели к дискуссии, которая развернулась на страницах журналов "Вопросы литературы" (1960-1961) и "История СССР" (1961-1962).

В 1958 г. при Институте истории АН СССР была создана группа иод руководством М. В. Нечкиной для изучения революционной ситуации в России в 1859—1861 гг.

О внутренней политике царизма во второй половине XIX — начале XX в. писали В. В. Гармиза и Б. В. Виленский, раскрывая процесс подготовки и проведения земской и судебной реформ. Земской контрреформе 1890 г. была посвящена книга Л. Г. Захаровой. М. И. Хейфец и П. А. Зайончковский исследовали кризис внутренней политики царизма в конце 1870-х — начале 1880-х гг. и определили вызвавшие его социальные силы. М. И. Хейфец считал такой силой крестьянское движение, II. А. Зайончковский — борьбу народовольцев. Характер государственности и внутренней политики России в эпоху империализма рассматривал А. Я. Аврех. Его критиковали за высказывания о крестьянстве как массовой социальной опоре царизма и за вывод о полубуржуазной природе русского абсолютизма.

По истории внешней политики России этого времени писали И. В. Бестужев, А. Л. Нарочницкий, В. Г. Сироткин, М. Ф. Злотников, А. С. Станиславская, В. И. Бабкин, Л. Г. Бескровный, П. А. Жилин, А. Г. Тартаковский, Н. Н. Болховитинов, А. В. Фадеев, Н. А. Халфин, Г. А. Хидонтов. Внешнеполитическая деятельность России в XIX — начала XX в. всесторонне рассмотрена в новом издании "Истории дипломатии".

А. М. Панкратова, В. К. Яцунский, Л. М. Иванов, П. С. Гусятников и А. Г. Рашин изучали историю формирования пролетариата, его положение и борьбу в XIX в. Ход Первой русской революции исследовали В. И. Бовыкин, А. И. Гуковский, Н. Н. Демочкин, Л. К. Ерман, А. В. Пясковский, Е. Д. Черменский, Н. Н. Яковлев. В их работах анализировались причины и предпосылки революции, борьба масс и партийное руководство этой борьбой на различных этапах революции, уточнялась ее периодизация, раскрывались народный характер революции и гегемония в ней пролетариата во главе с партией большевиков. Исследователи отошли от изображения революции как поединка пролетариата с самодержавием и писали о существовании на политической арене России революционно-демократического, буржуазно-либерального и самодержавно-помещичьего лагерей.

Л. К. Ерман исследовал деятельность русской интеллигенции и либерально-буржуазных кругов в революции 1905— 1907 гг., В. Я. Лаверычев — вопросы борьбы московской контрреволюционной буржуазии с революционным движением на этапе от Первой русской революции 1905—1907 гг. до Октябрьской революции 1917 г. О предпосылках и ходе Февральской буржуазно-демократической революции писали Е. Д. Черменский и Э. Н. Бурджалов, об отдельных ее этапах — О. Н. Знаменский, Н. Я. Иванов и др. П. В. Волобуев изучал историю русской буржуазии, буржуазных организаций, анализировал политику Временного правительства.

Проведение исследования истории советского общества. Активную работу по изучению истории Октябрьской революции проводил Научный совет АН СССР по комплексной проблеме "История Великой Октябрьской социалистической революции", образованный в 1958 г. во главе с академиком И. И. Минцем. К юбилеям революции (50- и 60-летию) были созданы обобщающие труды и монографии но многим ее проблемам.

И. И. Минц в первом томе "Истории Великого Октября" (1967), посвященном свержению самодержавия в России, доказывал наличие в России объективных и субъективных предпосылок для социалистической революции. Традиционная позиция академика в этом вопросе основывалась на концепции развития революционного процесса в России и была противоположной той, которую защищало "новое направление".

В 1957 г. вышел третий том "Истории гражданской войны в СССР". Значительная часть его содержания отражала процесс установления власти Советов в различных регионах страны. Освободившись от сталинских постулатов, авторы защищали ленинскую трактовку "триумфального шествия" советской власти. Относительно социалистического и буржуазно-демократического характера Октябрьской революции историки писали, что в ее ходе параллельно решались две группы задач: "походя, мимоходом" задачи нерешенной буржуазно-демократической революции, в частности ликвидация помещичьего землевладения, и задачи социалистического переустройства страны.

В трудах В. Л. Виноградова, П. Л. Голуба, Г. Ф. Кима, П. Н. Соболева, В. И. Старцева, В. Л. Шишкина получила разработку отраслевая история Октября — экономическая, политическая, военная, внешнеполитическая, социальная. К. В. Гусев, В. В. Комип, И. В. Рубан обратились к изучению истории буржуазных и мелкобуржуазных партий России в период подготовки и победы Октябрьской революции. Д. Л. Чугаев, Е. Г. Гимпельсон, А. В. Венедиктов, П. Н. Першин, В. М. Сслунская, В. Р. Гсрасимюк писали о формировании диктатуры пролетариата, союзе рабочего класса и крестьянства, системе органов социалистического государства, о решающей роли последнего в преобразовании общественного строя.

В конце 1950-х гг. завершилось издание пятитомной "Истории гражданской войны в СССР", предпринятое еще в 30-е гг. В трех последних томах освещались основные военные события. Историки отказались от сталинской концепции истории гражданской войны. А. И. Крушапов, С. М. Кляцкип, Ю. П. Петров, М. И. Стишов, Г. X. Эйхе исследовали ее основные этапы и ход в крупнейших регионах страны. Л. М. Спирин изучил расстановку классовых сил и партий в гражданской войне.

В отличие от историографии предшествующего периода началось изучение нэпа, его роли в укреплении союза рабочего класса и крестьянства, периодизации, государственно- капиталистического сектора, товарообмена, планового руководства развитием экономики, экономических и социальных изменений в переходный период, классовой борьбы. Внимание к нэпу усилилось в связи с хрущевско-косыгинскими реформами конца 50—60-х гг.

На страницах журналов "Вопросы истории", "Вопросы истории КПСС" были проведены дискуссии. Э. Б. Генкина, Ю. А. Поляков, И. Я. Трифонов раскрывали формы и методы проведения новой экономической политики, классовую и внутрипартийную борьбу этого периода. Историки настаивали па преемственности экономической политики весны 1918 г. и весны 1921 г., между которыми был период "военного коммунизма", вызванный гражданской войной.

Полемика выявила различный подход к периодизации нэпа; не было достаточной ясности в вопросах о его начальном этапе, эволюции, характере и формах. Ю. А. Мошков доказывал, что эта экономическая политика была свернута в конце 1920-х гг., но эту точку зрения не поддержали. По-разному оценивались экономические уклады в условиях нэпа. Дискуссии 1960-х гг. стимулировали изучение проблем нэпа, что нашло отражение в монографиях Э. Б. Генкиной, Ю. А. Полякова, В. II. Погорельского, И. Я. Трифонова, Л. Ф. Морозова.

Социалистическую индустриализацию изучали Ю. В. Воскресенский, И. А. Гладков, В. 3. Дробижев, С. С. Хромов, И. В. Маевский, В. И. Кузьмин. Они настаивали на международном значении этой политики и возможности использования ее опыта в странах социалистического содружества. Историки разделяли точку зрения, что индустриализация развернулась в СССР в середине 1920-х гг. и заняла около 10 лет. М. И. Бахтин, А. Г. Рашин, Б. М. Смехов, А. II. Фи- наров, О. И. Шкаратан, А. М. Панфилова в своих работах писали о рабочем классе.

На рубеже 1950—1960-х гг. интенсивно исследовались вопросы аграрной революции и ее социально-экономические итоги (II. Н. Першин, В. М. Селунская, Г. В. Шарапов). Ю. А. Поляков проанализировал историю крестьянства в период перехода к нэпу, показал масштабы процесса его дифференциации. Официальная концепция истории коллективизации в СССР была сформулирована в работе С. П. Трапезникова "Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос" (1967).

Культурная революция в СССР отражена в творчестве М. П. Кима. Историк связывал ее непосредственно с моментом победы Октябрьской революции. После появления его трудов в исторической науке проходила дискуссия по проблеме культурной революции в СССР, ее хронологических рамках, региональных особенностях, соотношении нового и старого в процессе создания социалистической культуры.

С конца 1950-х гг. расширяется источниковая база в изучении истории Великой Отечественной войны. Публикуются воспоминания выдающихся военачальников (Г. К. Жукова, А. М. Василевского, С. М. Штеменко, командующих фронтами и армиями, видами Вооруженных Сил и родами войск). В 1960—1965 гг. была издана шеститомная "История Великой Отечественной войны советского парода в 1941 — 1945 гг.". В этом труде отсутствовали некоторые догматы сталинизма, однако на место старых мифов пришли новые: непомерно возвеличивалась роль Н. С. Хрущева, умалялась роль Сталина, Жукова, Ставки Верховного Главнокомандования, Государственного Комитета Обороны и других органов управления страной. Все трудности как накануне войны, так и в ее ходе объяснялись исключительно влиянием культа личности Сталина. Авторы вышедшей после отстранения Хрущева от власти книги "Великая Отечественная война Советского Союза. 1941—1945. Краткая история" внесли ряд существенных уточнений в характеристику деятельности командования и Военных советов отдельных фронтов.

На изучение послевоенного периода истории СССР большое влияние оказывала смена руководства страны. При Н. С. Хрущеве и Л. И. Брежневе появлялись работы, в которых проблемы послевоенной истории рассматривались исключительно через призму деятельности той личности, которая находилась у власти и в свете решений очередных партийных форумов. Историки и экономисты писали о вступлении СССР после окончания войны в очередную стадию строительства социализма, которая характеризовалась как "полная и окончательная победа социализма в СССР", после которой начинался период "непосредственного строительства коммунистического общества".

Для периода "оттепели" характерно действие противоречивых тенденций. Решения XX съезда КПСС позволили части советских историков освободиться от догм культа личности Сталина, продвинуться вперед в области решения методологических проблем и изучения конкретных вопросов отечественной истории. Практически по всем периодам истории страны широкое распространение получили научные дискуссии.

В то же время партийный диктат и идеологическое руководство исторической наукой сохранялись, что проявилось преимущественно в консервации традиционных оценок многих проблем истории и преследовании тех ученых, которые мыслили по-другому. Н. С. Хрущев до определенного времени не вмешивался в деятельность историков, однако тон его выступлений на встречах с творческой интеллигенцией в декабре 1962 г. и в марте 1963 г. не сулил ничего хорошего. Во второй половине 1960-х гг. усилилось влияние на историков таких руководителей идеологических органов, как М. А. Суслов, Б. Н. Пономарев, II. Н. Поспелов, С. II. Трапезников, которые представляли консервативное крыло в партии.

  • [1] Ишутшцы — тайное революционное общество в Москве в 1863— 1866 гг. под руководством Н. А. Пшутина.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>