Полная версия

Главная arrow История arrow Историография истории России

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

19.6. Обновление методологических подходов к отечественной истории

Значительно усилился интерес советских историков к методологическим проблемам исторической науки. До того времени обсуждение их широкой научной общественностью не приветствовалось, а интерпретация была прерогативой главным образом небольшого круга столичных авторов.

В годы "перестройки" в СССР были опубликованы работы западных исследователей по методологии и философии истории (М. Вебер, П. Дьюкс, Ф. Фукуяма, К. Ясперс). Особенно активно печатались произведения культурологического направления (Ф. Ницше, X. Ортега-и-Гассет, Й. Хейзинга, О. Шпенглер). Популярностью пользовались работы А. Тойнби. Наибольшее влияние, имевшее место и прежде, на изменение методологических позиций советских историков оказала школа "Анналов". На русском языке были изданы основные произведения М. Блока, Ф. Броделя, Ж. Дюби, Ж. Ле Гоффа, Л. Февра.

Издавались и теоретические работы российских дореволюционных и эмигрантских авторов. Публикация произведений А. С. Лаппо-Данилевского, Л. П. Карсавина, В. С. Соловьева, П. А. Сорокина сопровождалась появлением исследовательской литературы об их творчестве, вкладе в разработку методологии истории. Эта литература отличалась от предшествующих изданий подобного рода — в ней вместо традиционной критики немарксистской исторической науки говорилось о ее достижениях, использование которых позволит советской пауке выйти из кризисного состояния. В частности, акцентировалось внимание на том, что западная историческая наука активно использует междисциплинарные связи, применяет методы из арсенала других наук, в том числе естественных.

Во второй половине 1980-х — начале 1990-х гг. издавались исследования признанных отечественных специалистов в области методологии истории — М. А. Барга, А. Я. Гуревича, В. В. Иванова, Б. Г. Могильницкого, В. С. Черняка и др. Историческая наука делала попытки обновить арсенал методов исследования. Новые подходы в этой области были обобщены в книге И. Д. Ковальченко "Методы исторического исследования" (1987).

Иван Дмитриевич Ковальченко (1923—1995) — выдающийся советский и российский ученый. Участник Великой Отечественной войны. После ее окончания вся его последующая жизнь была связана с МГУ. Здесь он защитил кандидатскую и докторскую диссертации, в течение почти 30 лет руководил кафедрой. С 1988 г. Ковальченко — академик-секретарь Отделения истории и член Президиума РАН (академик АП СССР с 1987 г.). Весомый вклад внес он в изучение целого ряда актуальных вопросов отечественной истории. Его научные труды были посвящены проблемам аграрной истории России XIX — начала XX в., формирования всероссийского аграрного рынка, промышленной типологии Европейской части России, применения математических методов в исторических исследованиях, методике выявления глубинных фундаментальных взаимосвязей, пронизывающих жизнь социума па протяжении больших отрезков времени.

В центре внимания Ковальченко находились вопросы философии и методологии исторической науки, источниковедения, историографии. По словам академика Л. В. Милова, в монографии "Методы исторического исследования", Иван Дмитриевич "четко увязывает общие проблемы методологии с практикой исторических исследований. Но сути, она вся выполнена в общеисторическом аспекте, то есть рассчитана на историков любого направления, хотя конкретно-исторический материал автор счел необходимым черпать только из отечественной истории". В годы "перестройки" Ковальченко занимает взвешенную позицию в ходе развернувшихся дискуссий по проблемам методологии истории. Принципиально важный характер имели статьи ученого в "Исторических записках", в журналах "Новая и новейшая история", "Свободная мысль", вышедшие в последний год его жизни. В них он "стремился наметить новые подходы к методологическим проблемам исторического познания, освобождающие

"классический марксизм" от предельной примитивизации и политизации, искусственной изоляции его от общего процесса развития философии истории" (Л. В. Милов).

Не только И. Д. Ковальченко, но и многие другие исследователи тех лет защищали марксизм от нападок, полагая, что методы, разработанные марксистской наукой, имеют важное значение для изучения исторического процесса, доказывали, что в пей заложены невостребованные до сих пор идеи. В. П. Дмитренко, В. В. Журавлев, В. П. Наумов, Л. П. Ненароков, Е. Г. Плимак в своих работах предлагали изменить отношение к произведениям классиков марксизма- ленинизма, которые рассматривались в советской исторической пауке как непререкаемая методологическая основа, не требующая критического осмысления. Парадоксом являлся тот факт, что в советское время не изучались многие классические произведения, не укладывавшиеся в официальную концепцию. Во второй половине 1980-х гг. некоторые из них были впервые в СССР опубликованы, в частности, отдельные работы К. Маркса, в которых негативно оценивалась внешняя политика России. Внимание общественности было привлечено к "политическому завещанию" Ленина — последним его работам, где он, по мнению ряда авторов, пересмотрел свои взгляды на социализм. "Политическое завещание" Ленина трактовалось как реальная альтернатива сталинизму. Развернулось обсуждение фундаментальных теоретических основ марксистского понимания истории: закономерностей развития исторического процесса, исторического прогресса и др.

Обновление методического арсенала исторической науки происходило во многом за счет естественных наук. Большое внимание историков привлекла синергетика — научное направление, изучающее связи между элементами структуры (подсистемами), образующимися в открытых системах. Этот метод используется в таких естественных науках, как биология, физическая химия и т.д. Широкое распространение получил принцип моделирования исторических процессов и событий. Историки стали применять его для конструирования нереализованных альтернатив исторического развития. Основоположники этого направления в советской исторической науке П. В. Волобуев, Б. Г. Могильницкий, II. Я. Эйдельман обсуждали проблему альтернативности исторического развития с теоретической точки зрения. Иногда историографы называют весь период "перестройки" эпохой изучения исторических альтернатив. Активно применяли этот метод в освещении истории и писатели.

В то же время отдельные историки разделяли мнение, что никакие усилия не приведут к обновлению исторического знания, пока наука основывается на марксистско-ленинской методологии. В адрес последней и ее основоположников все острее звучала критика. В начале 1990-х гг. в печати, оппозиционно настроенной к коммунизму, особенно в республиках Прибалтики, были опубликованы ленинские документы, в которых вождь пролетариата призывал к террору в отношении деятелей контрреволюции, церковнослужителей, инакомыслящих, причисленных к врагам советской власти. Литераторы и публицисты писали о подробностях личной жизни Ленина, его политической и государственной деятельности, которые позволяли усомниться в незыблемости положительной оценки его роли в истории. В произведениях В. Гроссмана, В. Солоухина, А. Солженицына отрицалось какое-либо различие между Лениным и Сталиным, коммунизмом и фашизмом, советскими и германскими концентрационными лагерями. За Лениным последовала очередь Маркса. В ряде публицистических выступлений содержались попытки критического анализа теоретических положений марксизма, его основоположника обвиняли в утопизме, антигуманизме, необоснованности универсальных претензий.

К концу "перестройки" в среде историков произошла дифференциация во взглядах, наметились основные направления в интерпретации исторических фактов. Одни исследователи не желали "поступиться принципами" и отстаивали традиционные методы советской исторической науки; другие считали, что марксизм должен быть очищен от наслоений сталинизма и дополнен новейшими достижениями в области методологии; третьи перешли па позиции воинствующего антикоммунизма, резко осуждали советский период, оценивая его с позиций тоталитаризма.

Критика марксистско-ленинской концепции исторического процесса проявилась в отрицании ее краеугольного камня — учения об общественно-экономических формациях. Сторонники формационного подхода отстаивали идею о необходимости изучения отечественной истории именно с такой позиции, подтверждая ее некоторыми новыми концепциями. Это касалось прежде всего деятельности "нового направления", процесс "реабилитации" которого пришелся на вторую половину 1980-х гг. Под влиянием научной общественности

9 июня 1988 г. бюро Отделения истории АН СССР отменило постановление, принятое в марте 1972 г., осуждавшее "новое направление". С его идеями ассоциировались ставшие модными теории "эшелонов капиталистического развития", "догоняющего развития" и др. И. К. Пантин, Е. Г. Плимак,

В.Г. Хорос проблемы буржуазной модернизации России, "вторичности" ее капитализации и своеобразности межформационного периода поставили в сравнительный исторический контекст и рассмотрели в сопоставлении с "первичной" буржуазной формацией в Европе.

В сообществе историков звучали призывы начать поиски информационной парадигмы объяснения хода исторического процесса. Возник интерес к цивилизационной концепции его объяснения. Значительное распространение получила историческая антропология, привнесшая в исследования методы науки о происхождении и эволюции человека не только как общественного, но и как биологического индивида. Данная проблематика широко отражалась на страницах альманаха "Одиссей". В статьях А. Я. Гуревича, С. В. Оболенской, В. Н. Топорова методы, используемые историками школы "Анналов", не только пропагандировались, но и активно применялись при изучении менталитета российского общества. С распространением и использованием цивилизационного подхода к истории появились и первые оригинальные концепции, отличные от марксистско-ленинского объяснения истории России, например, этнолога Л. Н. Гумилева и философа А. С. Ахиезера.

Уже в годы "перестройки" в ряде выступлений прозвучала мысль о "кризисных явлениях в советской исторической науке". Большинство исследователей видели их в извращении истинного содержания марксизма-ленинизма Сталиным и требовали очистить марксистское учение от наслоений сталинизма. Публицисты и некоторые радикально настроенные историки причинами кризиса называли неспособность марксистской теории в целом объяснить исторический процесс.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>