Полная версия

Главная arrow Религиоведение arrow Религиоведение

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

Глава 3. ПСИХОЛОГИЯ РЕЛИГИИ

В результате изучения данной главы студент должен:

знать

  • • многообразие религиозных состояний;
  • • сущность архетипа "внутреннего Бога";

уметь

• анализировать религиозные переживания в прагматическом аспекте;

владеть

• навыками прослеживания психологических основ религии.

3.1. Многообразие психологических состояний

3.1.1. Мир психологических оттенков и состояний

Религия – это не только определенное мировоззренческое представление, вероучительная доктрина, это, прежде всего, мир чувствований, психологических оттенков и состояний. В первую очередь в религиозных переживаниях обнаруживается психологически обостренная любовь к Богу. Религиозная форма любви в психологическом плане ничем не отличается от других ее форм. Она также возникает из потребности человека преодолеть отчужденность и достичь соединения с другим существом. Любовь к Богу психологически не менее многогранна, чем обычная земная страсть. Во всех религиозных системах – даже в мистических, обходящихся без учения о Боге, – предполагается реальное существование духовной сферы, которая выходит за пределы человека, придает значение и ценность его духовным силам, его страстному стремлению к спасению и внутреннему возрождению.

Любовь к Богу – сугубо духовное чувство. Причем здесь Эрос? Возможна ли психологически здесь игра в страсти? Или, напротив, говорить можно только о воздержании, об искуплении греховных чувств? И теологам, и психологам известно: чем возвышеннее переживание, тем глубже в нем неистовое буйство темных желаний. Вот почему религиозные влечения несут в себе множество психологических нюансов. В них прихотливо сплетаются различные побуждения.

С точки зрения китайских и индийских мистиков, религиозный долг человека не в том, чтобы правильно мыслить, а чтобы праведно поступать, соединяясь с божеством в акте предельного духовного сосредоточения. На Западе же любовь к Богу – это не только и не столько вера в его существование, в его справедливость и благость. Религиозная страсть в западной традиции, скорее всего, умственное переживание. Однако и мощь человеческих сил в ней неизбывна.

Проповедь, написанная более шести веков назад и принадлежащая средневековому мистику Майстеру Экхарту (ок. 1260–1327 или 1328), популярность которого сегодня необычайно возросла, возвращает нас к прославлению любви, приравниванию страсти к смерти, звучащему в библейской Песне Песней. Однако то истолкование чувства, которое дает мудрец, мало походит на ортодоксальное христианство. Бог у Экхарта психологически не столь абстрактен и далек, как в канонической религиозной традиции. Происходит как бы обмирщение страсти. "Почему человек может познать Бога?" – задумывается Экхарт и отвечает: "Потому что в каждом индивиде есть “искорка”, которая не сотворена Богом". Это наше индивидуальное достояние, то, что принадлежит лично мне или тебе, и в то же время такая "искорка" соотнесена с Богом. В любви человек достигает предельного самоотречения. Он преодолевает свою индивидуальность. Как и в смерти, он отказывается от всего бренного. Соединяясь с божественным "ничто", человеческая душа, по мнению Экхарта, становится орудием вечного порождения Богом самого себя.

"Но все это лишь начало по сравнению с тем, что следует дальше, – пишет Экхарт, – и для чего любовь действует в человеке. Если любовь действительно сильна, как смерть, то она действует и иначе: она заставляет человека отказаться и отрешиться также от всякого духовного утешения и подобных благ, о коих уже сказано выше; чтобы человек свободно и вольно согласился покинуть для Бога все, что до сих пор радовало его душу, чтобы отказался наслаждаться этим или желать этого"[1].

Комментируя этот психологически любопытный документ, заметим, что в мистической и христианской традиции в целом обнаруживается напряженное и тягостное желание одухотворить страсть, освободиться от порывов чувственности.

Значительный вклад в психологию религии внес Шлейермахер, считавший, что нет чувства, которое не было бы религиозным, поскольку через каждое чувство проявляется бесконечное: "Религиозное размышление есть лишь непосредственное сознание, – писал он, – что все конечное существует лишь в бесконечном и через него, все временное – в вечном и через него. Искать и находить это вечное и бесконечное во всем, что живет и движется, во всяком росте и изменении, во всяком действии, страдании, и иметь, и знать в непосредственном чувстве саму жизнь лишь как такое бытие в бесконечном и вечном – вот что есть религия"[2].

Поясняя "Речи о религии" Шлейермахера, И. А. Ильин писал, что религия должна коренится в душе верующего, а не в "сознании". Русский философ подчеркивал, что все, связанное с религией, требует освобождения личной субъективной интуиции и оправдания ее в религиозном постижении. Душе верующего ведом страх, но речь у Шлейермахера идет не о страхе дикаря перед стихиями природы. Немецкий философ говорит о страхе заблуждения, которое является игом, тяготеющим над верующим. "Снять это иго, этот страх с души верующего, освободить его от всех этих угроз, осуждений и анафем – вот основное стремление Шлейермахера"[3].

По мнению Ильина, религиозное переживание не исчерпывается, конечно, переживанием очевидности, но последнее в нем всегда налицо: категорическое, "откровенное" так есть и усмотрение того, что так есть. Вместе с тем дан и источник религиозной уверенности. Вера есть не только уверенность в абсолютном, но и абсолютная уверенность в абсолютном. Говоря о верующем, Ильин подчеркивает, что тот объят религиозным переживанием. Переживать бытие личного Бога и общение с ним, значит захватить каждый момент верующей души.

  • [1] Экхарт М. Сильна как смерть // Эрос. Страсти человеческие: антология. Философские маргиналии П. С. Гуревича. М., 1998. С. 104.
  • [2] Шлейермахер Ф. Речи о религии. Монологи. М., 1994. С. 36.
  • [3] Ильин И. Шлейермахер и его "Речи о религии" // Ступени. Философский журнал. 1992. № 3. С. 60.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>