Полная версия

Главная arrow Религиоведение arrow Религиоведение

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

6.3. Боги без имен

6.3.1. Неперсонифицированные боги

Бог не может быть описан или обрисован конкретно. Чтобы достигнуть этой цели, религиозная мысль должна была пройти долгий путь. Человек не мог наделить своих богов индивидуальным обликом раньше, чем он нашел новый принцип дифференциации в своем собственном существовании и своей социальной жизни. Он нашел этот принцип не в сфере абстрактной мысли, но в собственной деятельности. Фактически именно разделение труда знаменует новую эру религиозной мысли. Задолго до появления персонифицированных богов мы встречаемся с божествами, которые могут быть названы функциональными. Это вовсе не персонифицированные боги греческой религии – гомеровские олимпийцы, – но уже и не смутные образы первобытных мифологических представлений. Это конкретные существа, но конкретные лишь в своих действиях, а не в личностных проявлениях или существовании. У них поэтому нет даже личных имен, вроде Зевса, Геры, Аполлона, скорее это имена-определения, характеризующие их особые функции или поступки.

Во многих случаях они связаны с особым местом; это местные, а не общие боги. Стремясь понять подлинный характер этих функциональных богов и роль, которую они играют в развитии религиозной мысли, есть резон обратиться к римской религии. Здесь эта дифференциация достигла наивысшей ступени. В жизни римского крестьянина каждое действие, даже самое утилитарное, имело специфическое религиозное значение. Один класс богов покровительствовал севу, другой – боронованию, удобрению. Таковы Сатор, Оккатор, Стеркулинус. Во всех сельскохозяйственных работах не было такого действия, которое не управлялось бы функциональными божествами и не пользовалось их покровительством. У каждого класса таких богов были свои обряды и ритуалы.

В этой религиозной системе можно наблюдать все типичные черты римского ума. Это здравый, практичный, энергичный ум, наделенный к тому же большой способностью к сосредоточению. Жизнь римлян была деятельной, и они обладали особым даром организовывать свою деятельность, регулировать и координировать усилия. Римские функциональные боги – религиозное выражение этой тенденции. Они призваны выполнять определенные практические задачи. Это не продукты религиозного воображения или вдохновения, это те, кто управляет определенными видами деятельности. Это, так сказать, боги-администраторы, поделившие между собой разные сферы человеческой жизни. Они лишены личных черт, но при этом четко различаются по сферам деятельности, от чего зависит религиозное достоинство тех или иных божеств.

Иными были боги, почитаемые в каждом римском доме, – боги домашнего очага. Они не были порождены четко ограниченной сферой практической жизни, но выражали глубочайшие чувства, господствовавшие в семейной жизни римлян, и были священным центром римского дома. Эти боги возникают из почитания предков, но у них нет индивидуального облика. Это добрые боги, причем понимать их нужно в коллективном, а не персональном смысле. Лишь в более поздний период, когда стало преобладать греческое влияние, эти боги приобрели личностный облик.

Совсем иная, по мнению Кассирера, тенденция мысли и чувства возобладала с самого начала в греческой религии. Здесь мы также находим определенные черты культа предков. Многие такие черты сохранены классической греческой литературой. Эсхил и Софокл (496-406 до н.э.) описали дары – молочные возлияния, гирлянды цветов, локоны волос, – которые были принесены на могилу Агамемнона его детьми. Однако под влиянием Гомеровых поэм все эти архаические черты греческой религии стали затухать, отступать в тень перед новым направлением мифологической и религиозной мысли.

Греческое искусство проложило путь к новому пониманию богов. По словам Геродота, Гомер и Гесиод "дали греческим богам имена и обрисовали их внешний облик". Дело, начатое греческой поэзией, дополнила греческая скульптура: вряд ли мы можем мыслить Зевса-Олимпийца, не представляя его в исполнении греческого скульптора Фидия. То, что отрицалось деятельным и практичным римским умом, было преображено созерцательным и художественным сознанием греков. Вовсе не моральные принципы породили греческих богов, на человеческий характер которых справедливо жаловались греческие философы. "Гомер и Гесиод, – говорил Ксенофан, – приписывали богам все те поступки, которые считаются постыдными и позорными среди людей: воровство, разврат, обман"[1].

Однако самые недостатки и слабости греческих богов позволили сгладить пропасть между человеческой и божественной природой.

В гомеровских поэмах мы не находим непреодолимой границы между этими двумя мирами. Изображая своих богов, человек показывает самого себя во всем многообразии и многоразличии своих качеств, со своим образом мыслей, темпераментом и даже особыми чертами характера. Однако в отличие от религии римлян практическая сторона человеческой природы у греков не переносилась на богов: гомеровские боги представляли не моральные, а особые духовные идеалы. Они не безымянные функциональные божества, которые должны покровительствовать человеческой деятельности: они проявляют интерес и благосклонность к индивидуальному человеку. Каждый бог и каждая богиня имеют своих любимцев, которых ценят и которым помогают не в силу личного пристрастия, а благодаря особого рода духовным взаимосвязям между богом и человеком. Смертные и бессмертные объединены не моральными идеалами, а особого рода способностями и склонностями души.

6.3.2. Монотеизм (единобожие)

Совершенно иной аспект божественного мы видим в великих монотеистических религиях. Эти религии – плоды моральных сил, они сосредоточены вокруг одного-единственного пункта – проблемы добра и зла. В зороастризме есть только одно Высшее Существо – Ахурамазда, "мудрый господин", вне которого, отдельно от которого, без которого ничто не существует. Он – самое первое, главное и совершенное существо, абсолютный монарх. Здесь нет индивидуализации, нет множества богов, представляющих различные природные силы или мыслительные качества. Первобытная религия была опровергнута и преодолена новой силой – чисто этической.

Первобытным концепциям священного, сверхъестественного такая сила совершенно неизвестна. Мана, вакан или оренда могут быть использованы с хорошей или дурной целью в зависимости от тех или иных условий. С самого начала зороастризм в корне противоположен той мифологической или эстетической индифферентности, которая характерна для греческого многобожия. Эта религия – не плод мифологического или эстетического воображения, а выражение большой личной нравственной воли. Никакая религия не может и помыслить о разрыве или ослаблении связей между человеком и природой. Но в великих этических религиозных системах эта связь укреплена, упрочена в новом смысле.

  • [1] Цит. по: Кассирер Э. Избранное. Опыт о человеке. С. 554.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>