Полная версия

Главная arrow Религиоведение arrow Религиоведение

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

8.1.3. Смысл соотношения культа и религии

Французский философ, представитель неотомизма, Жак Мари- тен (1882–1973) предложил идею "интегрального гуманизма", призванного перестроить цивилизацию, сплотить людей на основе признания религиозных ценностей. Кроме того, он дал оригинальную трактовку проблеме соотношения культа и культуры.

Ж. Маритен прежде всего попытался восстановить первоначальное значение слова "культура". "Окультурить" означает "возделать поле", "заставить природу воспроизвести то, что самой ей воспроизвести не под силу", но в то же время "сотворить то, на что она потенциально способна". Точно так же можно подойти, по Маритену, и к человеческой природе. Жизнь разума и добродетелей заложена в человеческой природе, отвечает ее основным устремлениям. Однако результаты такой работы ума и души не даны от природы. Здесь происходит приобщение к тому, что производится чувственной, инстинктивной природой само по себе.

Следовательно, культура, как утверждает Маритен, заложена в природе человека так же, как в человеческой природе заложена работа ума и присутствие добродетелей. Культура соответствует основному устремлению человеческой природы, но вместе с тем она – творение духа и свободы, которые соединяют свои усилия с усилиями природы. По мнению Маритена, слово "культура", которое обозначает процесс развития человеческого разума в целом, можно было бы заменить в том же значении словом "цивилизация", которое обозначает тот же процесс развития, но уже с одной, частной его стороны – рождение городов и гражданской жизни.

Отвергая шпенглеровское противопоставление культуры и цивилизации как органического и механического, духовного и материального, Маритен подчеркивает: "Цивилизация не заслуживает своего названия, если она одновременно не является культурой"[1]. Философ полагает, что культура и цивилизация должны быть в природе человека, но могут и отклоняться от нее. Неверно, считает Маритен, будто культура и цивилизация ухудшают человека. Неприятие цивилизации означает ненависть к формам разума, ведет к уничтожению человека, у которого, в отличие от прочих животных, нет того основного слоя инстинктивной жизни, врожденных поведенческих структур, достаточно стабильных, чтобы сделать возможным существование на их основе. Ужасная ошибка, по Маритену, – пытаться стереть и отбросить рациональную жизнь, докопаться до оснований, на которых она зиждется. Копать придется бесконечно долго. Недетерминированность человека, его способность раскрыть свои потенции и обуславливает сто разумность. В человеке бесконечность, свойственная духу, делает нескончаемой и недетерминированной, согласно Маритену, даже жизнь чувств и инстинктов. Вот почему, по его мнению, настоящий, действительный человек – это нс человек природы, целины, а человек добродетели, сформированный внутренней культурой интеллектуальных и моральных добродетелей. Лишь он – целостная личность. Природа же проявляется в нас не иначе, как посредством нашего разума. Истинный человек сформирован разумом и добродетелью изнутри.

В интерпретации Маритена культура и цивилизация по сути своей не только материальны, но и духовны. Вместе с тем они принадлежат миру временному и преходящему и должны быть подчинены вечной жизни в той же мере, в какой промежуточная цель должна быть подчинена цели конечной. Из этой подчиненности внешним целям сама по себе, изнутри возникает иерархия цивилизаций: христианская цивилизация совершеннее языческой. Однако и христианская цивилизация, возвышенная дарованными ей свыше добродетелями, возвышена лишь оттого, что это – в природе цивилизации. И в то же время, по самой своей природе, она погружена во время с его превратностями, она преходяща.

Культура, по Маритену, соприродна духовности, а поэтому она соприродна и религии. "Естественного состояния", когда Бог будто бы оставил человека, никогда не существовало. С первого же часа Бог хотел, чтобы люди знали вещи, превосходящие требования всякой природы, творимой или творящей, и открыл им глубины своей Божественной жизни и тайну своей вечности. Именно поэтому ни одна из известных религий не является той простой "естественной религией", которую воображали себе философы.

Ж. Маритен считал, что все религии сохраняют следы первоначального откровения, и все, кроме Христовой, отклонились от сверхприродного, а вслед за этим – от природного порядка вещей. Делая из человека раба Бога, античный мир тем не менее подчинял религию цивилизации, хотя и в противоположном смысле, нежели нынешний. Античность, по Маритену, ограничила религию, в сущности, гражданским культом, культом города и местности. Между тем, подчеркивает он, настоящая религия над- мирна, она нисходит на Землю вместе с тем, кто воплотил милосердие в истину. Религия не от человека, не от мира, не от цивилизации, не от культуры. Она – от Господа. Она трансцендентна по отношению к любой цивилизации и культуре.

В истолковании Маритена религия – верховный оживляющий дух цивилизаций и культур, и в то же время она независима от них, свободна, всемирна, кафолична. Ж. Маритен попытался предложить размышление о двойном аспекте вещей: с одной стороны, необходимая имманентность христианской религии по отношению к культуре, с другой – абсолютная трансцендентность этой же самой религии. Природа каждого объекта, по Маритену, есть то его состояние, которое получается при завершении его развития.

Ж. Маритен поддерживает мысль Жозефа де Местра (1753– 1821) о том, что все человеческие институты покоятся на религиозной идее. Человеческая сила, оторвавшись от Божественных основ, никогда и не обретала на Земле длительной власти. Философ еще раз обозначает отношение, в котором находятся между собой власть и дух. Это не отношение противопоставления и не отношение тождественности. Это отношение иерархии. По мнению Маритена, современный мир – исторический тип цивилизации. У его истоков были Реформация, Ренессанс и картезианство. В нем есть, как и во всякой цивилизации, позитивная онтологичность и жизненность. Однако его культура, продолжая естественный рост, оторвалась от священного, чтобы замкнуться на самом человеке.

Ж. Маритен считает, что современная культура антропоцентрична, и ее цели, в ее собственном представлении, являются сугубо земными. Благодаря природному закону развития и евангелическому зерну, в нее зароненному, в ней продолжается прогресс – процесс, который можно назвать материальным в философском смысле слова, включая в это понятие технику интеллектуальную, творческую, духовную. И если не моральный идеал, то моральные понятия также прогрессируют: в конце концов идея рабства или пытки внушают сегодня спонтанное отвращение большему числу людей, чем в прошлые времена.

Ж. Маритен различает в антропоцентрической культуре три этапа. Первый – когда цивилизация считает, что силой одного лишь разума она способна установить определенный миропорядок, который мыслится по христианскому образцу наследием прошлых веков. Это – классический период, период христианского натурализма. Во втором периоде культура, отделенная от сверхприродного мира, обращается против него. Тогда пытаются установить "естественный порядок", который должен освободить человека и обеспечить духу наживы спокойное владение Землей. Это – период рационалистического оптимизма, период буржуазный. И третий период – период материалистического оптимизма, период революционный. В нем человек вступает в борьбу с трансцендентным миром и своим Творцом. Эти периоды последовательны и одновременно близки друг другу. Сама идея покорения природы человеком кончается с впечатляющим однообразием одним и тем же – прекращением жизни.

Христианский гуманизм противоположен антропоцентризму. Он соблюдает иерархию ценностей и ставит выше всего созерцательную деятельность. С позиций христианского гуманизма смысл мирской деятельности заключается не в ее расширении, а в том, чтобы она обеспечила возможность и безопасность созерцательной жизни.

Но значит ли это, что христианское миропонимание безнадежно противоречит существующему миру, зовет назад к устаревшим идеалам? Нет, поток времени необратим, христианская мудрость зовет нас не вспять, к Средневековью, она зовет вперед. В оценке Маритена Средневековье тоже было несовершенным. Христианское миропонимание противится современному миру в той мере, в какой он бесчеловечен, и сопричастно в том, в чем он продолжает естественный рост истории.

Сегодня, как считает Маритен, это миропонимание подавлено, но не отвергнуто. Оно может возродиться на новом уровне и в новой форме, если того захочет Бог. Отсюда видно, как и почему христианство должно вновь пропитать и оживить культуру. Религия Христа должна пронизать культуру не только ради ее духовного спасения. Цивилизация, как полагает Маритен, должна быть христианской с точки зрения целей, специфически присущих ей самой, ибо собственных усилий человеческого разума, вне его связи с Богом, недостаточно, чтобы создать счастье людей и народов.

Ж. Маритен утверждает, что человеку невозможно раскрыть свою подлинную и глубинную природу иначе, как с помощью небесного благословения. Предоставленный самому себе, человек не может не отклониться от соблюдения той гармонии добродетелей и разумных установлений, без которой культура изменяет своим высшим целям. Людям было возвещено лишь одно имя, коим они могут быть спасены. И сколь не велики цивилизации, не ведающие этого имени, они неизбежно отклоняются в том или ином смысле от целостного понятия цивилизации и культуры.

Другой стороной проблемы соотношения культа и культуры выступает, по Маритену, взаимоотношение культуры и католической религии. Католицизм должен пронизывать культуру ради блага мира и спасения душ, но это вовсе не значит, что он сам должен быть придан той или иной культуре как трансцендентный, независимый, оживляющий ее принцип. Его можно сравнить (хотя всякое сравнение будет неполным) с бестелесным, самим но себе существующим духом на манер единого разума (Аверроэс), который наполняет собой все живущее. Он формирует цивилизацию, но не формируется ею. Он кормится земными плодами, ибо обитает на Земле. Но родом он не с Земли, настоящая его пища – не ее плоды.

Ж. Маритен пишет: "Все иные религии, кроме религии католической, составляют необходимую часть определенных культур, культур, приспособленных к определенному этническому духу и определенной исторической формации. Лишь католическая религия, будучи сверхприродной, пребывает абсолютно трансцендентной, стоит над культурой, над расой, над нацией"[2]. Тс культуры, которые родились вдали от Церкви, в мутной духовной атмосфере, живы лишь тем благом, которое они скрывают в себе.

Культура и цивилизация укоренены в почве естественного мира, тогда как корни Церкви – на небе и в сверхъестественном мире. Христианская цивилизация, даже будучи вознесена над миром христианскими добродетелями и своей подчиненностью высшей конечной цели, все равно принадлежит миру временному, земному, природному, а, следовательно, неполноценному.

Итак, Маритен является сторонником идеи происхождения культуры от культа – идеи, до сих пор владеющей умами многих западных, а сегодня и отечественных, философов и культурологов. В религиозных концепциях прослеживается не только генезис культуры, но и ее зависимость от культа как специфического феномена. Само строение культуры, ее предназначение осмысливаются исходя из иерархической природы культа. Религиозные мыслители считают, что именно в религии коренятся глубинные сокровенные основы культуры.

Таким образом, культура ведет свое происхождение от культа. Дело вовсе не в этимологии слова. Эти понятия глубинно связаны между собой. В религиозных концепциях прослеживается не только генезис культуры, но и ее зависимость от культа как специфического феномена.

  • [1] Цит. по: Гуревич П. С. Философия культуры. М., 1994. С. 115.
  • [2] Maritain J. Le Docteur Angelique // Oeuvres completes. Vol. 4. P., 2011. P. 86.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>