Мученичество или фанатизм

У многих, а может быть, и у всех исторических великих движений были свои мученики. Многие свободы, которыми мы пользуемся сегодня и которые считаем чем-то вполне естественным, были завоеваны людьми, готовыми отдать свою жизнь за принципы, на которых основываются эти свободы. Кто не чтит памяти Сократа, который предпочел умереть от рук невежественной и суеверной толпы и жадных политиканов, чем отказаться от своих бескомпромиссных поисков истины и справедливости?

У христианской церкви также велик перечень мучеников. Самого Иисуса Христа преследовали и казнили гражданские и религиозные власти, и Он учил Своих последователей, что гонения на Него – это великая честь и радость. Поэтому не удивительно, что Лука посвятил большое место в "Деяниях апостолов" Стефану – первому и, пожалуй, величайшему из всех христианских мучеников. Вполне понятно, что с тех пор христианская церковь чтит его память.

Однако когда заходит речь о мучениках, необходимо помнить о двух моментах. Во-первых, истинные мученики – это не фанатики, которые не только способны умереть за свои убеждения, но и могут гнать и уничтожать других людей (если считают нужным, то и миллионы), противящихся их убеждениям. Истинные мученики никого не убивают. Во-вторых, для того чтобы по-настоящему воздать честь мученикам, недостаточно воздвигать им памятники или писать полотна об их подвигах: необходимо понять, за что они выступали, а затем выступить за это самим.

Противники Стефана принадлежали к высшей иерархии иудаистских священников национального храма в Иерусалиме, и они сразу же поняли, что христианские идеи Стефана в конце концов сделают храм, их священство и жертвоприношения устаревшими институтами. Этим и было вызвано их противодействие.

Конечно, у них были и чисто материальные интересы: благодаря доле от жертвоприношений, которые совершали местные жители и тысячи паломников из других стран, первосвященник и его коллеги были очень состоятельными людьми. Однако их страх потерять источники своего богатства был далеко не единственной побудительной причиной. Они искренне верили (и в этом христиане могли бы с ними согласиться), что храм в Иерусалиме, его жертвоприношения и священство были созданы волей Божией через закон Моисеев в Ветхом Завете. Поэтому они обвинили Стефана в распространении мысли о том, что Иисус Христос собирался уничтожить храмовое священство и жертвоприношения, которые установил Сам Бог. Если бы это обвинение удалось доказать, оно неизбежно повлекло бы смертный приговор за богохульство.

С самого начала Лука совершенно недвусмысленно сообщает, что Стефан никогда не говорил, что Иисус Христос физически разрушит иерусалимский храм. Эта часть обвинения была ложной. Однако в другом смысле то, что они говорили, имело немалую долю истины.

Возьмем, например, жертвоприношение за грех. С их помощью Ветхий Завет учил израильтян, что грех против Бога (а ведь любой грех в конечном счете совершается против Бога) оплачивается жизнью грешника. Прежде чем Бог может честно простить грешника, необходимо заплатить пеню за грех. В то же время эти жертвоприношения указывали, каким образом грешник может привести животное в храм, исповедаться в своих грехах над его головой и убить его. Животное умирало, как бы став заменой грешника, пеня была выплачена, и грешник прощен.

Стефан и другие христиане были согласны со священниками в том, что эта система установлена Богом, но настаивали на том, что она, совершенно очевидно, была чисто символической. Гибель животных не могла в действительности быть искуплением за грех человека, как указывалось и в самом Ветхом Завете. Поэтому христиане утверждали, что эта система была просто временным средством подготовить разум людей к смерти и жертве Христу,

Агнцу Божию, который должен взять на себя грехи мира. Об этом говорилось в Ветхом Завете. Таким образом, старая система была похожа на магазин с игрушечными сладостями и игрушечными деньгами, которые иногда дают родители детям поиграть, чтобы те, когда вырастут, были готовы понять, что настоящие сладости имеют определенную цену и за них нужно платить настоящими деньгами. Конечно, достигнув этого этапа, дети просто выбрасывают игрушечные деньги.

Как правильно поняла иудейская иерархия, последствия позиции христиан для иерусалимского храма была далеко идущими, поскольку их древняя система жертвоприношений была всегда лишь кучей векселей, которые признают, но никак не могут покрыть все более растущий долг. Теперь же смерть Христа оплатила этот накопившийся долг, и старую систему можно было отменить. Иудейские высшие иерархи, столкнувшись в великими духовными реальностями Благой вести о Христе, отказались забыть всего лишь о символах, которые к тому же уже устарели, и убили Стефана за то, что он призвал их забыть об этих символах. Как и их предки, они отказывались идти вместе с Богом живым, и все, что у них осталось, был храм, по-прежнему полный символов, но оставленный воплощенным Сыном Божиим. В 70 г. Бог позволил римским язычникам прийти и разрушить его до основания.

Монофизитство

Монофизйтство (евтихианство) (от др.-греч. μο'νος – один, единственный + φύσις – природа, естество) – христологическая доктрина в христианстве, возникшая в V в. и постулирующая наличие только одной Божественной природы (естества) в Иисусе Христе и отвергающая Его совершенное человечество. Таким образом, вопреки учению католической, православной и подавляющего большинства протестантских церквей, монофизитство исповедует, что Христос – Бог, но не человек (Его человеческий вид якобы только призрачный, обманчивый.) Термин "монофизитство" встречается в литературе лишь с конца VII в.

Монофизитство возникло как учение крайнего радикального крыла последователей святого Кирилла Александрийского, на Третьем вселенском соборе осудившего несторианство – диофизитскую ересь, согласно которой во Христе признавались две самостоятельные Ипостаси Бога и Человека. Борясь против двусубъектной христологии Нестория, святой Кирилл настаивал на христологической формуле, которую он ошибочно приписывал святому Афанасию Великому – "μία φύσις το θεο λόγου σεσαρκωμένη". Μοηοфизиты же исказили учение святого Кирилла и считали, что одна природа Христа указывает только на Его Божество.

Основателем монофизитства признается архимандрит Евтихий (ок. 378–454) – игумен одного из константинопольских монастырей, отчего монофизитство называется также и евтихианством. Исследованию учения Евтихия был посвящен Константинопольский собор 448 г., где он изложил суть своей веры: "Я исповедую, что Господь наш состоял из двух природ до соединения, а после соединения исповедую одну природу". Смысл такого исповедания Евтихия состоял в том, что Христос, будучи единосущным Отцу по Божеству, не признавался единосущным по человечеству людям. Евтихию приписывается мысль, что человеческая природа Христа, воспринятая Им от Матери, растворилась в природе Божества как капля меда в океане и потеряла свое бытие.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >