Полная версия

Главная arrow Религиоведение arrow Религиоведение

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>

15.3.2. Истолкование мифа

Э. Кассирер утверждает, что искать "основания" в мифе – дело безнадежное. Специфика мифа, если таковая существует, в том, что он лишен "связи со смыслом". Сначала древнегреческие мыслители с доверием относились к мифам. Они полагали, что в этих сказаниях содержится глубинный смысл. Позже отдельные мыслители стали высказывать сомнение в том, что миф – это окончательная мудрость. Они стали критиковать мифы. Критическое отношение к мифу – начало философии.

Вот один из примеров. Миллионы лет на Земле существуют мужчины и женщины. Люди задумывались над тем, что же притягивает друг к другу эти создания, только ли природный инстинкт воспроизведения рода человеческого? Почему еще в райских кущах Ева, только еще созданная Господом из Адамова ребра, вела себя иначе, чем хотелось бы Адаму? Чем заинтересовало Адама существо, сделанное из его плоти?

Впрочем, в арсенале культуры сохранился древний миф, который рассказывает о том, что люди изначально делились на три иола: мужчины, женщины и ныне исчезнувшие андрогины, соединявшие в себе мужские и женские признаки. Тело последних было округлым, с удвоенным числом частей и органов: четырьмя руками, ногами и ушами и двумя повернутыми в противоположные стороны лицами. Эти люди оказались настолько хорошо приспособленными к жизни, что боги, почувствовав в них соперников, решили ослабить человеческий род, разделив каждого из людей пополам. Неужели и вправду люди когда-то были андрогинами? С какой стати миф рассказывает совершенно неправдоподобную историю?

Платон задумывается над тем, как родилось столь благоухающее чувство, как любовь, и обращается к мифу. Если бы философ просто пересказал миф, он считался бы обыкновенным сказителем, но Платон поступает иначе. Он обнаруживает в мифе некий смысл. Мифы несут в себе глубинную правду о человеческих чувствах. Любовь – не просто физиологическое влечение. Это нечто большее, ведь с незапамятных времен (вспомним андрогинов) тела и души тоскуют в своей разделенности. Каждый ищет свою половину, чтобы обрести утраченную цельность. Это единственный путь к тому, чтобы исцелить человеческую природу. Так из мифа выросла замечательная философская идея.

Еще один миф. Верховный греческий бог, восходящий к индоевропейскому божеству неба, Зевс, имел потомков не только от богинь, но и от земных женщин. Под золотым троном громовержца возникают вспышки молний. Глухо рокочет гром. Через две выбоины в скалах несутся к Зевсу молитвы и клятвы смертных, их покаянные признания. Бог слушает и принимает решения. При этом сам он обнаруживает обыкновенные человеческие чувства. Вот понравилась ему смертная женщина. Зевс в диковинном одеянии слетает с Олимпа и в поле, благоухающем чабрецом, настигает предмет своей необузданной, божественной страсти.

Иносказание или мудрость? Многочисленные попытки различных школ сравнительной мифологии вывести все мифы из какого- нибудь одного источника потерпели неудачу. Однако, как уже говорилось, культурологи давно обратили внимание на большое сходство основных мифологических мотивов в различных культурах и в различных социальных условиях.

Миф не теоретичен по самой своей сущности. Его логика, если только он обладает таковой, бросает вызов обычному научному постижению. Однако философия во все времена отрицала саму возможность подобного раздвоения. Для философии миф всегда призван обладать определенным значением, хотя бы и скрытым. Уже стоики, хорошо распространенное учение которых в Древней Греции стремилось рассматривать человека как часть природы, разработали целую систему иносказательной интерпретации мифа.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ   >>